Лекс.Трилогия (СИ) - Нетт Евгений

Я покачал головой:

– Нет, Белль. Навестить его я, конечно, хочу, но я не испытываю надежд касательно того, хочет ли Игорь меня видеть. Я уже вдосталь нарешался, что ему нужно и что для него будет лучше. Результат, как видишь, впечатляющий, и повторяться было бы несколько самонадеянно.

– Несколько? Не лучшая формулировка, Лександр. Но если это не тайна, то что ты собираешься делать дальше?

В глазах девушки виднелось искреннее любопытство, а не стремление узнать побольше с какими‑то своими целями. Эту деталь я тоже заполнил, дополнив образ Белль Сориар, аристократки, располагающей обширными возможностями – и одновременно с тем не погрязшую в своих проектах и целях так, чтобы это стало очевидным.

– Ничего, – ответ я выдал спустя несколько секунд. – Мне теперь известно, где он живёт и как у него обстоят дела. Этого достаточно. Если я заявлюсь к нему только потому, что мне внезапно понадобилось облегчить совесть, пользы от такого визита будет не особенно много…

– Не ожидала услышать от тебя именно это, Лександр, – Белль, открыв глаза чуть шире обычного, покачала головой.

– Я тоже не ожидал сегодня услышать так много подробностей, которые, как я надеялся, канули в лету. Посему предлагаю считать нас квитами, – взгляд аристократки стал чуть прохладнее, и я поспешил исправиться. – А если серьёзно, то мне нужно подумать. Почти три года – большой срок. Игорь живёт своей жизнью, какой бы она ни была. Я не знаю, что он обо мне думает, и вспоминает ли вообще…

– Свидетельств того, что Ковалёвы пытались с тобой связаться за эти годы я тоже не обнаружила, – подтвердила девушка.

– Тогда на том и остановимся, Белль. Ещё раз спасибо, – я повторно поклонился. – Ты очень меня выручила в вопросе возвращения в, так скажем, активную жизнь. Это оказалось на удивление непростой процедурой после продолжительного перерыва…

Белль тихонько рассмеялась в кулачок:

– Ещё бы это было просто, Лександр. Аристократ выстраивает связи с детства, и порой даже месяц отсутствия может нанести по его возможностям удар такой силы, что восстанавливаться придётся годами. В твоём же случае… – она замолчала на секунду, и я почти физически ощутил, как она заместила то, что хотела сказать, чем‑то другим. – В твоём случае всё сведено к, практически, чистому листу.

– В этом есть и некоторые уникальные возможности. Например, – я демонстративно хмыкнул, – у меня появилась возможность сформировать свой круг общения с нуля.

– И выбрать спутницу, – Белль понимающе кивнула. – Бесспорно, это приятно. Но для людей не столь талантливых эти возможности воспринимались бы как неспособность замёрзнуть по причине бушующего вокруг пожара. Иными словами, плюс сомнительный.

– Периодическое общение с Виктором на тебя дурно влияет, – подметил я, собрав бумаги в папку и сделав шаг к двери. Жидкий металл послушно перетёк к ладони.

– Взаимно, – блондинка ответила, прищурившись. – В прошлом о тебе, Лександр, тоже не говорили как об обладателе острого языка.

Дверь распахнулась, а мы вышли в коридор.

– Люди меняются, Белль, люди меняются. Я провожу тебя до твоей свиты.

– Друзей, – поправила меня Сориар чётким, не терпящим возражений тоном. – Они мне друзья, Лександр. Конечно, обычно никто не возражает против такого обращения, но всё‑таки…

– Понял, не дурак, – я поднял руки, – провожу тебя к друзьям, передам из рук в руки и со спокойной совестью пойду по своим делам.

– Замечательно, – Белль степенно кивнула, поравнявшись со мной и встав по левую руку. – К слову, Лександр…

– Да?

– На правах твоего друга и равной по статусу… – я самую малость напрягся, – могу я прояснить один момент касательно Эльзы? Она мне подруга, и потому меня несколько беспокоит… поспешность, с которой вы сближаетесь. Не прими на свой счёт, но правила приличия довольно чётко регламентируют сроки и стадии отношений знатных особ. И написаны они не просто так и не абы кем, поэтому…

– Я услышал тебя, Белль, – я согласно кивнул. – Это действительно очень личная тема, но за желание обезопасить Эльзу я тебе благодарен. Искренне.

– Я рада, что ты понял меня правильно, Лександр, – девушка с заметным облегчением кивнула. Мы же как раз вернулись в холл, туда, где заседала её свита. – На этом всё, я полагаю. Увидимся за ужином?

– Бесспорно, – я кивнул, убедился, что аристократка влилась в группку поднявшихся с диванчиков друзей, после чего развернулся, зашагав по просторным коридорам.

У меня и без того было, о чём подумать под конец нашего разговора, а последние несколько фраз подняли ещё один вопрос, требующий моего внимания.

«Покой нам только снится, и совершенно не важно, сколько жизней будет прожито. И всё‑таки я доволен. Определённо, доволен…».

Глава 20

На круги своя

Первые несколько минут после расставания с Белль я провёл в состоянии задумчивом настолько, что пару раз едва не ушёл в неведомые дали по не тем коридорам – даже спустя столько времени, проведённого в стенах Первой Академии, я не мог сказать, что полностью тут освоился.

Ну а ныне всё усугубляло то, что услышанное требовало анализа, и, желательно, не когда‑нибудь потом, а здесь и сейчас.

Бесспорно, сроки не поджимали. Игорь Ковалёв существовал в «моём» прошлом уже три года, да и я сам услышал про него впервые ещё тогда, когда Алисия оговорилась о его обиде. И само слово «обида» теперь, когда я всё узнал более‑менее точно, звучало как‑то по‑детски, и совсем не соответствовало истинным масштабам бедствия.

«Но никто и не гарантировал, что Алисия знала обо всём от и до. Если она была знакома с Игорем через Лександра, то другой простолюдин вполне мог вывалиться из её жизни, так и не показавшись на глаза с искалеченной рукой. Что ж…».

Я прошёл через очередную галерею, разминувшись с группой шумных старшекурсников, с одним обменявшись приветствиями – запомнил, что его лицо мелькало в клубе, и не прогадал. Вокруг как‑то резко наступило затишье, а вместе с ним пришли неприятные, навязчивые мысли.

Очень уж неприятно было осознавать, что формально «я» успел наглухо испортить жизнь подростку.

Рука нащупала в кармане сложенные вчетверо листы с адресом Игоря и прочими данными, лежащими отдельно от папки со всем прочим содержимым. Поморщился.

«Благими намерениями дорога в Ад выстлана потому, что слишком часто на неправильную тропинку сворачивает тот, кому недостаёт жизненного опыта, чтобы понять, насколько легко ошибиться. Серьёзно ошибиться. Особенно если до этого все фактические ошибки почему‑то заканчивались успехом, из‑за которого все вокруг лишь сильнее воспевали твой талант».

Можно было сколь угодно и с абсолютной уверенностью сетовать на глупые правила, ограничения взрослых, чрезмерную осторожность и страстную любовь всякой системы к перестраховке, если не понимать главного – ошибается каждый.

«И не всегда ошибку можно хоть как‑то исправить. Проклятье…», – я остановился у развилки, где по правую руку тянулся коридор с множеством административных кабинетов, по левую – защищённые аудитории и недавно выделенные под «комнаты отдыха» помещения для привлечённых гвардейцев и армейских, а впереди – холл и монструозные лестницы, исполнению которых позавидовали бы многие профессиональные мастеровые. – «Такие размышления полезного результата всё равно не принесут. Нужно переключиться. Что у нас на повестке дня, Лександр Лазарь?..».

Взгляд скользнул по дверям кабинетов одновременно с мыслью касательно уведомления администрации, уже второй день терпеливо напоминающего мне о необходимости явиться к профессору Ковалю.

И раз уж я оказался на этаже, по расписанию профессор должен был быть на месте, а мне требовалось отвлечься, то упускать такую возможность я счёл расточительством.

До кабинета Коваля отсюда было меньше минуты ходьбы, и уже на подходе я начал сомневаться в том, что идея явиться сюда предварительно не написав профессору была такой уж удачной.