— Мы могли разбиться вместе!
— Нет, — он приподнялся, морщась от боли, и осторожно коснулся её лица. — Ты слишком важна. Для мира. Для меня.
Ольфария почувствовала, как слёзы подступают к горлу. Вокруг них расстилался чужой мир — странный лес с серебристыми деревьями, незнакомое небо, запах неведомых трав. Они были одни, отрезанные от всего, что знали, от всех, кого любили.
Но Гиперион был жив. Он смотрел на неё этими невероятными красными глазами, и в них горела такая преданность, такая любовь, что сердце Ольфарии сжалось.
— Мы не знаем, где мы, — прошептала она.
— Неважно, — ответил он, осторожно садясь и притягивая её ближе. — Главное, что мы здесь вместе.
— А если мы никогда не сможем вернуться?
— Тогда построим новую жизнь здесь, — просто сказал Гиперион. — Ты, я и этот странный мир.
Он поцеловал её в лоб, и Ольфария закрыла глаза, чувствуя, как усталость наваливается на неё. Магия исцеления выжала из неё почти все силы, но Гиперион был жив. Её рискованный, самоотверженный защитник был жив и держал её в объятиях.
— Отдыхай, — прошептал он. — Я буду охранять твой сон.
И она поверила ему. В этом чужом мире, среди неизвестных опасностей, она могла доверить ему свою жизнь. Как он доверил ей свою, приняв на себя смертельный удар.
Ольфария прижалась к его груди, слушая сложный ритм сердец химеры, и позволила себе заснуть.
Гиперион не спал. Он сидел, прислонившись спиной к холодному камню, и Ольфария покоилась в его объятиях, наконец-то расслабившись после всех потрясений. Её дыхание было ровным и спокойным, золотистые волосы рассыпались по его груди, а во сне она выглядела совсем юной и беззащитной.
Химера не нуждался в отдыхе так, как люди. Одно из его сердец билось медленно, сберегая энергию, два других поддерживали полную готовность. Красные глаза методично сканировали окружающий лес, улавливая каждую тень, каждый шорох.
Этот мир был чужим. Воздух пах иначе — в нём чувствовались нотки серы и что-то металлическое, неприятное. Деревья росли неправильно, их серебристые листья шелестели без ветра, а между стволами то и дело мелькали странные огоньки.
Первый хищник появился через час.
Гиперион почувствовал его задолго до того, как существо показалось между деревьями. Что-то крупное, с неровным дыханием и запахом гнилого мяса. В темноте мелькнули четыре жёлтых глаза и ощерились клыки размером с кинжалы.
Ольфария чуть заворочалась во сне, и Гиперион осторожно погладил её по волосам, успокаивая. Левой рукой он поддерживал её голову, правая оставалась свободной.
Тварь приближалась, принюхиваясь. Размером она была с крупную собаку, но двигалась на шести лапах, а из спины торчали какие-то костные шипы. Голодная. Очень голодная.
Гиперион дождался, пока она подойдёт совсем близко. Десять шагов. Пять. Три.
Существо прыгнуло.
Правая рука химеры взметнулась вверх, и воздух разрезал тонкий серп кроваво-красной энергии. Безупречная траектория, рассчитанная с точностью до миллиметра. Тварь разделилась пополам в воздухе, даже не успев вскрикнуть. Части тела упали в стороне, не забрызгав Ольфарию ни каплей.
Гиперион провёл ладонью по воздуху, и останки бесшумно растворились, оставив лишь слабый запах озона.
Ольфария даже не пошевелилась.
Вторая атака последовала ближе к полуночи. На этот раз их было трое — существа похожие на помесь паука и скорпиона, каждый размером с человека. Они спускались по деревьям, цокая хитиновыми лапами по коре и размахивая ядовитыми жалами.
Гиперион проследил их движение, мысленно просчитал траектории. Три противника, нападающие с разных сторон. В обычном бою пришлось бы встать, обнажить оружие, возможно, даже отступить. Но он не мог потревожить сон Ольфарии.
Первый спрыгнул с дерева, целясь жалом в грудь химеры. Гиперион слегка наклонился влево, и ядовитый шип просвистел мимо его уха. Одновременно правая рука описала небрежный жест, словно отмахиваясь от назойливой мухи.
Нить кровавой магии, тонкая как волос и острая как бритва, перерезала существу горло. Голова отлетела в сторону, тело рухнуло и тут же начало дымиться, разлагаясь под воздействием энергии химеры.
Второй атаковал со спины, но Гиперион даже не обернулся. Просто выставил локоть, и когда тварь налетела на него, хитиновый панцирь треснул, как яичная скорлупа. Внутренности хлынули наружу, но до земли не добрались — растворились в воздухе.
Третий попытался быть умнее. Он забрался повыше и прыгнул сверху, целясь в голову спящей Ольфарии.
Это была ошибка.
Гиперион поднял взгляд, и в красных глазах вспыхнул настоящий гнев. Левая рука, всё ещё поддерживающая голову Ольфарии, не шевельнулась. Правая даже не дрогнула.
Но магия крови взорвалась вокруг химеры невидимой волной.
Монстр буквально испарился в воздухе. Не упал, не разлетелся на части — просто перестал существовать, словно его никогда и не было.
Ольфария тихо вздохнула во сне и прижалась ближе к груди Гипериона.
Ночь продолжалась.
Около трёх утра появились летающие твари — что-то среднее между летучими мышами и птицами, но с металлическими перьями и слишком длинными шеями. Они кружили над поляной, высматривая добычу, время от времени пикируя вниз.
Гиперион терпеливо ждал. Одна из тварей снизилась слишком сильно, и химера мысленно отметил траекторию её полёта. Затем просто сжал пальцы.
В воздухе возникла невидимая рука из сгущённой крови, схватила существо и сдавила. Хрустнул позвоночник. Останки упали далеко в лес, не потревожив покой Ольфарии.
Остальные летуны поняли намёк и исчезли в ночи.
Под утро пришли самые опасные хищники. Гиперион почувствовал их ещё издалека — что-то крупное, умное и очень злое. Целая стая, по крайней мере дюжина особей. Они окружали поляну, терпеливо сжимая кольцо.
Химера осторожно поправил позу, устраивая Ольфарию поудобнее. Она так крепко спала после использования целительной магии, что не проснулась бы, даже если бы рядом грохнул гром.
Хищники показались из-за деревьев. Существа размером с волка, но явно не из этого мира. Слишком много зубов, слишком много глаз, а их лапы оканчивались когтями, способными разорвать сталь. Вожак был крупнее остальных, и в его взгляде читался недюжинный интеллект.
Они атаковали одновременно, со всех сторон.
Гиперион не двинулся с места. Только глаза его стали ярче, а в воздухе появился едва уловимый запах крови.
