Толпа гоблинов замерла. Их лучшие воины лежали поверженные, вождь был обезоружен, а странный белокурый великан даже не запыхался.
Гиперион медленно поднял правую руку, и воздух вокруг неё окрасился кроваво-красным цветом. Не много — ровно столько, чтобы все увидели и поняли, с каким существом имеют дело.
— Я не враг, — сказал он, глядя на вождя. Слов он не понимал, но интонацию улавливал. — Мы путники. Нам нужен приют.
Кровавая аура пульсировала вокруг его руки, и гоблины невольно отступили. В их глазах теперь читался не просто страх — благоговейный ужас перед силой, которую они даже не могли понять.
Вождь что-то проговорил дрожащим голосом, и Гиперион кивнул, хотя не понял ни слова. Затем химера жестом подозвал к себе троих поверженных воинов.
Они поднялись осторожно, ожидая смерти. Но Гиперион просто коснулся каждого из них ладонью. Там, где он касался, кровь перестала течь, ушибы зажили, переломанные кости срослись.
Исцеление. Он исцелил тех, кого победил.
Эффект был ошеломляющим. Гоблины начали падать ниц, касаясь лбами земли. Кто-то всхлипывал, кто-то бормотал молитвы на своём языке. Вождь первым упал на колени и протянул руки в мольбе о прощении.
— Что ты с ними сделал? — изумлённо прошептала Ольфария.
— Показал силу, а затем милосердие, — ответил Гиперион, гася кровавую ауру. — Для примитивных народов это сочетание равносильно божественности.
Он подошёл к вождю и помог ему подняться. Гоблин дрожал как осиновый лист, но в его глазах теперь горело не только благоговение — там была и надежда.
Вождь заговорил быстро, указывая на различные предметы и пытаясь что-то объяснить. Постепенно Ольфария начала понимать — он показывал им своё племя, рассказывал о своих людях, предлагал всё, что у них было.
— Они хотят нам служить, — поняла она.
— Не служить, — поправил Гиперион. — Они хотят нашего покровительства. Видишь, как они худы? Этот мир тяжёл для выживания, даже для местных.
Действительно, приглядевшись, Ольфария заметила, что все гоблины выглядели истощёнными. Их одежда была чинена-перечинена, оружие — самодельное и примитивное. Это была община на грани выживания.
Вождь подвёл их к центру поселения, где горел небольшой костёр. Вокруг него лежали какие-то плоды и корнеплоды — видимо, всё, чем могли поделиться гоблины.
— Они вегетарианцы? — спросила Ольфария, разглядывая угощение.
— Похоже на то. И голодают.
Гиперион присел на корточки рядом с костром и жестом пригласил вождя сесть напротив. Тот сделал это с величайшей осторожностью, словно боялся оскорбить могущественного гостя.
Химера взял один из плодов и попробовал. Сморщился — видимо, вкус был не из приятных — но доел до конца. Затем кивнул вождю в знак одобрения.
Эффект был мгновенным. Все гоблины засияли от радости. Их угощение понравилось великому воину! Это было высочайшей честью.
— А теперь покажи им настоящую магию, — предложила Ольфария.
Гиперион понимающе улыбнулся. Он протянул руки над костром, и пламя изменилось. Из обычного жёлтого оно превратилось в удивительные переливы красного, синего, зелёного и золотого. Языки огня начали танцевать в воздухе, складываясь в причудливые фигуры — цветы, птицы, абстрактные узоры.
Гоблины ахнули в восхищении. Дети высунулись из-за спин взрослых, глядя на чудо широко раскрытыми глазами. Даже вождь не мог сдержать изумления.
Но это было только началом. Гиперион поднял руку, и воздух наполнился тонкими нитями кровавой энергии. Но теперь они не несли угрозы — наоборот, создавали удивительную картину. Красные линии сплетались в воздухе, образуя подобие светящейся паутины, а в её узлах вспыхивали крошечные звёздочки.
— Красиво, — прошептала Ольфария.
— И устрашающе, — добавил Гиперион. — Они должны понимать, что красота моей магии может обернуться смертью.
Он медленно сжал пальцы, и вся конструкция рассыпалась алмазной пылью, которая осела на землю и исчезла. Затем встал и обвёл взглядом всё племя.
— Вы будете под моей защитой, — сказал он торжественно, хотя знал, что слов не поймут. — Но взамен будете нам служить.
Он указал на себя и Ольфарию, затем на гоблинов, потом сложил руки в жесте покровительства. Вождь понял с полуслова и упал ниц, увлекая за собой всё племя.
— Они согласны? — спросила Ольфария.
— Более чем согласны. Они считают это величайшей удачей в своей жизни.
Вождь поднялся и заговорил с большим воодушевлением. Он показывал на разные стороны света, явно рассказывая о врагах и опасностях, которые угрожали его народу. Затем указал на Гипериона и сложил руки в молитвенном жесте.
— Думаю, он просит защитить их от кого-то, — догадалась Ольфария.
— Конечно. Они слабы, а этот мир полон хищников. Как тех, с которыми мы встречались в лесу.
Гиперион кивнул вождю, показывая, что понял просьбу. Затем снова поднял руку, и в воздухе появилась кровавая аура — но теперь она принимала форму защитного купола над всем поселением.
Гоблины завороженно смотрели на это зрелище. Магический барьер был полупрозрачным, но явно ощутимым — даже Ольфария чувствовала его силу.
— Это настоящая защита? — спросила она.
— Частично. Отпугнёт большинство хищников и предупредит меня о серьёзной опасности. Но главное — даст им уверенность.
Барьер медленно растворился, но гоблины продолжали смотреть на Гипериона с обожанием. Вождь что-то быстро приказал своим людям, и они принялись суетиться — кто-то побежал готовить лучшее жилище для гостей, кто-то искать самую вкусную еду.
— Ну что ж, — сказала Ольфария, глядя на эту суматоху, — кажется, у нас появились подданные.
— Временные союзники, — поправил Гиперион. — Они помогут нам освоиться в этом мире, а мы защитим их от опасностей.
— А что, если они решат предать нас?
Химера посмотрел на неё с лёгкой улыбкой:
— После того, что они сегодня увидели?
И действительно, в глазах гоблинов не было ни тени сомнения или коварства. Только благоговение перед силой, которая снизошла до них и согласилась их защищать.
Пищи в поселении гоблинов катастрофически не хватало. Третий день Ольфария наблюдала, как местные жители вежливо предлагали им свои скудные запасы — горькие корнеплоды, кислые ягоды и какие-то жёсткие стебли, больше похожие на траву. Сами гоблины при этом явно голодали, но считали за честь накормить своих могущественных покровителей.
