Впрочем… Против Ильза, говорите?
Ойвинд подошёл к окну, достал бумагу, взял перо и чернила с прикроватного столика, и на подоконнике быстро и коряво, словно на коленке, написал, подражая почерку Себастиана: «Никакого союза с Тигром! Медведи и Гленн с нами. С.». Полюбовался, снял с пальца трупа королевский перстень, запечатал послание и привязал к вороньей лапке. Теперь остаётся накормить её и отправить обратно.
– Ну что, Тигр? – рассмеялся лорд. – Хотел союз, да? В обход меня решил действовать? Ну уж нет. Не в этот раз.
– Ваша милость?
Ойвинд обернулся. В дверях стоял кривоплечий Грэг и оттопыривал нижнюю губу. Присутствие тел мясника явно не напрягало.
– Приберись. Часа через два начнут просыпаться слуги. Не надо этого всего тут.
Глава 33. Дары, мечи и помощники
Астре не нравилась Трин. Может быть, всё дело было в отличиях фигур, ведь не каждой девушке дано обладать пышными формами, а Трин ими обладала в полной мере. Астра же вполне могла бы переодеться мальчиком, и ничто бы не выдало её обман. А, может, в случайно услышанной фразе, когда конюх сказал стражнику: «Вот это девка! Ляжки-то, а! Да и наверху есть за что подержаться», а стражник возразил: «Держаться то есть, да не про тебя честь. Такие завсегда любовницами господ делаются». И Астру эта низкопробная беседа отчего-то зацепила. Девушка не понимала, чем. Наверное, просто низостью. Противно же, когда женщину рассматривают как какое-то мясо для низменных утех.
Потому что Элиссара Астра, конечно, не ревновала. Это было бы глупо. Ревность – вообще удел людей малоразвитых и глупых. Тем более, Астрелия – невеста другого человека. С чего бы ей ревновать друга своего жениха?
– Дочка, – Дьярви вышел из дверей, спустился в сад, поправил плащ, подбитый мехом, – не замёрзла?
Астра оглянулась.
– Пап…
Подбежала, ткнулась лицом в его грудь, и только сейчас поняла, как всё это время боялась, что больше не увидит его.
– Поехали домой.
– Домой? Но…
– Думаю, тебе лучше будет жить с нами, с мамой, с Домаром…
Девушка беспомощно посмотрела на отца. Его лицо светлело в полумраке. На землю опустился глубокий вечер, который люди простые зовут ночью.
– Но я же невеста короля и… Себастиан хотел, чтобы я жила тут…
– Короля, но не герцога, – Дьярви положил руки на плечи дочери, слегка сжал, добродушно усмехнулся. – Я тебя знаю, Астра. Ты – честная и хорошая девушка. Но всё же лучше будет до свадьбы тебе жить дома. Это будет правильно.
Астра оглянулась на дверь.
– А как же Ли… Его светлость?
– У него есть слуги. Ты ж не служанка, дочка. Случись с ним что, ты ж не станешь снимать с него штаны и бинтовать.
Отец усмехался, по-доброму, но взгляд его был тяжёл. Коронель был прав. Астра понимала и то, о чём Дьярви никогда бы не сказал: невеста короля должна жить так, чтобы её не касались людские сплетни, ведь их тень непременно упадёт и на самого короля. Отец был прав.
Но это значило, что нужно уехать прямо сейчас. А Лис… вряд ли регент, занятый обороной и жизнью города, станет навещать маленький уютный домик. Да и зачем ему?
– Пап, – Астра положила ладони на широкую грудь коронеля, – я… я уеду. Но я не могу бросить друга моего жениха в столь трудную минуту. Если ты боишься за мою репутацию, так ведь я уже несколько дней тут жила. Но, главное, ты не понимаешь: герцог Элиссар он… он с одной стороны очень ответственный, а с другой – совершенно забывает про себя самого. Иногда приходится уговаривать, чтобы он поел. Слуги этого точно не будут делать… и… король пишет первым ему.
Девушка вдруг покраснела, осознав, что за делами и хлопотами совершенно забыла про жениха.
– У нас комнаты на разных этажах. И он никогда не беспокоит меня и…
– Ну, как знаешь.
Дьярви сделался задумчив. Поцеловал дочь в лоб, направился к коням, которых держали конюхи, вскочил в седло, чуть кольнул бока скакуна шпорами.
– Про дом-то не забывай. Мать скучает.
Астра проводила долгим и нежным взглядом фигуру всадника, а потом вернулась, постучала в кабинет.
– Да, – отозвался Лис.
– Вы ужинали? Может, вам принести… чего-нибудь? – робко спросила Астра, войдя и прислонившись спиной к дверям.
Герцог сидел за столом, облокотившись левой рукой, и читал тетрадь, которую ему дал Джарджат. Он поднял на вошедшую взгляд и явно удивился:
– Астра? Я думал, вы уедете с отцом…
– Я… я подумала, что так… что не могу бросить вас, когда вы…
Она неожиданно для себя запнулась и почувствовала, как щёки стали горячими. Мерцающий свет восковых свечей, сгоревших наполовину, золотил пепельно-русые волосы герцога, но особенно красивыми были вот эти пальцы – длинные и по-мужски изящные, какие бывают у музыкантов. У мужчин вообще редко встречаются красивые пальцы. Астра почему-то не могла оторвать от них взгляд и посмотреть в лисьи глаза.
– Я, наверное, ошиблась, – наконец прервала девушка затянувшееся молчание. – Я, наверное, вас буду стеснять и…
– Нет. Совсем нет. Я… очень рад, что… И да, мне нужна помощь. Тут столько книг и бумаг, и герцогиня Ювина пишет…
«Он совсем охрип, – испугалась Астра, – должно быть сквозняки». Прошла и закрыла дверь на балкон.
– Хотите, я принесу вам подогретого вина? – предложила тихо.
– Да. Пожалуйста.
Девушка поспешно вышла. Элиссар замер, не отводя глаз от закрытой двери.
– Что я делаю? – глухо спросил сам себя. – Что ты творишь, Лис?!
Но, с другой стороны, он же не мог вот так взять и выгнать из своего дворца невесту брата? Герцог дрожащей рукой провёл по вспотевшему лбу.
– Я должен покончить с этим, – твёрдо прошептал он и вернулся к тексту.
Но ещё несколько минут не мог прочитать ни буквы.
***
Руэри пыталась представить дом, лес, другой мир, но ничего не получалось. Всё те же серые волны пытались лизнуть свинцовое небо. Зато она обнаружила, что может, сложив крылья, качаться на воде.
– Всё дело в том, что я в это не верю, – прошептала птица и клювом почистила холку, а затем спрятала голову под крыло. – Хотя нет, верю…
«Рыба. Вон там – рыба… Косяк сельди…».
Ру встрепенулась, крикнула, нырнула, схватила хрустящую серебристую добычу, подкинула, перехватила и тотчас проглотила, пока никто не отнял…
– Я схожу с ума, – заметила сама себе. – Тут никого нет, кроме меня. Кто отнимет-то? Так, я уже представляла детально миры, в которые хочу попасть. Давай рассуждать логически, Ру. Чтобы сказал папа? А мой Тигр?
Она задумалась. Вспомнила его тёплые глаза, горячий взгляд и…
– Руерьи, чтобы армия пришла куда-то, она должна куда-то идти…
И принцесса ахнула. Ну конечно! Нужно что-то, через что она может войти в этот самый нарисованный ей мир. Что?
– Дверь. Мне нужна дверь.
Девушка закрыла глаза и вообразила дверь, которую помнила лучше всего: из гладкой вишни, с изящными золотыми ручками, украшенными малахитовыми шариками. Открыла веки. Перед ней висела вишнёвая дверь. Прямо в серой, поднимающейся волне.
Руэри схватила золотую ручку, поспешно распахнула, запрыгнула внутрь и захлопнула дверь. Прислонилась к ней, дрожа.
– Моя комната… моя…
Она сползла вниз, закрыла лицо руками и глупо, по-детски расплакалась, громко всхлипывая. «А если… если я уже не во сне?» – вдруг озарило её. Принцесса вскочила, выбежала на балкон.
Серые тучи сочились дождём, ветер сгибал золотистые, багряные, рубиновые кроны деревьев.
Осень.
Память вернула девушку в тот день, когда она покинула отчий дворец. Как жаль, что это лишь сон. Принцесса медленно спустилась вниз, пошла по дорожке, задумавшись.
– Я перестала быть чайкой. Но – как? Я не заметила, когда снова стала человеком…
Надо было понять – как. В этот раз оно получилось само, но, скорее всего, этот процесс управляем, а всем, что управляемо, стоит научиться управлять.
И вдруг Ру замерла, осознав, куда направляется.
