— Просто я тебе нравлюсь, и ты боишься, что влюбишься в меня! — с гадкой улыбкой заявила она и выбежала из комнаты, оставляя за собой последнее слово.
Кьян Ли с наслаждением громко выругался по-катайски. Вот же ненормальная! Да кому она нужна вообще? Даже если бы он не знал, что никогда не должен глядеть на нее как на женщину, с чего бы ему вообще влюбляться? Нет, не такой он представлял свою возлюбленную. Он хотел настоящую девушку, с длинными черными волосами, украшенными цветами, белым лицом и алыми как кровь губами, маленькую, хрупкую, закутанную в сотню невесомых одежд. Однажды у него случилась такая — настоящая, совсем тоненькая, с крошечной грудью и узкими бедрами. Малышка была словно фарфоровая кукла, но двигалась и стонала так, что и не усомнишься в том, что она живая. Она стоила каждого хуня, уплаченного за нее. Когда он вернется... вернется с триумфом и получит свою награду, то обязательно выкупит себе такую куколку в жены. И наложницу еще заведет, чтобы детей рожала, потому что такие вот малышки всем хороши, но родить обычно не могут. А вот у Колючки бедра крепкие и широкие, она бы могла легко родить здорового сына.
Интересно, почему Лилиана еще не замужем? Ее отцу пора бы об этом позаботиться. Девчонка давно готова принять мужчину. С такими-то бедрами... Проклятье, а вот об этом даже думать не стоит. Это противоестественно. Но заманчиво, конечно.
Снова выругавшись, Ли выглянул в коридор и окликнул первого же мужчину в лекарском костюме. На его счастье, это оказался пожилой лекарь, с которым можно было разговаривать начистоту.
— Мне нужна рубашка и какой-нибудь успокаивающий настой, — прямо заявил он. — А то от всех ваших лечений мне уже всякие непотребности думаются. И скажите, чтобы девочку ко мне не пускали.
— А ты наглый! — приподнял брови Влас Демьянович. — На Лили слюни пускаешь?
— Это не я, — вздохнул Ли. — Это мужское естество. Ну правда, я же не монах.
— Раз твое мужское естество работает, значит, лечение правильное, — ухмыльнулся лекарь. — Настойку выдам. А вот Лили запретить что-то очень сложно. Так что крепись, парень. Не волнуйся, через пару дней Аяз вернется и дочку приструнит.
Это стало неприятным известием. Ли уже понял, что попал так попал. И без того страшный, лекарь оказался вдобавок ко всему сыном степного хана. Хуже ситуации и придумать было нельзя. Еще до своего отъезда Аяз привел к катайцу, судя по всему, наместника — невысокого мужчину, перед которым Ли даже в том своем состоянии мог только склониться. Исхан-тан, как велено было обращаться к наместнику, выглядел опытным воином. Он весь покрыт шрамами и ходит с трудом, опираясь на трость. Его единственный глаз смотрел на катайца так свирепо, словно хотел проникнуть в самую глубину замыслов. К счастью, Кьян Ли был настолько слаб, что ему даже притворяться не пришлось. Он и вправду едва мог говорить. Исхан-тан задал несколько вопросов, а потом пообещал, что хан по приезде будет разговаривать с пленником по-другому. Катаец не сомневался, что хан с помощью страшных зелий своего сына выпытает из него даже то, что он сам еще не знает, а, значит, попадать в руки хана ему никак нельзя. Тем более, если жена Аяза — родственница того самого галлийца. Отъезд лекаря был ему на руку. Эксперименты, которые ставили студенты, тоже оказались огромной удачей. Всё же Кьян Ли родился в год Дракона, да еще в день солнцестояния, а это значит, что удача его любит. Раньше он смеялся, когда ему об этом говорили, потому что сложно было найти второго столь часто битого вана. Но теперь он действительно поверил в свою счастливую звезду. Всё складывалось как нельзя лучше, а, значит, сама судьба благоволит к тому, чтобы выполнить задуманное.
И даже эта девочка, наверное, для чего-то нужна, не зря же она смотрит на него, как будто действительно готова принять его своим мужчиной.
Глава 9. Побег
К изумлению Ли, ему вдруг принесли книги от Лилианы, причем то ли в насмешку, то ли действительно желая помочь, она передала ему букварь и детскую книгу с большими буквами и картинками — идеально для изучения языка. Катаец любил учиться, языки он усваивал легко, тем более что все вокруг говорили по-славски, и он даже немного уже понимал лекарей. С книгами пошло легче, а когда Лилиана снова появилась у него, он не возмущался и не гнал ее прочь, а наоборот, смиренно попросил о помощи.
Лили пришла в восторг: она была ему нужна! Со всем старанием она заставляла Кьяна правильно выговаривать звуки, не забывая при этом периодически тянуть вниз свою сорочку, чтобы она плотнее обтягивала грудь, и то и дело задевала рукой его плечо. Катаец вздрагивал и глазами хлопал, но активных действий не проявлял, что Лилиану очень расстраивало. В один день Лили даже решилась сама его поцеловать, но едва только успела прикоснуться губами к его губам, как он отскочил с выражением настоящего ужаса на лице.
— Ты рехнулась? — завопил он, словно юная девственница при виде голого мужчины. — Никогда так больше не делай!
— Я настолько тебе не нравлюсь? — прямо спросила девушка, потерянно обхватив себя руками. В ее глазах блеснули слезы, губы задрожали.
— Слушай, Ци, — осторожно ответил Кьян Ли, опасаясь, что она и в самом деле разревется. — Ты, конечно, хорошенькая, но мне надо валить отсюда как можно быстрее, пока твой отец не вернулся. И вообще, я тебя просто использую, чтобы выучить язык и разобраться в местных обычаях. Что уж ты там себе придумала, я не знаю.
— Кьян, ты скотина, — взяла себя в руки Лилиана. — Я тебе жизнь спасла, а ты...
— И спасешь еще раз, если расскажешь, как отсюда сбежать.
Лилиана на минутку задумалась. Что там бабушка говорила? Что она спасет ему жизнь дважды? В конце концов, Лили еще молода, у нее всё впереди. Вон мама рассказывала, что отец ее впервые в три года увидел, а потом они всё равно встретились спустя много лет. Пресветлая мать обязательно сведет тех, кому суждено быть вместе.
— Проще всего отсюда уйти на корабле по реке, — сказала Лили. — Порт найти не сложно. Нужно выйти из больницы и по главной улице направо и прямо.
— А как выйти из больницы? Ее вообще-то на ночь запирают, и врачи снизу дежурят.
— Я могу принести тебе веревку. Спустишься через окно. Здесь, конечно, решетка. Но у отца в кабинете ее нет. Кабинет в конце коридора, через дверь, я нарисую. Ключ у него с собой, но здесь двери не самые прочные, можно и выломать.
— Ты шутишь? С моей спиной только и выламывать. Найди мне шпильку. Тут замки примитивные.
— Ладно.
— А одежду? То, что мне здесь дали, мне мало.
Лили прищурилась и кивнула.
— У мамы осталось несколько вещей деда с тех пор, как он у нас гостил. Тебе должно подойти. Я тебе помогу, а ты меня за это поцелуешь.
— Лили, да не могу я! — взвыл Кьян Ли. — Нельзя!
— Как скажешь. Дадэ должен приехать завтра.
— Ладно, глупая Ци. Я согласен.
В конце концов, поцелуй — это совсем не большая плата за такую услугу. Катаец хоть и ощущал себя продажным ютао, но упускать свой шанс не хотел.
Он оглянулся, усадил Лили на подоконник, впервые замечая, как она мала ростом по сравнению с ним, приподнял ее подбородок и осторожно прикоснулся губами к губам. Кьян Ли не умел целоваться — в Катае это считалось совершенно неприличным. Поэтому он просто прижимался губами к ее рту и отчаянно боялся того, что она будет недовольна. У Лили опыта было и того меньше, но она хотя бы знала теорию из своих неприличных книг, и поэтому решила взять инициативу в свои руки. Она осторожно провела языком по его сомкнутым губам, которые охотно приоткрылись, коснулась зубов и задрожала, когда он сделал то же самое.
Ли быстро сообразил, что от него требуется, и, сжав ее голову и наклонив так, чтобы носы не мешались, принялся исследовать языком ее губы и рот, не понимая, отчего это странное извращенное действо так кружит голову. Когда Лили всхлипнула и обвила руками его шею, а ногами — талию, он вдруг осознал, что дело зашло слишком далеко, и то, чем они занимаются, уже вышло за рамки поцелуя. Он отшатнулся, про себя отчаянно ругаясь самыми грязными словами. Лили немедленно отпустила его, глядя ему в лицо так нежно, что у него сердце упало.
