— Это ничего не значит! — в панике заявил он. — Ты мне все равно не нравишься!
— Я даже боюсь представить, как ты будешь целовать девушку, которая тебе нравится, — прищурилась довольная Лилиана.
Последнее слово снова оставалось за ней. Она теперь точно знала, что Кьян — ее мужчина, даже если он сам еще не догадывается об этом.
Шпильку и длинную веревку она принесла в тот же день. Катаец попробовал вскрыть замок, и у него это довольно быстро получилось.
— Я ночью буду ждать тебя внизу, — сказала Лили.
— Даже не думай! — запаниковал Ли. — Я никак не могу взять тебя с собой!
— Идиот, — вздохнула девушка. — Я тебе еды принесу и рубашку нормальную. Я никуда не поеду. Если я с тобой буду, дадэ тебя убьет, когда догонит. А без меня тебе легче спрятаться будет.
— Ладно, — вздохнул Кьян Ли. — Ночью тогда.
Он даже удивился, что все шло по плану: веревку никто не нашел, у его дверей не было стражи, обе двери открылись легко и на окнах в кабинете Аяза не стояли решётки. На всякий случай катаец порылся в бумагах лекаря, ничего интересного не нашел, кроме пары книг на катайском, а потом привязал веревку к раме и спустился вниз. Он с усмешкой подумал, что стены в больнице просто бумажные — совсем как у него дома, потому что стоны лекаря и его жены в тот день, когда они его допрашивали, были слышны вполне отчетливо, хотя они были через комнату от него. И как только они ухитряются умещаться на такой маленькой койке? Обидно, конечно. Он-то ждал, что они поссорятся, и лекарю на какое-то время станет не до него. Всё-таки непонятный мужчина, вроде сильный, глаза страшные, а жену совсем распустил. Хотя кто их знает, может, здесь так принято. Колючка тоже совсем не похожа на нормальную женщину. И одевается так открыто, что тело легко можно рассмотреть едва ли не во всех подробностях, и ведет себя нагло и дерзко, да еще всякие мерзости вроде поцелуев выпрашивает. Поди давно и не девочка, впрочем, это, скорее, достоинство, чем недостаток. Женщина должна быть опытной.
Колючка ждала его внизу, строгая и бледная. Она молча сунула ему в руки узелок, слишком тяжелый для одной еды, но Кьян Ли не стал интересоваться, что там, только головой покачал.
— Я буду тебя ждать, Кьян, — серьезно, как это только могут пятнадцатилетние девушки, сказала Лилиана, глядя на этого странного мужчину.
— Ты и вправду сумасшедшая, — пожал плечами катаец. — Мы больше никогда с тобой не увидимся. А теперь иди домой, девочка, пока никто не видит. А то потом твой отец оторвет мне… самое ценное.
— Я все равно буду твоей женой.
— О великий дракон, — пробормотал Кьян Ли, с опаской косясь на девицу, которая смотрела на него со странной нежностью, словно в мыслях уже давно вышла за него замуж и нарожала дюжину детей. — За что мне такое наказание? Уйди, говорю, мне пора уходить!
Кьян Ли был уверен, что сделает всё, чтобы никогда не встретиться с этой девочкой вновь. Тем более, возможно, и жить ему оставалось не так уж и долго, да и задача, стоящая перед ним, не предполагала никаких привязанностей.
Лилиана была уверена, что станет его женой. Так предсказала ей бабушка, а она оракул, она точно знает.
Глава 10. Покушение
5 лет спустя, Галлия, Льен.
Сейчас! Это случится сейчас! Кьян Ли так долго ждал, так долго готовился к этому мигу, что даже волнения в его груди не осталось. Он склонился, буквально переломился пополам, подавая канцлеру Браенгу чашку с кофе, тем временем выпуская из рукава узкий металлический штырь. Один удар в печень — и уже ничего не спасет этого страшного человека. Для этого нужно лишь склониться еще ниже, и Кьян Ли роняет салфетку и, многословно, но тихо извиняясь, приседает на одно колено. Так устойчивее. Зажав между пальцами палочку, катаец резким движением выкидывает руку. Каким-то невероятным, неуловимым рывком Кирьян Браенг ухитрился увернуться от прямого удара, и палочка лишь поцарапала его, распарывая одежду. Сам Браенг, впрочем, опрокидывается вместе со стулом. Ничего, и этого достаточно. Жаль, конечно, что сразу убить не удалось. Теперь сбежать не удастся.
Не будет у Ли ни почета, ни жены, ни своего дома. Хотя почет, конечно, будет. Посмертно. Даже, наверное, в императорском саду на одном из камней высекут его имя. Только это почему-то мало утешало. Умирать отчаянно не хотелось, и поэтому катаец, перекувырнувшись, сиганул в окно, разбивая телом стекло. И пусть, что высота порядочная — снизу густые кусты, которые должны спасти от удара об землю. Этот путь он тоже рассматривал, и прыгать с высоты учился, и упал он ловко, в тот самый куст, лишь оцарапавшись. Вот только того, что происходит дальше, он даже предугадать не мог. За ним следом из окна вылетает рыжая тень.
Рысь размером с человека — это страшно. Рысь, которая собирается тебя убить — страшно вдвойне. Оружие свое Ли потерял еще там, в кабинете, отбиваться от огромной кошки ему было нечем, и все, что он мог — только вцепиться крепкими пальцами в шею животного, сдавливая из всех сил и не позволяя острым клыкам приблизиться к собственному лицу. К своему восторгу, он понимал, что оборотни в животной ипостаси тоже уязвимы, он чувствовал, что сильнее, что еще мгновение, и напряженные мышцы шеи под пушистой шерстью ослабнут, но у кошек, помимо зубов, есть еще и когти, и они вонзились в его бок, поворачиваясь. От дикой боли Кьян Ли потерял сознание.
Крупная рысь выпустила свою жертву, обессиленно упала рядом и зашлась в кашле. Горло саднило. Отовсюду бежали люди — гвардейцы, слуги и местный лекарь. Толку от них — где они раньше были? Кирьян перекинулся обратно с трудом, досадливо вздыхая и морщась. Голова кружилась, мир вокруг пульсировал. Но самое странное, у него не было ни страха, ни возмущения — только несказанное удивление. Его пытались убить? И кто? Мальчишка! Слуга! Ну пусть не совсем мальчишка — молодой мужчина, но факт остается фактом. Хороший же мальчишка, спокойный, умный, исполнительный. Никогда он не видел в его глазах ненависти, наоборот, ему казалось, что Кьян Ли относится к нему с искренним уважением. И уж совершенно точно Кьян не был связан ни с одним из семейств, которые могли бы желать ему зла. У мальчика вообще нет здесь никаких связей.
Осматривавший Кирьяна врач, наконец, сумел пробиться сквозь пелену, застлавшую оборотню разум.
— Стефа? — растерянно переспросил Кирьян. — Зачем мне Стефа?
— Попрощаться, — цинично ответил лекарь. — Яд смертелен.
— Какой яд?
— На той штуке, которой тебя оцарапали, был яд. Приди же в себя, Кир, — врач был его старым приятелем и оттого позволял себе разговаривать в неподобающем тоне. — Яд на мозг пока не действует, не притворяйся.
— Ты же целитель, — возмутился Браенг. — Вылечи меня!
— Это невозможно, — развел руками врач. — Я не знаю, что это за вещество, но магия на него вообще не действует.
— Так значит я умру? — растерянно и глупо спросил Кирьян. — Вот так просто? И когда?
— Судя по скорости распространения яда — дня два-три у вас есть. Я полагаю, очищая кровь, можно выгадать еще пару дней. Как раз хватит времени попрощаться с детьми и передать дела.
— Какой ты добрый, Гийом, — хмыкнул Браенг. — Иди мальчишку осмотри. И только попробуй его упустить — он не должен сдохнуть раньше меня!
Кирьян хотел крикнуть, чтобы помогли ему встать, потому что голова кружилась, да позвали его супругу, но из горла вырвался только хрип.
Его принесли в кабинет, уложили на кушетку. Люди зачем-то суетились вокруг, а Кирьян только усмехался нелепице, которая с ним произошла. Умирать было не страшно. В конце концов самое главное в его жизни — его страна — оставалась в надежных руках. Наследнику уже к сорока, он полностью готов к управлению государством. Король Эстебан еще полон сил, в здравом уме, работоспособность не потерял. Жаль, конечно, что, столькому научив чужих сыновей, он успел так мало передать собственному, но тут его вины нет, сын уж очень поздно появился. И в то же время род продолжается, а это значит, что всё в руках богини.
