Под конец дня отличился директор. Комаров уехал куда-то никому ничего не сказав. Вернулся в полпятого. Втолкнул в дверь две большие коробки. Остановился бросил шапку на вешалку. Такое поведение привлекло внимание.
— Господа, а вы что не работаете? Давайте дружно разворачиваем и украшаем контору. Рождество на носу, а у нас все скучно, серо и уныло, как тот майонез, что вы дорогой Иван Грегорович в пятый раз переделываете.
Повторять просьбу не требовалось. Первым с кресла вскочил Рейган, вдруг его стало слишком много. Здоровый, пузатый и бородатый потомок ирландских мигрантов и знаменитого актера громогласно распоряжался, давал указания, которые никто не слушал, сам стоя на подоконнике развешивал гирлянды, помогал пришпиливать к стенам снежинки, мишуру, цветные картинки.
Иван Грегорович радовался наступающему празднику как большой ребенок. Наконец, когда последний штришок поправили, последний светильник украсили фигурками на ниточках, на последнее окно наклеили прозрачную пленку со Снегурочкой редактор застыл посреди конторы с довольным выражением лица. Загремели аплодисменты. Помещение преобразилось. И без того здесь царила теплая атмосфера творческого бардака, но теперь контора превратилась в настоящий сказочный вертеп из рождественской постановки.
— Не хватает трех волхвов, — высказал общее мнение Олег Малинин.
— Лучше трех заказчиков.
— Почему только трех? — живо отреагировал Рейган. — Мы можем больше.
Домой Максим вернулся на час позже обычного. Праздничная кутерьма на работе захватила, на часы никто и не смотрел.
На улице падает снег. Снежинки закручиваются вокруг фонарей в фантастическом танце. В доме светится половина окон. Во дворе на площадке радуется зиме детвора.
Из подъезда навстречу Максиму вышел знакомый господин в форменной шинели.
— Добрый вечер, Юрий Валентинович!
— Здравствуйте Максим Викторович, — инспектор департамента социального призрения помнил всех своих подопечных. — Как у вас дела?
— Великолепно. Вы с обходом?
— Смысл? И так все обо всех известно. Люди у нас нормальные. Я к вам новых соседей подселял. Как раз на вашу площадку.
— Ну хоть будет с кем словом перекинуться. Местные или приезжие? — как случайно выяснил Максим в доме пустовало чуть больше трети квартир.
— Беженцы из Германии. По-русски говорят плохо. Так что от меня вам большая просьба.
— Помочь освоиться в России?
— И это тоже. Максим Викторович, сердечно прошу если подружитесь разговаривайте с ними чаще и больше. Хоть словом перекидывайтесь при встрече. Им языковая практика во как нужна.
— Не откажу, — коротко кивнул Максим. — Юрий Валентинович, у вас то как дела? Готовитесь к празднику?
— Служба идет. В последний месяц работы прибавилось.
— Вот вашему департаменту как раз не хочу желать прибавления работы. Наши бедолаги или мигранты?
— Беженцы. Западная Европа. На границе и в визовых центрах больше половины отсеивают, но и без того очереди стоят.
— Я их понимаю, — Максим тяжело вздохнул, сам был в такой же ситуации.
— Я тоже по-человечески понимаю, но служба, — тихо молвил чиновник. — Россия не резиновая. Да чужие нам без надобности.
— Кого пускаем?
— Только коренные христиане, только верующие, только культурно и ментально близкие. Знаете, нам арабов, негров и болезных неопределенного пола не надобно. Профессиональные безработные тоже не к месту.
Дома за ужином Максим поделился рассказом инспектора. Как оказалось, Витя уже все знает. Он видел, как из мотоизвозчика выгружались люди с чемоданами.
— На нашем этаже в коридоре шумели, я выглянул, поздоровался.
— Что хоть за люди?
— Вроде, нормальные, две руки, две головы, лица европейские.
— Пожелаем им удачной акклиматизации. В зиму приехали, — заметила Марина. — Макс, как у тебя с учебой? Ты в последнее время долго за портатибом засиживаешься.
— Пытаюсь уложиться. Раз дают такую возможность, надо не тянуть. Кстати, на Рождество что будем думать?
— У нас перед школой елку наряжают! — звонким голосом выкрикнула Лена. — Вот такую!
— Не елку, а сосну, — поправил Витя. — Она перед главным входом растет. Ее каждый год украшают.
— Значит, и нам на ближайшие выходные задание. Идем за елкой, потом по магазинам украшения берем.
— Ура!!! — глаза детей засветились счастьем.
Глава 18
16 декабря 2024.
Дорога домой долгая. Как и планировал, Николай заглянул в Иерусалим. Не из-за дел. Душа звала. Поехал в тот самый город, увидев который один раз хочется туда вернуться чтоб снова уехать. А если не видел, то так и будешь стремиться всю жизнь, пока в один прекрасный день не плюнешь на все и не закажешь билет на самолет.
Сидела в голове хитренькая мысль: можно же было сдвинуть отпуск чтоб раз в жизни встретить Рождество под ярким солнцем на пороге Царствия Небесного. Это слабость. Это страх решения. Другая половина души рвалась на север. В город Святого Петра. Не такой древний, но зато со своим духом, пронизываемый ветрами, растущий из гранитных корней Европы.
Три дня пролетели как один. Никаких визитов и скучных политесов. Только частное лицо, один из тысяч туристов и паломников. Николай уже бывал в Иерусалиме, прикасался к святыням, поднялся по узкой улочке на Голгофу. Та самая историческая часть, где до сих пор все осталось так, как во времена Христа.
Вокруг бережно охраняемого центра с храмами, монастырями, святынями обычный современный русский город. Те же самые окраины Москвы или Нижнего. Только улицы шире, машин меньше, у перекрестков уличные фонтанчики.
С прошлого раза ничего не изменилось. Единственное, Николай обратил внимание, на улицах больше молодежи в форме. Если приглядеться к значкам поймешь, что это парни из Симбирского и Минского пехотных полков. Возможно, временное усиление гарнизона, а может передислокация. В кухню Военного министерства Николай не лез. И без того хлопот полон рот.
Очередной этап поездки завершен. Уже в аэропорту «Князя Дмитрия Александровича» Николай понял, что за эти три дня отдохнул как за месяц. Видимо, не врут, этот город пропитан благодатью. Одно только прикосновение к камням, по которым ходил Иисус, очищает душу, незаметно меняет отношение к суетному и временному.
Впереди Москва. Серебристый «Лебедь» уносит человека из Святой Земли, но кусочек этого города остается в сердце. Весь перелет Николай читал или дремал в кресле. Текстовку брату он отбил перед вылетом. Должны встретить.
Леша не подвел. Стоило отвернуться к стойке выдачи багажа как по плечу дружески хлопнули. Николай резко обернулся.
— С прибытием, бродяга! — радостный, с улыбкой во весь рот Алексей распахнул объятья.
— Рад тебя видеть!
— Ты возмужал, братишка!
— Господин Романов, багаж забирать будете? — вежливо, но громко напомнил о себе работник аэропорта.
— Спасибо! — князь подхватил саквояж со стойки. Он и так оказался последним кто получал багаж из первого класса.
— Надолго к нам?
— Два дня. Может три. Служба не отпускает, Леша.
— Молодцом, братишка, — лицо брата вернуло себе серьезное выражение. — Мы все удивляемся и радуемся за тебя. Такая стремительная карьера.
— Повезло. Только папе не говори.
На парковке перед аэровокзалом ждал темно-синий «Прогресс». Водитель открыл багажник и принял саквояж у пассажира.
— Давай на заднее, — Алексей открыл дверцу. — Неудобно через плечо разговаривать.
Дорога длинная. Из аэропорта по окружной и на Белокаменный. Здесь на окраине посадского селения и стояла усадьба африканских Романовых. Место удачное, хороший дом в традиционном русском купеческом стиле, владение обширное, частью отхватившее кусок соснового бора. Родителям нравилось, тем более маме. По ее словам, после Конго дышится легче, климат лучше, а уж с Петербургом и не сравнить.
Ради приезда младшего сына Аристарх Петрович отказался от участия в собрании Московского отделения «Русского географического общества» и сам себе оформил пару дней отгулов от дел. Мама хлопотала с самого утра. Алексей по секрету рассказал, что матушка успела загонять всех, сама с пылесосом в руках наводила порядок по всему дому.
