— Время? — переспросил я. — Это сколько? Ещё тысяча лет? Десять тысяч?
Он не ответил, и я продолжил:
— За год я сделал для борьбы со скверной больше, чем вы все вместе за тысячу лет. Вы учились не побеждать, а приспосабливаться. Жрали то, чем вас кормят захватчики и радовались тому, что ваша шкура пока ещё цела.
— Да что ты знаешь, Рихтер? — яростно прорычал он.
— Так скажи мне! — воскликнул я в ответ. — Что ты такого понял, что решил, что справишься с этим сам? У тебя есть хоть один козырь или ты лишь успокаиваешь себя тем, что обратный отсчёт ещё не дошёл до нуля?
Он молчал. Я видел, что ему просто нечего ответить.
— Теперь я вижу, — сказал я, — ты затеял всё это, лишь для того, чтобы доказать, что чего-то стоишь сам по себе.
Он атаковал.
На этот раз не только мечом.
Не отрывая от меня взгляда, Роланд провёл ладонью вдоль боковой консоли. бронированная панель стены скрипнула и вздулась, часть её с резким лязгом оторвалась.
Металл плавно потёк прямо по воздуху, просто меняя форму. Широкое лезвие без рукояти взвилось и полетело ко мне ребром. Я ушёл теневым шагом. Лезвие врезалось в стену позади меня и вошло в неё на треть длины.
Роланд шёл вперёд. По его глазам я видел, что он больше не собирается говорить. Теперь он хотел лишь одного, прикончить меня. Наконец-то превзойти.
Он так сильно хотел доказать себе, что лучше меня, что ради этого готов был уничтожить весь мир.
И, надо признать, сейчас он был к этому близок, как никогда.
Мы снова скрестили мечи, а я по-прежнему не знал, как мне пробить его щит. Сколько бы силы я не вкладывал, на нём не появлялось ни трещинки.
И я пока понятия не имел, как переломить эту ситуацию.
Глава 14
Роланд атаковал снова. Широкий замах справа, затем быстрый укол в корпус.
Я ушёл теневым шагом влево, появился за его спиной и нанёс удар по затылку.
Клинок скользнул по щиту, как по льду. И опять ни трещины, ни даже ряби на поверхности.
Мы снова разошлись.
Я не торопился. Поспешность была бы худшей из стратегий, потому что Роланд этого и ждал. Он хотел, чтобы я выдохся, растратил энергию впустую, колотя по его непробиваемой защите, пока он просто стоит и ухмыляется.
Вместо этого я начал думать.
Щит не имел видимого источника. Никакого свечения на доспехах, никакого кристалла, никакого встроенного реактора.
Я бы это почувствовал, у меня был опыт работы с кристаллами скверны, с накопителями, с артефактами Октавии. Любой автономный источник энергии оставляет след, некую пульсацию, которую можно уловить магическим чутьём.
Здесь не было ничего подобного.
Значит, щит не запитан от внешнего источника и уж тем более от корабля.
Это было бы и не практично, ведь рыцари Десмонда, которые, как я видел, пользовались такой же технологией, только попроще, должны были иметь возможность сражаться не только внутри дирижабля.
Привязывать защиту к кораблю означало бы сделать своих воинов уязвимыми вне его, а Роланд слишком умён для такой ошибки.
Оставался единственный вариант. Щит питался от магического резерва самого носителя. То есть, Роланда, в моём случае.
Но в чём секрет настолько плотной и практически нерушимой защиты?
Бой продолжался, но я делал лишь необходимый минимум, чтобы не позволить Роланду вымотать меня или по-настоящему задеть.
Это было трудно, ведь он-то как раз отлично осознавал своё преимущество, но я всегда хорошо умел себя контролировать. И сейчас я не позволял себе почувствовать азарт боя. Я не рисковал и не надеялся на удачу.
Я знал, что это бесполезно, пока я не разгадаю его секрет.
И именно эта задача и стала для меня сейчас основной. Я анализировал.
Обычный маг ставит щит сознательным усилием. Мысленная команда, концентрация, расход энергии. Потом нужно его поддерживать, а это отвлекает от боя.
Здесь же всё было автоматически. Артефактная система доспехов сама тянула энергию из мага и превращала её в защиту, без участия его воли и сознания. Роланду не нужно было думать о щите. Он просто существовал, непрерывный, ровный, абсолютно надёжный.
Именно поэтому щит был таким прочным. Это было не мастерство мага, а идеально отлаженный механизм. Постоянный поток энергии, отфильтрованный и усиленный артефактами в самих доспехах.
И это объясняло ещё кое-что.
Обычные щиты чаще всего проницаемы. Сквозь них проходят некоторые виды магии, да и я с некоторых пор мог выкачивать силу из слабых магов, даже если они защищались.
С сильными магами, провернуть такое было уже гораздо сложнее, слишком тонким получается канал, чтобы сделать это быстро. А значит, не имело практического смысла. Но всё-таки, сама возможность оставалась.
А вот щит Роланда блокировал абсолютно всё. Я уже проверил это, когда коснулся его в начале боя. Ни капли энергии не прошло сквозь барьер ни в одном направлении.
Полная непроницаемость.
И вот здесь меня, наконец, осенило.
В этом же крылась и слабость, которую Роланд, возможно, не осознавал.
Если щит не пропускает энергию снаружи, то он точно так же не может пропускать энергию изнутри. Закон работает в обе стороны, магия не знает исключений.
А значит, каждый раз, когда Роланд атакует, когда швыряет в меня металлические снаряды или бьёт мечом, вкладывая в удар магическую энергию, щит на долю секунды должен сниматься. Иначе его собственная атака просто разобьётся о внутреннюю стенку барьера.
Я начал наблюдать внимательнее.
Роланд атаковал. Провёл ладонью по стене, и кусок обшивки превратился в длинный шип, который полетел в меня.
Я уклонился, но при этом смотрел не на шип, а на самого Роланда.
Вот оно!
В тот момент, когда Десмонд выпустил заряд энергии для трансформации металла, щит вокруг его тела на мгновение погас. Буквально на долю секунды, может быть, даже меньше. А потом тут же вспыхнул снова.
Автоматическая система работала превосходно. Снимала щит ровно настолько, чтобы выпустить атаку, и мгновенно возвращала его на место. Быстрее, чем любой маг сделал бы это сознательно.
Но окно возможности существовало.
Крохотное, неуловимое для обычного взгляда, но оно всё-таки было. И теперь мне нужно было понять, как этим воспользоваться.
* * *
На третьей палубе бой превратился в затяжное изматывающее противостояние.
Прохор стоял у перекрёстка двух коридоров и управлял обороной, стараясь не терять из виду общую картину. Гвардейцы удерживали три направления. Рыцари давили по всем трём.
Здесь, на этом участке, их было шестеро. Шесть движущихся крепостей в тяжёлых доспехах, с энергетическими щитами, которые не брали ни теневые клинки, ни пилы кардиналов.
Алан вернулся после очередной атаки и прислонился спиной к переборке. Его браслет-артефакт, сделанный Октавией, тускло мерцал, он был почти разряжен.
— Я пробовал зайти снизу, — доложил он, тяжело дыша. — Бил в стыки пластин на коленях. Ничего. Щит там такой же плотный, как везде.
— Сверху? — спросил Прохор.
— Тоже. Брэндон прыгнул с трубы и ударил в макушку шлема. Его просто отбросило.
Прохор нахмурился. Их тактика сводилась к тому, чтобы не пускать рыцарей дальше и не потерять при этом своих людей. Пока это удавалось. Гвардейцы были быстрее и юрче, они скользили между стенами коридора, как тени, ныряли под тяжёлые замахи и снова откатывались.
Но просто удерживать позицию было недостаточно. Рыцари медленно, шаг за шагом, продвигались вперёд. Их давление было постоянным и неумолимым. Каждый их удар заставлял гвардейцев отступать хотя бы на полметра, и эти метры складывались.
Ещё чуть-чуть и им придётся отступать с дирижабля так ничего и не добившись.
— Пусти кардиналов ещё раз, — приказал Прохор.
Алан кивнул и мысленно отдал команду.
Четыре кардинала вышли из бокового коридора и бросились на ближайшего рыцаря. Пилы взвизгнули, ударили в щит одновременно с четырёх сторон.
