УАЗ рванул с места с характерным рёвом старого, но не убитого мотора. Савельич знал каждый закоулок района, и через десять минут мы уже петляли по промзоне, где воскресным утром не было ни души. В зеркалах — пусто. Ни одна машина не смогла бы угнаться за «Орликом» в этом лабиринте полуразрушенных цехов и насыпей шлака.
— Ты специально готовился, — заметил я, когда мы штурмом взяли многолетнюю осыпь шлака за старой котельной и вырвались на совершенно другую дорогу. — Отлично! — выдохнул я, когда мы выскочили на трассу, ведущую в тайгу. — Кажется, оторвались.
— Оторвались — это пока, — буркнул Савельич, не сводя глаз с дороги. — У «них» есть вертолёты и спутники. Если захотят — найдут. Но, думаю, не захотят. Слишком много шума. Ты же не в бега пустился, а просто на прогулку. Но телефон я заранее отключил.
— На испытания, — поправил я его, проверяя содержимое баулов. Всё на месте: компактный паёк, вода, набор для выживания, аптечка, несколько готовых артефактов (включая «Зыбь» и пару новых щитков), а главное — инструменты для сбора и первичной обработки материалов из Пробоя. Цель была проста: не геройствовать, не закрывать аномалию, а тихо и методично собрать образцы, которые нельзя было купить ни у одного клана — чистейшую магическую «сырую» материю, рождающуюся в эпицентре пространственных разломов.
Пробой, который я выбрал, назывался «Туманный распад». Согласно данным гильдии (к которым у меня теперь был доступ), это была стабильная, но коварная аномалия 4-го уровня сложности. Не смертельная ловушка для новичков, но и не пикник. Главная опасность — сильные пространственные искажения, которые могли «размазать» неосторожного искателя по нескольким метрам, и агрессивная флора, мутировавшая под воздействием магии.
Дорога заняла три часа. Мы свернули с трассы на грунтовку, потом на едва заметную колею, и наконец остановились у старого шлагбаума с предупреждающим знаком гильдии: «Зона отчуждения. Вход по пропускам». Пропуск у меня был, электронный, привязанный к моему идентификатору.
— Ждать буду здесь, — сказал Савельич, глуша двигатель. — Через шесть часов начну беспокоиться. Через восемь — звонок по номерам из твоего списка. Через двенадцать — вызову МЧС и гильдию.
— Договорились, — кивнул я, вылезая из машины. Белка рванулась было за мной, но я строго посмотрел на неё. — Ты — здесь. Охраняй Савельича и Стрелку. Это приказ.
Она села, издав жалобный звук, но подчинилась. Её долг был охранять стаю, и если я уходил в опасное место, её место было с оставшейся частью Стаи.
Я натянул рюкзак, проверил крепление щитков на предплечьях и голенях (да, именно те, хоккейные, но модифицированные) и шагнул за шлагбаум.
Воздух изменился сразу. Он стал гуще, влажнее, теплее, и в нём витал сладковатый, приторный запах гниющих цветов и озона. Лес вокруг был неестественно тихим. Ни птиц, ни насекомых. Только шелест листьев под внезапными, безветренными порывами.
Я включил магическое зрение. И мир вспыхнул. Пространство вокруг было похоже на изодранную, а затем кое-как сшитую ткань. Швы светились ядовито-фиолетовым, а дыры в реальности — мертвенно-серым. Это и были искажения. Нужно было идти аккуратно, обходя их. По сути — это те же магические портальные мины, которые я люблю ставить, но в упрощённом варианте.
А у меня новая идея — Очки. Артефакт для таких вот Пробоев. С ними даже неодарённый сможет пройти такой сложный Пробой от начала и до конца, и не напороться на ловушки.
Я двинулся вглубь, сверяясь с картой на защищённом планшете. Моя цель была в двух километрах — небольшое озерцо, которое, по данным Гильдии, было источником самых сильных аномалий и, следовательно, самых ценных материалов.
Первые пятьсот метров прошли без приключений, если не считать пары раз, когда я чувствовал, как пространство под ногой «плывёт», заставляя сделать неожиданный шаг в сторону. Потом появилась растительность. Лианы с шипами, светящимися мягким синим светом, гигантские папоротники, которые медленно поворачивались в мою сторону, и грибы размером с табурет, пульсирующие оранжевым.
Я достал один из своих новых артефактов — «Анализатор поля». Небольшой цилиндр с экраном, который я собрал на рунной основе заклинания контроля и запитал от обрезка сапфира. Он должен был показывать концентрацию магической материи и предупреждать о резких колебаниях пространства. Прибор тихо запищал, указывая на скопление энергии справа, в зарослях тех самых папоротников.
Осторожно приблизившись, я увидел то, что искал: на земле лежали несколько камней, похожих на обсидиан, но изнутри них струился жидкий, переливающийся всеми цветами радуги свет. «Слёзы реальности» — редчайший материал, конденсат чистой магии, возникающий в местах «натяжения» пространственного разрыва. Именно он был нужен для моих самых амбициозных проектов.
Я нацелился на ближайший камень, но в этот момент «Анализатор» взвыл пронзительно. Я отпрыгнул назад как раз в тот момент, когда пространство передо мной «сморщилось», будто плёнка, и из него выпало… нечто. Оно было похоже на гигантского, полупрозрачного слизня, но тело его состояло не из слизи, а из мерцающего, нестабильного геля, внутри которого плавали осколки камней, веток и чего-то ещё. Сущность искажения. Живое проявление разрыва.
Оно не было агрессивным. Оно просто «было». И двигалось в мою сторону, медленно перетекало, поглощая и переваривая пространство на своём пути. Если оно коснётся меня — последствия будут хуже любой кислоты. Меня не разъест, меня… «распределят» по подпространственному карману.
Инстинктивно я поднял руку со щитком. Но обычный щит здесь не сработает — это не энергетическая атака. Это деформация реальности. И тогда я вспомнил про «Зыбь».
Не раздумывая, я сфокусировался и активировал браслет не на полную мощность, а тонко, направленно, на фронт приближающейся сущности.
Эффект был мгновенным. Область передо мной, размером с дверной проём, «задрожала». Это было не просто дрожание воздуха. Это было хаотичное, бешеное мелькание слоёв реальности. Слизень-сущность, попав в эту зону, буквально распался. Не взорвался, а рассыпался на миллионы мерцающих пылинок, которые затем испарились, будто их никогда и не было. «Зыбь» не разрушила его — она дестабилизировала и без того нестабильную форму, заставив её коллапсировать.
Я выдохнул, чувствуя, как от напряжения дрожат руки. Сработало. Теоретические выкладки подтвердились на практике. «Зыбь» была эффективна против пространственных аномалий.
Осторожно, наблюдая за прибором, я собрал «Слёзы реальности». Их было шесть штук. Уже отличный результат, пусть они и маленькие. Но я пошёл дальше, к озеру. Там, на мелководье, я нашёл то, ради чего, собственно, и рискнул: водоросли, проросшие кристаллами кварца. Но не простого. Кристаллы были прозрачными, но внутри них, словно в голограмме, постоянно сменялись сложные геометрические фигуры. «Кристаллы-хамелеоны» — идеальный материал для маскировочных систем.
Сбор занял ещё час. Я избежал ещё двух встреч с сущностями, однажды применив «Зыбь» для создания барьера, а второй раз — просто обойдя зону искажения.
Когда я вышел обратно к шлагбауму, Савельич как раз закуривал третью сигарету, поглядывая на часы
— Жив! — облегчённо выдохнул он, увидев меня. — И даже цел. Ну как, прогулка удалась?
— Более чем, — устало улыбнулся я, скидывая рюкзак. В нём лежало богатство, которое не купишь ни за какие деньги кланов. Знания, подтверждённые практикой. И материалы для нового рывка. Прорыва, если по местным меркам.
По дороге назад я молчал, обдумывая увиденное. «Зыбь» оказалась мощнее, чем я ожидал. Но и опаснее. Неконтролируемое возмущение пространства — это палка о двух концах. Нужно было дорабатывать, усиливать контроль, делать её не просто оружием, а инструментом.
