Вот и сейчас я сладострастно потираю ручонки, которым уже не терпится приступить к работе.
Шесть «слезинок». Ни одну на сторону не отдам! Вот такой я сегодня жадный. Сделаю себе два новых пространственных хранилища — одно на четыре «слезы», а второе — на две. Отчего так? Случаи разные бывают, а я, имея возможность выбора, смогу теперь оптимально разместить очень большое количество груза самых разных габаритов. В большой карман, к примеру, наш школьный автобус должен влезть, хотя без проверки я в этом не уверен, а в малом, что на две «слезы», тот же Орлик Савельича запросто поместится.
Хм, а ещё я потом смогу купить себе мопед и начать подрабатывать, как грузовик, а то и вовсе лесовоз, но там уже эндуро потребуется. Зато быстро и много леса вывезу из самых труднодоступных мест.
Ладно, помечтал, и за работу. Артефакты сами себя не изготовят.
Три дня. Ровно столько ушло на создание артефактов. Поспать за эти дни успел часа четыре, но пару раз отвлекался на медитации и еду, которую приносила Тамара, или одна из блонд. Мне звонили, но автоответчик справлялся, монотонно докладывая, что я занят и очень прошу меня не беспокоить. А когда закончил и проверил, что всё получилось, как надо, то я попросту вырубился, даже не успев толком раздеться.
Проснулся оттого, что кто-то сопит мне прямо в ухо.
Сначала не поверил, не желая просыпаться, но нет, слух не обманешь.
Открыл один глаз… Катька. После этого второй открылся и вытаращился уже сам по себе!
Приподнял плед и выдохнул — я в одежде, она тоже. Уф-ф-ф…
— Екатерина, откуда ты взялась и что ты тут делаешь⁈ — постарался я обойтись без крика, но и выразиться максимально сурово.
— А-а… — заморгала она спросонья длинными ресницами прямо у меня перед носом, — У тебя открыто было, а я следила следила и замёрзла. Думала, пальчики на ногах, как сосульки отломятся.
— У меня. Открыто? — переспросил я на всякий случай.
— Да. Я за ручку потянула, что-то звякнуло и дверь открылась.
Хм… Излишним доверием я никогда не страдал, даже после напряжённой работы. Как же я дверь оставил открытой?
Проверил свои заклинания. О, точно, дверь я, чисто на автомате закрыл магией… а там. Угу. Там есть «свои» и «чужие». И в списке «своих» у меня одна Катька. Интересно, когда и почему я её туда определил? Честно — не помню. Отношусь к ней, как к младшей сестре, но…
— А зачем ты ко мне на кровать залезла?
— Так ножки замёрзли и я вся промёрзла. Я тебя укрыла, а сама рядом прилегла — думала согреюсь, а как пригрелась, так сразу уснула, — бесхитростно донесла мне мелкая.
— И за кем же ты следила?
— За Глебом Громовым, он из средней группы.
— Оно того стоило?
— Да, он с бандитом встречался, и тот ему какое-то задание дал, но какое, я не смогла услышать. Но они про столовую говорили.
Упс-с… А вот это уже серьёзно! У нас даже охрана теперь там питается, понятное дело, уже по своему рациону. Надо же, нашлось слабое место в обороне. Но спасибо Катюхе, с этим вопросом мы теперь разберёмся, а вот кого на разговор с Громовым отправить? Гришку, пожалуй.
Фигурантов для спектакля он сам себе подберёт.
— Кать, давай договоримся на будущее — ты больше никогда без моего разрешения ко мне на кровать не полезешь. Договорились?
— Да. А если я снова замёрзну?
— Значит разбудишь меня и мы всё решим, а сейчас беги и позови мне Григория.
Григорий появился через пятнадцать минут, хмурый и насупленный, хотя утро едва начиналось. Видно было, что дежурство у него было ночное, он после лёг спать, но его сон прервали.
Я объяснил ему ситуацию без лишних деталей: у нас в средней группе есть стукач, который связался с бандитами и что-то задумал внутри столовой.
Григорий, которого все теперь звали Гришкой-молчуном, выслушал не перебивая, а потом кивнул:
— Понял. «Вежливый» разговор с элементами психологического давления и намеком на необратимые последствия для здоровья. Без свидетелей и без синяков. Время и место?
— Сегодня, сразу после завтрака. Запасной выход из котельной. Место глухое, охрана туда не заглядывает и камер нет. И, Гришка…
— Что?
— Особо расспроси про задание. Мне важно знать, что именно они задумали.
Григорий кивнул ещё раз и молча вышел. С ним можно было не обсуждать методы — он вырос в этом детдоме и знал его тёмные закоулки лучше любого, как и методы убеждения. И, в отличие от многих, у него была своя, довольно жёсткая система понятий о справедливости.
Пока он готовился, я решил не тратить время даром. У меня в руках был первый, малый пространственный карман на двух «Слезах реальности». Он представлял собой гладкий, тёплый на ощупь камень размером с ладонь, испещрённый тончайшими серебристыми прожилками. Визуально — ничего особенного. Но сейчас внутри него скрывалось подпространство, по форме напоминающее вытянутый параллелепипед. Мне нужно было его протестировать, но не с мопедом, а с чем-то менее заметным.
Я выбрал старый, неработающий системный блок из кладовки. Поднёс камень к нему, сфокусировал волю, и… блок исчез. Без звука, без вспышки. Просто перестал существовать в нашем мире. Внутри камня я мысленно ощущал его чёткие очертания, неподвижно висящие в пустоте. Инерция и масса сохранялись, но камень в моей руке не потяжелел ни на грамм — вес был компенсирован тем же пространственным искажением. Феноменально.
Я вернул блок обратно. Он материализовался на том же месте, слегка покрытый инеем — побочный эффект кратковременного контакта с нестабильным подпространством. Пока не идеально, но работает! Это меня окрылило.
Вечером, после ужина, Катя, насупившись, как разведчик на задании, провела меня и Гришку к запасному выходу. Глеб Громов, долговязый пацан лет пятнадцати с нагловатым взглядом, уже ждал там, явно нервничая. Увидев не меня, а Гришку, он попытался брякнуть что-то дерзкое, но Гришка, не повышая голоса, взял его за плечо и прижал к стене.
— Не шуми, — тихо сказал Гришка. — Рассказывай про бандитов и про задание. Быстро. Я слушаю.
Тон был таким, что у Глеба сразу пропало всякое желание геройствовать.
— Да я… он… мне просто денег дал, — залепетал пацан. — Сказал, подбросить пакет в котёл, где суп варят для охраны. Типа, пошутить. Шутка такая!
— Врёшь. Где деньги?
— Так он не дал, лишь пообещал, — попробовал вывернуться Громов.
— Ща сделаю больно. Очень больно. Кто и почему? Ну, быстро!
— Старшак это, из позапрошлогодних выпускников. Он меня того… Сказал, если не сделаю, то все узнают, что у нас с ним было, — сломался пацан, — Он тогда всё на телефон снимал.
А у меня похолодело внутри. Нет, не от суровой правды в жизни детдома. От преступления, которое вот-вот должно произойти.
Какое-то средство. В котёл. Для охраны.
— Что в пакете? — спросил я, делая шаг вперёд.
— Не знаю! Клянусь! Прозрачный порошок, как сахар. Он сказал — снотворное, чтобы они поспали крепче. И всё! Я думал, это безобидная шутка!
Безобидная шутка. Снотворное в котёл для вооружённых людей, которые охраняют объект. Это не шутка. Это диверсия. Чья? Бандитов, которым не понравилось, что я защитил девочек от их клиентов? Или… это уже почерк кого-то посерьёзнее? Кто-то хотел усыпить охрану, чтобы беспрепятственно проникнуть в детдом. Зачем? За мной? За моими разработками? Или просто чтобы устроить здесь резню в отместку?
— Где пакет сейчас? — спросил Гришка, не отпуская его плеча и с намёком жамкая ключицей.
— У меня, под матрасом! Я ещё не… не решился.
— Веди, — коротко бросил я.
Мы пошли. По дороге я на ходу отдавал мысленные приказы духам: усилить наблюдение за периметром, быть готовыми к тревоге. Белка, почуяв моё напряжение, шла рядом, низко опустив голову, чуть порыкивая и скаля зубы.
