Болт полностью вошёл между глазом и виском нападавшего. Нормальный человек упал бы. Этот только дёрнул головой.
— Да что ты такое… — выдохнул Вик.
Крюк с молниеносной скоростью ударил Эгона. Вик бросился на помощь, схватив за твердую, как сталь, руку нападавшего, и тут же получил страшный, слепящий удар в лицо. Острый металл распорол куртку и кожу на боку. Ноги подломились. Пол ударил в спину.
Капюшонник вцепился в Эгона.
Вик ужом извернулся снизу, увидел дымящийся плазморез. А чуть дальше, под тележкой, здоровенный уродливый самопал. Тот самый, что выронил гад в фартуке. Рука сама потянулась.
Вик рванулся, зацепил ремень резака и подтянул ствол к себе. Развернул, и, уткнув прямо в живот твари, нажал на спуск.
— Шаррах!!!
Чудовищной силы грохот сотряс, оглушил, ошеломил. Белая магниевая вспышка хлестнула из ствола, приклад лязгнул об пол. Бутчера буквально отбросило в угол потолка и стены. Глухо врезавшись спиной в трубу, тот сполз вниз и замер.
Сквозь звон в ушах на переход опустилась тишина. После крика, пилы и плазмы она казалась поломкой слуха.
Эгон, тяжело дыша, отбросил мокрую от крови трубу. Та со звоном покатилась к телу первого, убитого Виком бутчера.
— Живой?
Вик сел, держась за бок.
— Кажись, да.
Трясущимися руками он перезарядил натяжитель, вставил новый болт, оглядываясь сквозь вонючий белый дым. Сгорбленный с пилой не шевелился. Передний тоже. Третий лежал у стены. Болт все еще торчал у него из лица, в животе чернела прожжённая дыра.
Из-под куртки текло что-то густое, тёмное, голубовато-сизого цвета.
Вик перевел взгляд на вызвавший такой грохот самопал.
— Что это за хрень такая?
Эгон оторвался от изучения своей крови на ладони.
— На нижних ярусах это зовут «хламомет». Ствол заряжают толченой пластмассой. В прикладе — баллончик с жидким кислородом и батарейка. Надо выстрелить — впрыскиваешь кислород в ствол, замыкаешь искру. Мощный. Только заряжать долго.
— Нда. Не только его.
Вик посмотрел на рану на предплечье. Из глубокого пореза проступало розоватое мясо. Крови было немного — значит, сосуды не задеты.
Самострел показал себя с лучшей стороны. Только вот ручная перезарядка едва не стоила ему жизни.
Вдруг Эгон громко и грязно выругался.
Фигура в капюшоне, покачиваясь, выросла в мареве не рассеявшегося дыма. Мгновение он стоял, затем стремглав метнулся в боковой проход.
Вик вскинул натяжитель и выстрелил вслед. Болт звякнул где-то в темноте.
Капюшонник исчез. Потрясенный парень обернулся к старику.
— Ты видел?
— Видел.
— Что это было? Откуда эта живучая тварь?
Эгон посмотрел в чёрный проход.
— Не знаю. Давай отсюда сваливать!
Они быстро закидали верхний мусор обратно на тележку. Часть барахла подпалила плазма, но всё ценное осталось цело.
Эгон ногой отпихнул чужой резак.
— Брать не будем?
— На посту спалят.
— Давай посмотрим, что у них еще есть!
Морщась от боли, Вик обшмонал обоих. Тип с пилой был мертв, а бутчер в фартуке при обыске вдруг принялся стонать. Вик вопросительно обернулся к Эгону.
— Сам решай! — мрачно сплюнул старик.
На круг у нападавших нашлось шесть солидов с мелочью. Скрапы считать не стали, просто сгребли по карманам. Вик прихватил замолкшую цепную пилу, закинул на тележку.
— Что, не отпускает мародерская привычка? — по-доброму ухмыльнулся старик.
— Ладно, пошли, — произнес Вик и, отойдя на пару шагов, вогнал в голову стонавшего бутчера еще один болт. Эгон вздрогнул от лязга.
— Надо бы кассету какую примастрячить — отстраненным голосом произнес юноша, вновь заряжая арбалет. — Хорошую штуку придумал майор, но эта суета с перезарядкой… Эгон! Ты бы помог мне с тележкой. У меня в руке дырка.
Мусорщик молча повернул его к себе.
— Руку.
— Нормально.
— Руку, герой помойки!
Осмотрели предплечье. Крюк распорол до кости, кровь стекала к пальцам. Бок тоже жёг. Там рана была мельче, но тоже ничего хорошего: каждый вдох цеплял её изнутри.
Мусорщик достал из кармана серый медпакет.
— Извиняй, но чистого нет. Есть «почти чистое».
— Разница?
— В почти чистом кто-то уже умер.
— Отлично. Обожаю такое!
Старик залил рану мутным антисептиком. Вик стиснул зубы.
— Крюк был грязный, — сказал Эгон. — Если занесёт какую дрянь, через сутки начнёшь гнить. Кстати, ты откуда родом?
— С Уорриора. Точнее сказать, с доков Уорриора.
— Тем более. У вас там бактерии другие. Если астероидные микробы за тебя возьмутся — суток через двое станешь дешевле нашего товара.
— Спасибо. Умеешь подбодрить.
— Знаешь, я один жил, и прекрасно себя чувствовал. Теперь вот, как это по умному… Проблемы с коммуникацией.
Свою рану старик обработал в последнюю очередь. Плазма лизнула кожу на лице. Ожог был красный, злой.
— Хорошо, что вскользь прошло. А то сверкал бы сейчас голым черепом.
Морщась от боли, они снова двинулась в путь.
Нижний ярус шёл мимо Вика кусками, как дурной сон. Вот у трубы сидит старуха и продает регенераторную смесь на вес, будто драгоценность. В переулке шла драка за место у вентиляционной решётки. Мальчишки бегали, слизывали капли конденсата с металла, криками подзывали друг друга, если найдут место, где капель больше.
— Это ещё спокойный сектор, — заметил Эгон.
Свернули в очередной раз, и небрезгливый Вик едва сдержал рвотный позыв. Разило так, будто где-то прорвало кислотную магистраль.
— Что за…
— Биотанки, парень. Тут нам делают еду.
Действительно, вдоль стены в два ряда тянулись пузатые баки. В мутных окошках бурлила серая масса. Рабочие в масках шуровали в баках длинными мешалками. На жёлтой табличке криво горело: БИОПЕРЕРАБОТКА. НЕ ОТКРЫВАТЬ ПРИ АКТИВНОМ БРОЖЕНИИ.
— Здесь делают концентрат, который мы покупаем за деньги? Ты шутишь, что ли?
Эгон хмыкнул, растирая горящее лицо.
— Хотелось бы. На астероиде отходы гонят в танки. Бактерии жрут всё. Иногда то, о чём лучше не спрашивать. На выходе — галеты, бульон, белковый концентрат. Если завезут пищевые добавки, он даже неплох на вкус. Конечно, со станционным не сравнить, но и цена…
— Мы это ели?
— Сам не помнишь? Ты ж ещё добавки просил.
Вика передёрнуло.
— А на станции?
— Там чище. Углерод, азот, соли, дрожжи. Тоже не сравнить с концентратами с ферм Аттенборо, но хотя бы без лишнего запаха.
Тут рабочие, привычно матерясь, начали сыпать в бак какой-то бурый мусор из одинаковых пластиковых мешков. Бак смачно булькал, а из горловины потянуло так, что Вик без понуканий налёг на тележку.
— Пошли отсюда нахрен. Мне дорог мой завтрак. Не хочу с ним расставаться.
За следующим поворотом появилась жёлтая линия досмотра. У двустворчатых желто-черных полосатых дверей толпились обитатели астероида, которых за кои-то лядом несло на Станцию. Над дверями висела хоругвь Дома Ратенау с гербом — три переплетённые шестерни — и еще один выцветший знак: хищная птица, сжавшая в когтях ключ.
«Видно, герб Лендлорда Сазерленда» — догадался юноша.
Ниже висела надпись:
ПРИГОТОВЬТЕ ОПЛАТУ ЗА ВОЗДУХ И ПОШЛИНУ ЗА ПРОЕЗД.
Еще ниже, мелким шрифтом, шли текущие расценки.
— Пойду посчитаю, во что нам обойдется интерлифт! — сообщил Эгон и протиснулся в обступившую дверь толпу.
Вик краем глаза оглядел окружавших его людей. Похоже, в основном это были рабочие и сервы, ездившие на вахту с астероида на Станцию. Почти как на Уорриоре.
Эгон медленно повернулся к Вику.
— У тебя идентификатор есть?
Вик молчал.
— Вот именно, — сказал старик. — Значит, через пост ты не пройдёшь.
— А раньше сказать?
— Раньше я надеялся, что досмотра при погрузке не будет. Зря надеялся.
— И что теперь?
Эгон поморщился так, будто ему вырвали зуб без анестезии.
— Есть один ход.
— Хороший?
— Если бы хороший, я бы и сам там пошел.
