Следующие три часа Вик сидел у верстака и собирал самострел под командованием Хорнета.
— Не туда, — сказал майор.
— Ты это уже говорил.
— Потому что ты снова делаешь не туда. Удивительное постоянство!
Вик стиснул зубы, переставил миомодуль, затянул скобу. Конструкция всё больше походила на кабельный натяжитель: рукоять, рама, блоки, паз под короткий анкер. Только Вик теперь знал, что этот «инструмент» может пробить человеку бедро насквозь
Проснулся Эгон. Вытащил из-под верстака тележку, пнул колесо, выругался, пнул ещё раз. Колесо нехотя провернулось.
— Живая, — мрачно сообщил он. — Хотел бы я сказать это про нас после прогулки к Станции!
Завтракали быстро. Белковая каша пахла мокрым картоном. Сай ел с таким лицом, будто совершал подвиг, Вик проглотил свою порцию почти не жуя. После сна про мать любая еда казалась оскорблением.
Потом пошла работа.
Эгон набивал тележку товаром. На дно — танталовые матрицы, родиевые сетки, иридиевые контакты, силовую линзу и прочую мелочь, ради которой их могли прирезать в первом же тёмном переходе. Сверху — настоящий мусор: треснувшие кожухи, грязные фильтры, рваные кабели, куски труб. Получалось убедительно. На тележку хотелось смотреть как можно меньше.
Сай тем временем возился у Атланта. Подтащил к жёлтой туше моток силового кабеля, пару камер, датчики от «Сюзанны».
— Вик, — смущаясь, сказал он вдруг. — Думаю, я смогу запитать Атланта от проводов.
Вик даже переспросил:
— Ты?
— А кто? — Сайрус прижал к груди связку кабелей, будто это был не мусор, а младенец. — Я уже понял схему. Ну… почти. Майор объяснил.
Из динамика над верстаком донёсся сухой щелчок.
— Я сказал: «не трогай красные жилы, если хочешь сохранить пальцы». Это не значит, что ты понял схему.
— Значит, начну с синих.
— Прекрасно. Надеюсь, у тебя только близорукость, а не дальтонизм.
Сай сразу просиял.
— Я не дальтоник. И я справлюсь. Ну а что еще делать, пока вы там ходите?
Эгон буркнул, затягивая ремни на тележке:
— Ты, главное, не спали мне мастерскую.
— Честно говоря, — сказал Вик, примеряя самострел к руке, — Сай со сварочным аппаратом — самое страшное сочетание во Вселенной. Кроме вспышки сверхновой и Левиафана ксаридов. Хотя насчёт Левиафана я не уверен.
Наконец тележка была загружена. Сверху лежал натуральный мусор: треснувшие панели, гнутые кожухи, куски труб. Под ним — мешки с деталями, чью ценность мог выявить лишь спектральный анализ. На самый верх Вик положил десяток арбалетных болтов — обычных композитных стержней, заточенных с одной стороны.
Хорнет напоследок сказал:
— Не геройствуй, рядовой. Без меня качество твоих глупых решений резко падает.
— Вот и проверим, — ответил Вик.
Дверь закрылась за ними тяжело, с долгим металлическим вздохом.
Началось путешествие через нижние ярусы астероида А7Д5. Тележка сразу показала характер: скрипела, тянула влево, цеплялась колесом за каждый стык пола. Вик толкал. Эгон шёл впереди, выбирая не главный проход, а боковые коридоры.
— Прямо нельзя? — спросил Вик.
— Прямо ходят те, у кого есть охрана.
Иногда навстречу им попадались прохожие. Люди в масках жались к стенам, провожая тележку недоуменными взглядами. В технических нишах копошились целые семьи, где-то в переходах торговали регенераторами с рук, рядом торговались за канистру воды. Двое мальчишек проводили их таким пристальным взглядом, что Вик положил ладонь на рукоять самострела.
Эгон заметил.
— Не дергайся раньше времени.
— А когда надо?
— Это ты сразу поймешь.
Прошли ещё один поворот. Эгон вдруг спросил:
— Чего ты всё время шпыняешь майора?
Парень не сразу понял.
— Что?
— Хорнета. Он вам помогает, придумывает разные хитрые шутки… А ты с ним как с дерьмом разговариваешь.
Вик толкнул тележку через порог. Колесо ударило в металл, груз глухо звякнул под мусором.
— Он сам кого хочешь достанет.
— Это не ответ.
— А тебе зачем?
Эгон пожал плечом.
— Старый я. Люблю знать, откуда может прийти новая беда.
Вик и сам не знал, почему майор так раздражал его. Хорнет говорил приказами. Коротко. Уверенно. Так, будто заранее всё на свете знал. Отец тоже так говорил. Если Вик правильно помнил.
Парень поправил маску и сильнее налёг на рукояти тележки.
— Не люблю, когда мной командуют.
— Да? — Эгон хмыкнул. — Я думал, ты просто всех не любишь.
— Честно говоря, да. Я не особо приветлив. Слушай, тебе не кажется, что все стало слишком тихо?
Эгон тревожно оглянулся. Действительно. Им больше не попадались навстречу люди. Исчезли торговцы. Впереди темнел разбитыми лампами коридор.
Старик остановился.
— Плохое место. Может нам обойти…
Договорить он не успел.
Из-за толстенной вентиляционной трубы вышел человек в грязном комбезе. Маска у него была собрана из трёх разных фильтров. На поясе висел резак, в руке — кошмарной конструкции ствол.
— Старик, — сказал он. — Дорога сегодня платная.
Глава 8
Сзади загремели шаги.
Из бокового прохода вышли ещё двое. Сгорбленный, жёлтый, будто его неделю варили в плохом белковом концентрате. В руках — цепная пила, старая, но зубья свежие.
Второй был в капюшоне. Лица почти не видно — только глаза. И титановый крюк вместо кисти. Крюк негромко чиркнул по стене.
Передний улыбнулся.
— Тележка у тебя тяжёлая, дед. Значит, и сбор тоже не легкий.
Эгон развёл руками.
— Мусор везём. Назад пойдём — занесём.
— Да ладно! Щас посмотрим.
Бутчер шагнул ближе и потянулся к верхнему кожуху.
— Руки убрал, — сказал Вик.
Тот даже не посмотрел на него, протягивая руку с ремням.
Пальцы бутчера легли на кожух.
Вик изо всех сил навалился на тележку.
Колёса взвизгнули, тяжёлая рама понеслась вперёд, и правое, западающее колесо наехало бутчеру на ногу.
— Аааа!!!
Вик заорал, из всех сил налегая на тележку. Тяжеленный кузов налетел на бутчера, прижимая к трубе.
— Сука!!! Мразь! Вали их, Крил! — заорал тот. Сквозь крик раздался тяжелый стук — в панике бандит выронил ствол.
Сзади раздался быстрый топот. Взвыла цепная пила.
Молниеносным движением Вик сорвал с тележки свое оружие. Большой палец нашёл предохранитель. Инструмент раскрылся со звонким щелчком — и вот уже это не кабельный натяжитель.
Сгорбленный уже бежал на него.
Миомодуль дёрнул так, что руку едва не вывернуло. Короткий болт ударил сгорбленного под ключицу, вылетел с другой стороны, хлестко, высекая искры, срикошетировал по стенке. Тот опрокинулся навзничь и быстро-быстро засучил ногами. Пила выпала и, подпрыгивая и ревя заскакала по полу.
Работает. Мать твою, работает.
Передний бутчер ещё орал, в панике рвал с пояса резак.
— Крил, ааа!!! Убей их, ааааа!!!
Наконец, справившись, он выдернул резак, вновь попытался выдернуть стопу — и в панике сжал гашетку. Плазма полоснула стену.
Жар лизнул Вику щёку. Верхний мусор посыпался с тележки. Один ремень вспыхнул.
— Твою мать! — рявкнул Эгон.
Старик не сробел. Ловко, как молодой, уклонился от струи плазмы, выхватил из тележки обрезок трубы и врезал орущему бутчеру по руке.
— Держи сбор, падаль! Еще! Еще!!!
Удар. Ещё. Резак лязгнул по полу, плазма с шипением погасла. Бутчер попытался подняться. Эгон ударил по голове. Тот осел.
Одетый в капюшон урод с крюком бросился без звука.
Не как человек. Слишком быстро для человека!
Вик успел взвести арбалет, но болты оставались в тележке. Крюк ударил по раме, отбросил арбалет в сторону, полоснул Вика по предплечью. Боль вспыхнула белым.
— Аарх!
Эгон со всей силы ударил бутчера трубой — прямо под нависающий край капюшона. Раздался гулкий звук удара. Но тип с круюком устоял.
Зато Вик смог развернуться и схватить второй болт. Мгновение — и он выстрелил почти в упор.
