Эстебан прекрасно понял намек и про себя даже усмехнулся. Да, этот мужчина сумеет убедить супругу в чем угодно. Что ж, если ему не жалко свою дочь, то он не будет препятствовать их планам. Тем более что Кирьян уже просил помилования своему несостоявшемуся убийце.
— Что ж, господин Кимак, — прищурился король. — Тогда не вижу смысла тянуть. Я прикажу подготовить бумаги. Завтра в полдень состоится бракосочетание. Подойдете во дворец, вас встретят.
— Благодарю, — наклонил голову Аяз. — Лилиана, пойдём.
Лили покорно следовала за отцом, страшась его молчания. Она догадываясь, что грядет буря, но готовилась стоять на своем.
— Во-первых, мать тебя убьет и будет права, — заметил отец уже на улице. — А во-вторых... хорошо. Вас поженили. Что дальше?
— Я не знаю, — прошептала Лили испуганно. — Я так далеко не заглядывала.
— Молодец. Он здесь никто. У него нет ни работы, ни жилья, ни накоплений. Как ты собралась жить?
— Ну... В Ур-Тааре?
— И что он там будет делать? Баранов пасти? Ты меня извини, Лили, но у твоего Ли основная профессия — убийца. Боюсь, в Степи ему будут не рады. Хотя, возможно, хан найдет ему работу.
— Дадэ, — жалобно взглянула на него дочь. — Я ведь знаю, что делаю глупость. Но я только его своим мужем вижу. Ведь за пять лет не забыла, не встретила другого. Я не знаю, что со мной, но он мне нужен.
— Ты с ним спала? — неожиданно спросил отец. — Можешь говорить честно. Я клянусь, что ругать не буду.
— Нет, конечно, — вытаращила глаза Лилиана. — Целовалась только.
— Целовалась... — пробормотал Аяз. — Ладно. Ты для себя всё решила, я так понимаю, спорить бесполезно. Парень он неплохой. Может, и сладится у вас. Богиня, сейчас скандал будет. Хорошо, что Беллу в замке Нефф оставили.
[1] Об этой истории можно узнать из эпизода "Оскорбительное поведение" книги "Кнут и пламя"
Глава 13. Тот самый разговор
— Раиль! — позвал Аяз сына, только переступив порог дома. — Сюда поди.
— Дадэ? — Раиль отчего-то испугался серьезного взгляда отца. — Что-то случилось?
— Идите с Лилианой... Ну хоть в театр. Или в ресторан. Или в парк. Куда угодно идите, только чтобы матери на глаза не попадаться. За сестру отвечаешь головой. Глаз с нее не спускать.
— Дадэ? — юноша уставился на Аяза так удивленно, что степняку сделалось даже смешно.
— Лили завтра выходит замуж. Укрощать дракона я буду сам.
— Это кого ты назвал драконом? — раздался негодующий голос с лестницы.
— Раз, два, три! — хлопнул в ладоши Аяз, и Лили с Раилем мгновенно исчезли.
Спустившаяся Виктория вплотную подошла к мужу, обвила руками его шею и потянулась за поцелуем.
— Так кто здесь дракон? — прошептала она.
— Ты, любимая, — усмехнулся мужчина, скользя по ее спине руками и стискивая ее бедра. — А сейчас просто выслушай и не злись. Лили завтра выходит замуж.
— За кого? — полюбопытствовала жена, расстегивая на нем кафтан.
— За Кьяна Ли. Она пошла к королю и заявила что берет приговоренного к смерти в мужья по старинному обычаю.
— Какая прелесть, — пробормотала Виктория, продолжая стягивать с супруга одежду. — Только можно я попозже буду истерить? Ты куда детей отправил?
— Подальше отсюда, — признался Аяз, гладя пальцами ее ключицы. — Эти платья мне очень нравятся. А чулки на тебе есть?
— Есть.
— С ленточками?
— Конечно. Как ты любишь. Сейчас будешь проверять, или в спальню поднимемся?
— А слуги?
— Где ты видишь слуг? Или ты думаешь, что они не знают, чем мы занимаемся по ночам?
— Вики, — хмыкнул довольно Аяз, опускаясь на колени и скользя ладонями по ее ноге, задирая юбку. — Ты говоришь как степнячка.
— Я жена степняка, а, значит, самая настоящая степнячка, — хихикнула Виктория. — Да я твоя жена больше половины жизни!
— Не могу сказать, что я об этом сожалею, — невнятно пробормотал Аяз, стаскивая зубами чулок с ее ноги. — Даже и наоборот.
Виктории от его шальных губ и горячих рук вдруг срочно понадобилась какая-то опора, она, всхлипнув, схватилась за вешалку для плащей и с грохотом опрокинула ее. Она выругалась и рассмеялась, а Аяз, не давая ей опомниться, принялся ее целовать, ловко расстегивая крючки на платье.
Хлопнула входная дверь. Вернувшиеся за зонтами дети — на улице начинался дождь — растерянно смотрели на непристойную сцену, не зная, что им делать: убегать прочь или прервать увлекшихся родителей.
Аяз очнулся первым. Покосившись на зрителей, он принялся застегивать крючки на платье жены обратно.
— Что встали? — поинтересовался он спокойно. — Совести у вас нет, я же просил погулять!
Раиль поспешно отвернулся, весь покраснев. Лилиана же, напротив, кусала палец. Ее глаза улавливали детали: упавшая вешалка, шелковый чулок на полу, полурасстегнутая рубашка отца и криво сидящее платье на матери. Но главное было, конечно, не это. Просто мужчина и женщина перед ней стояли обнявшись и смотрели друг на друга по-особому: нежно и без всякого смущения. Видимо, они вовсе не собирались в их отсутствие скандалить, а сразу перешли к более приятным вещам.
Что родители любят друг друга далеко не платонически, девушка знала давно. Нет, они не выставляли свои отношения напоказ, но живя в одном доме, невольно замечаешь то брошенную на пол мужскую рубаху, поверх которой красуется женский елек, то скрип кровати ночью, то коробку с противозачаточными пилюлями в шкафу у матери. В Степи вообще не слишком скрывали любовные отношения. Откуда берутся дети, отец рассказал ей довольно рано. Как сделать, чтобы детей не было, в подробностях поведали подруги. Лилиане всё это казалось естественным течением жизни.
А сейчас, глядя на столь явную любовь, она вдруг осознала, что совершает огромную ошибку, вообще затеяв этот брак. И что с того, что Кьян ей нравится? Ведь это же отнюдь не залог счастливой семейной жизни! Она совершенно ничего не знает о нем. Да узнает ли она этого мужчину, если встретит на улице?
— Лили? — встревоженно дотронулась до ее плеча мать. — Что с тобой?
Лили поглядела на нее и вдруг расплакалась.
— Я не хочу замуж, — прошептала она, глядя на мать испуганными голубыми глазами и комкая в руках перчатки.
— Отлично! — обрадовался Аяз. — Я немедленно дам знать королю!
— Погоди! — отмахнулась Виктория. — Мы с Лили поговорим как девочки и всё обсудим. Пришло время Того Самого разговора.
— Какого разговора? — с любопытством спросила Лилиана, спешно утирая слезы.
— Про жизнь и судьбу.
Мать и дочь прошли в гостиную, сели на диваны и замолчали, размышляя каждая о своем.
— Знаешь, Лили, — мягко начала Виктория. — Много лет назад в этом самом доме мама, леди Милослава, рассказала мне совершенно невероятные вещи. Она сказала, что жизнь — сложная штука, что ничего нельзя предсказать наперед. Она собиралась выйти замуж за князя Волчека, любила Тамана, а потом ее насильно выдали замуж за лорда Оберлинга.
— Погоди, леди Милослава? — изумилась Лили. — Та самая леди Милослава? Образец добродетели? Любила степного хана? Собиралась за жениха сестры?
— Ну, с сестрой было наоборот. Это Святослава ее жениха нагло увела. А с ханом, знаешь, как я удивлена была? Я ведь маму не представляю ни с кем, кроме отца. Они созданы друг для друга.
— Да ну! — с сомнением в голосе протянула Лилиана. — Леди Милослава и Таман-хэ! Это вообще невероятно!
— А теперь слушай дальше, — усмехнулась Виктория. — В юности у меня был роман с королем Эстебаном. Я была даже моложе тебя.
— Не-е-ет! — Лилиана уставилась на нее с открытым ртом. — Быть не может!
— Мне сейчас тоже так кажется, — улыбнулась Виктория. — Но было время, когда я любила его, а потом твой отец просто украл меня и силой сделал своей женой.
— Я знаю про это, но... это всегда казалось мне таким романтичным!
— Никакой романтики, Лили. Мне накинули мешок на голову, привезли в незнакомое место и сказали, что я права выбора не имею. А потом еще пытались накормить стряпней Наймирэ-нэ.
