— Графиня справилась быстрее, — невинно ответил король. — Но я готов к компромиссу! Тем, кто начнёт внедрение реформ в первые полгода, дам дополнительный год отсрочки!
Герцог Равенскрофт понял, что попал в ловушку:
— А кто будет оценивать достигнутые результаты?
— Специальная комиссия под руководством… — король сделал театральную паузу, — графини Вальденк! Кто лучше неё разбирается в вопросах эффективного управления?
Теперь Ольфария окончательно поняла замысел короля. Он делал её не только примером для подражания, но и контролёром выполнения новых требований. Это автоматически делало её мишенью для недовольства всей аристократии.
— Но это ещё не всё! — продолжил король с энтузиазмом. — Чтобы помочь нашим дорогим феодалам, графиня откроет филиалы своей школы управления в каждой провинции!
— Школы управления? — переспросил кто-то из толпы.
— Именно! Где будущие администраторы будут изучать передовые методы! — объяснил Альбертус. — Стоимость обучения символическая — всего тысяча золотых за курс!
Аристократы начали быстро подсчитывать расходы. Тысяча золотых за обучение, плюс возможные налоги в размере до половины доходов…
— Ваше величество, — осторожно начал герцог Людвиг фон Австерлиц, — не кажется ли вам, что такие радикальные изменения…
— Радикальные? — перебил его король. — Господин герцог, разве обеспечение благополучия подданных — это радикализм? Разве забота о народе противоречит христианским ценностям?
Он обвёл взглядом притихший зал:
— Или кто-то из присутствующих считает, что простые люди не заслуживают достойной жизни?
Это был мастерский ход. Никто не мог открыто выступить против заботы о народе, не рискуя прослыть тираном.
— Конечно нет, ваше величество, — пробормотал герцог.
— Тогда не вижу проблемы! — радостно воскликнул король. — У вас есть прекрасный пример, опытный наставник и все необходимые ресурсы! Остаётся только применить их с умом!
Он повернулся к Ольфарии:
— Графиня, не могли бы вы сказать несколько слов о том, как другие регионы могут достичь подобных успехов?
Ольфария поняла, что отступать некуда. Король поставил её в центр грандиозной политической игры, и теперь ей приходилось играть по его правилам.
— Ваше величество, уважаемые коллеги, — начала она, — главный секрет успеха прост — нужно думать о благе людей, а не только о собственной выгоде.
Зал встретил эти слова холодным молчанием.
— Когда люди видят, что власть действительно заботится о них, они готовы работать с удвоенной энергией, — продолжила она. — Здоровые, образованные, довольные граждане — это основа процветания любого региона.
— Мудрые слова! — одобрил король. — Слышите? Секрет успеха прост! Остаётся только применить его на практике!
Барон Штайнберг не выдержал:
— Лёгко говорить, когда начинаешь с чистого листа! А у нас вековые традиции, устоявшиеся порядки…
— Традиции должны служить людям, а не наоборот, — твёрдо ответила Ольфария. — Если традиция мешает развитию, от неё нужно отказаться.
Эти слова вызвали новую волну возмущённого шёпота среди аристократов.
Король поднял руки:
— Что ж, думаю, на сегодня достаточно серьёзных разговоров! Давайте вернёмся к веселью! Музыканты, продолжайте!
Но настроение в зале было безнадёжно испорчено. Аристократы собирались в группы, возбуждённо обсуждая новые налоги и требования. Многие бросали недружелюбные взгляды в сторону Ольфарии, видя в ней источник своих будущих проблем.
— Мастерский ход, — тихо сказал Гиперион Ольфарии. — Король одним выступлением сделал тебя главной мишенью для недовольства всей знати.
— И одновременно дал нам официальную поддержку и защиту, — ответила она. — Теперь любые нападки на нас будут восприниматься как сопротивление королевской воле.
— Умно. Но и опасно. Теперь у нас ещё больше врагов.
— Зато теперь они вынуждены действовать открыто, — заметила Ольфария. — А это значит, что мы можем подготовиться.
Тем временем король, довольный произведённым эффектом, вернулся к своему трону и наблюдал за реакцией гостей с едва скрываемым удовольствием. Его план сработал идеально — теперь вся аристократия была вынуждена либо принять новые правила игры, либо открыто выступить против короны.
А Ольфария и Гиперион из просто успешных провинциальных правителей превратились в ключевые фигуры большой политической игры.
После королевской речи атмосфера в зале заметно изменилась. Музыка всё ещё играла, пары продолжали танцевать, но в воздухе витало напряжение. Аристократы собирались в группы, возбуждённо шептались, бросали косые взгляды в сторону правителей Вальденка.
Гиперион галантно протянул руку Ольфарии:
— Потанцуем? Кажется, нам нужно обсудить кое-что важное.
— С удовольствием, — ответила она, принимая приглашение.
Они вышли на середину зала под звуки медленного вальса. Другие пары невольно расступались, давая им больше пространства — отчасти из уважения, отчасти из нежелания находиться слишком близко к «виновникам» грядущих проблем.
— Ну что, — тихо сказал Гиперион, изящно кружа Ольфарию, — кажется, мы стали самыми популярными людьми в зале.
— В смысле ненавистными? — усмехнулась она, следуя за его движениями. — Да, король здорово нас подставил.
— Посмотри налево, — шепнул Гиперион, выполняя поворот. — Герцог Равенскрофт с компанией. Видишь, как он сжимает кулаки?
Ольфария незаметно скользнула взглядом в указанном направлении. Герцог стоял в окружении своих сторонников, его лицо было мрачнее тучи, а пальцы нервно сжимали набалдашник трости.
— Он явно планирует что-то неприятное, — заметила она. — А что там справа?
— Граф Ульрих с баронами, — Гиперион плавно повёл её в другую сторону. — Судя по их лицам, обсуждают размеры будущих налогов. И весьма недовольны перспективами.
Действительно, группа дворян у восточной стены выглядела крайне обеспокоенной. Барон Штайнберг что-то яростно объяснял, размахивая руками, граф Ульрих хмуро кивал, а остальные слушали с мрачными лицами.
— Пятьдесят процентов налога — это серьёзный удар по их кошелькам, — задумчиво произнесла Ольфария. — Особенно для тех, кто привык тратить доходы на роскошь, а не на развитие земель.
— Зато какая мотивация для реформ, — иронично заметил Гиперион, выполняя сложную фигуру танца. — Ничто так не стимулирует прогресс, как угроза финансового краха.
