— Свет! — заорал Вяземский на всякий случай, и сам увеличил мощность светляка.
Сгусток, угодив в завесу, стал таять, но умудрился почти до него добраться, остатки, размером с бильярдный шар, растаяли всего в пятнадцати сантиметрах от него. И таких сгустков было несколько десятков, и это только те, которые летели в его отряд.
— Ааааа, — заорал на одной ноте Платов из соседней комнаты, его интенсивности света, видимо, не хватило.
И в этот момент Вяземский испугался, спина покрылась холодным потом. Там, справа от него, Ольга, а она еще не так хороша с рунами, ей не хватало скорости, успел ли прикрыть ее Старостин?
— Все отходим, переход, — заорал он и принялся пятиться.
Из комнаты, где был Платов, выскочил Селиверстов, тащивший на себе подполковника. Лицо того было покрыто сетью черных нитей, которые стремительно разрастались. Но Радим не стал медлить, он рванулся к пострадавшему, создавая на ладони мощный светляк, и поднес тот к самому лицу Шайтана. Секунда, две, три, четыре, десять… Нити распадаются и исчезают, через полминуты и следа не осталось, пребывающий в отключке Платов открыл глаза и тут же зажмурился.
— Убери светляка, я вроде в норме, — вполне себе твердым голосом произнес он. — Но нужно потом меня раздеть и целиком просветить.
Радим кивнул и направился к зеркалу.
Через полминуты они в полном составе перешли на базу. Радим тут же стянул противогаз и маску. Как оказалось, там уже собрались все остальные. Ольга стояла чуть в стороне, и с виду с ней было все нормально за исключением бледности, видимо, психологически тяжело ей было жечь зараженных. А жгли их там массово. Старостин тоже был в порядке, похоже, их группа потерь не понесла. А вот тем, кто ходил со Ждановым и наставником по рунам Пряхиным, досталось, капитан Лесин и Андрей Еремин, недавно получивший капитана, сидели на лестнице в одних трусах, и Державин, запалив нехилого светляка, выжигал с них остатки скверны.
Радим подтолкнул Платова в ту сторону, и подполковник, без принуждения раздеваясь на ходу, присоединился к пострадавшим. Вяземский направился к Старостину.
— Товщ полковник, как отработали?
— Хорошо, Дикий, — ответил полковник, — тысячи полторы точно спалили. Кстати, ты Алмазу пузырь торчишь, да такой, какой он сам попросит. Он твою зазнобу прикрыл, когда в нее сгусток прилетел, она все же не умеет еще быстро с рунами работать, вот и не успела нарастить светляка. Но Уна у нас огонь, швырялась шарами и даже ковер сплела под окном, когда туда зараженных набежало. Так что, молодец, будет у тебя достойная напарница. Но ей еще учиться и учиться, пока не будет на автомате все руны выполнять, я ее не выпущу.
Радим кивнул и, подмигнув слегка просветлевшей лицом Ольге, повернулся к Алмазу и протянул руку.
— Я тебе должен, и должен не пузырь. Если понадобится помощь, зови, и я приду.
— Эй, это мой долг, а не твой, — возмутилась Ольга.
— Нет, мой, — покачал головой Дикий. — Вот когда станешь настоящим зеркальщиком, получишь кукри, тогда и сможешь брать на себя долги. А пока за тебя отвечаю я или Сергей Витальевич.
Ольга зло сверкнула глазами, но больше возникать не стала. Вяземский же повернулся к Алмазу.
— Принимаешь?
— Услышано, — крепко, по-мужски сжимая ладонь Вяземского, ответил Алмаз.
Радим окинул взглядом собравшихся.
— Ну что, мужики, — громко произнес он, — у кого резерв остался, сделаем заход?
— Сделаем, — отозвался Державин, гася светляк, — у меня на пару серьезных рун хватит.
— Я пустая, — подала голос Ольга.
— А я бы тебя второй раз и не пустил, — сообщил ей Старостин. — Повоевала — и хватит для первого раза.
— И у нас резерв обнулен, — одеваясь, выдал Платов. — Видимо, чернота эта сожрала его, восстанавливается, но медленно, по капле.
Лесин и Еремин кивнули, подтверждая сказанное подполковником.
— Георгий Александрович, а как она вообще работает? — поинтересовался Пряхин.
— Хреново работает, меня словно в кипяток сунули, потом боль адская по всему телу скрутила, светляк мгновенно погас, то ли выпили его, то ли я контроль потерял. Скорее всего, второе. Парализовало, я даже орать не мог, ну и вырубился. В себя пришел, когда Радим меня светляком врачевал. Так что, если попал под такую дрянь, и рядом нет того, кто быстро ее развеет, считай, все, конец.
— Услышано, — выдал Старостин. — Итак, у нас минус четыре, один у меня, двое у полковника Пряхина и один у Дикого. Итого в строю восемь человек. Работаем с двух точек, Полковник Жданов со мной пойдет, а Александр Игоревич с Радимом. Один заход, кубышку до дна, и отходим обратно.
Радим подошел к зеркалу, через которое вел Алмаз, и, прикинув, какой из маяков лучше, активировал метку.
Ходок благодарно кивнул и принялся творить руну пути. Вяземский занялся тем же. Он следил за коллегой краем глаза, было интересно, насколько тот умел, движения точные и быстрые, но все равно раза в полтора медленней, чем у него.
Наконец, оба прохода были открыты, Дикий пропустил отдельских мимо себя и перешел на новую точку. Она была метрах в ста пятидесяти — в соседнем доме на втором этаже. Удобней ничего не нашлось. Выглянув в окно, он скривился, после сегодняшних заходов, которые прилично сократили количество зараженных, теперь до них было метров пятьдесят, не меньше.
— Бьем и уходим. Разбежались по позициям, используем самое дальнобойное и сильное, не забываем про защиту, прошлый раз нас неприятно удивили. Минута на подготовку, и погнали.
Теперь уже он решил начать с огненного смерча, дистанция почти предельная, тот максимум на семьдесят метров летит, но очень шустрое заклятие-воронка, если подпитывать, может до шестидесяти метров разрастись.
Так и вышло, закручиваемые силой кольца пламени высотой метра два с половиной стали расширяться, вбирая в себя все новых зараженных и мгновенно обугливая их до костей. Когда в него из шара прилетел первый сгусток, радиус воронки был уже пять метров. Радим прибавил света, полностью укутавшись в белое сияние, которое так эффективно его защищало, и продолжил подпитку, расширяя свой смерч.
— Радим, мы все, энергии на донышке, — крикнул Пряхин.
— Уходите, — скомандовал Дикий и начал дестабилизировать огненное кольцо.
— Одному нельзя, — возразил полковник, — кто-то должен прикрыть на случай поражения.
— Не надо, — ответил Вяземский, — еще секунда.
Три сгустка влетело в него, и свет светляка резко просел, но все же справился. Если бы был четвертый, Дикий бы точно схлопотал его в корпус, но его не было. Зато с улицы полыхнуло, словно маленький ядерный гриб. Огненная волна разошлась в разные стороны будто круги на воде. Радим удовлетворенно кивнул и, пятясь, добрался до зеркала, в котором скрылись его спутники. Устало развеяв руну, он пошатнулся, последнее действие выжало его почти до суха, резерв был на донышке.
— Ты как? — подойдя к нему, тихо спросила Ольга
— Нормально, — проведя рукой по лицу и доставая из кармана электронку, ответил Радим. — Хорошо поспать бы, и желательно с тобой. Только ведь ничего еще не кончилось. Товарищ полковник, — окликнул он Старостина, — а ничего, что у нас там дрон висит и все снимает?
— Ничего, в операторской Илья Хворов прописался, дроновод столько подписок дал, что ни один байт информации никуда не утечет, а потом Илья ему память подправит. А больше туда никого не допускают, так что ничего он интересного никому не расскажет.
— Ну и хорошо, — устало согласился Вяземский, — а то я уже волноваться стал. Мы там такие фейерверки забабахали, что мама не горюй.
— Ну, коли операция закончена, тогда мы пошли, — выдал Старостин. — На точке остается прежний состав. Отдыхайте пока, но за обстановкой следите. Самолет с раствором серебра будет в полдень.
— Может, вы кого свежего оставите, кто будет картинку палить? — взмолился Платов. — А то мы скоро с ног начнем валиться.
— Еремин, — побудешь здесь, посидишь за планшетом.
