У бригантины довольно совершенное парусное вооружение. Благодаря ему, корабль легко может идти в бейдевинд в восточном направлении в полосе пассата. Да и скорость у бригантины приличная. Вот потому я к русским берегам пойду на ней, а не на флейте. Много товара в трюмах везти нет резона: всегда могу через портал закинуть в них все, что захочу. В этом походе мне важна не прибыль, а возможность закрепиться на Руси, обрести там надежную точку выхода портала. Для этого необходимо произвести сильное положительное впечатление на последнего Рюриковича, царя Федора I Иоанновича. Да и на его тестя, Бориса Годунова, тоже. Стать для них самым близким и полезным человеком. И решить задачку сложную: выбрать, кто из них на царском троне больше России подходит. Той, что я должен создать.
Но это будет еще не скоро. Поход планирую на осень 1595-го. На местную осень. В Северном полушарии как раз весна будет. Приду в Архангельск, далее по Двине, по рекам на баркасах до Вологды. Оттуда до Москвы. А там… Ладно, не буду забегать вперед. Сначала дойти надо по морям, врагами кишащими. Правда, будут у меня для них сюрпризы зашибительные. В смысле – зашибу любого, кто поперек встанет. Вооружу бригантину от киля до клотика и на флаги смотреть не буду. Не надо меня трогать! Я ДЕЛОМ ЗАНЯТ.
Большое дело всегда складывается из множества маленьких, но не менее важных. Просто маленькие требуют для своего решения меньше времени и усилий. Но если с усилиями все понятно, то вот со временем всегда напряженка. Потому терять его мне нельзя. А значит – вперед, в будущее!
Деда Матвея в этот раз в садике не нашел. Через приоткрытую дверь сарайки сначала осмотрел двор его домика, потом просканировал местность на предмет выявления возможных наблюдателей. Все чисто. Спокойно вышел на улицу, дошел до центральной трассы. Там поймал бомбилу и поехал к своему объекту частной собственности – бывшей автобазе. Мойша Лейбович едва пончиком не подавился, увидев меня на пороге конторы. Быстро заглотив откусанное, подскочил с моего кресла и стал предлагать чайку. Я согласился, и когда он наполнил стакан, произнес:
– Ты знаешь, Мойша, жил в одном городе старый еврей. Он умел заваривать самый вкусный чай. Больше ни у кого такой чай не получался. И вот еврей умирает. Собрались его родственники, стоят вокруг одра и слезно просят не уносить с собой в могилу тайну чудесного чая. Посмотрел старый еврей на просящих и на последнем издыхании произнес: «Евреи, не жалейте заварки!». Ты меня понял, Мойша?
Мойша понял и кинулся к чайнику с заваркой, но я его остановил и потребовал отчета в делах. Тот стал вытаскивать из шкафа толстые гроссбухи и класть на стол передо мной. Я вздохнул и взял Мойшу за руку. Тот замер. Через минуту я отпустил его руку, приказал сесть на стул и начать каяться. Выслушав то, что и так уже знал, приказал вернуть деньги. Смотря на меня глазами смертельно раненой лани, Мойша выкладывал на стол пачки замусоленных русских денег. Потом, судорожно вздохнув, полез в шкаф и, подняв доску, вытащил из тайника несколько пачек долларовых купюр. Ишь, какой предусмотрительный! Даже конвертировать не поленился. Оставив несколько пачек рублей для финансирования моего ИП, остальное рассовал по карманам.
– Мойша, – обратился к несчастному ограбленному еврею. – Теперь ты у меня воровать не будешь. Так?
– Да, господин Арнольд, – тусклым голосом произнес он.
– Свою долю ты от бизнеса получаешь, к тому же я обещал, что будешь получать еще и с тех дел, что организуешь с моего позволения под вывеской моего предприятия. Но ты ничего для этого не сделал, а запустил ручонку шаловливую в мой карман. Хочешь составить кампанию Кресту?
Мойша резко побледнел и рухнул на колени.
– Не надо слов, докажи делом, что ты мне нужен и полезен. Срок – месяц! Сбежать даже не думай. Подставить под разборки с кем-либо – порежу на ленточки. Разоришь фирму – будешь умирать о-о-чень долго.
Мойша уткнулся лбом в пол, а я поставил ему в сознание блочок. Маленький, но весьма гнусный для любителя по-крысятничать. Поднявшись с кресла, я вышел из конторы и отправился проверить территорию. Грузовиков небыло, ангары пусты. На воротах скучает охранник. Я зашел в маленький склад, через который отправлял грузы в Русский Уругвай, открыл портал и вышел в сараюшку Деда Матвея. Расположившись за столиком под яблоней, Дед перебирал собранную смородину. Увидев меня, шустро поднялся и, раскрыв объятья, двинулся навстречу. Обнялись, пожали руки, снова обнялись. Дед засыпал вопросами о внуках, на которые я обстоятельно ответил. И задал свои:
– Матвей Родионович, как обстановка в городе?
– Средней паршивости, Георгич! То стреляют, то взрывают, но воруют без перерыва.
– И кого взорвали-застрелили?
Дед, конечно, подробностей не знал. Только те слухи, что по городу ходили: бандиты, местные и пришлые, порт делили. В плане достоверности информации мне мог помочь лишь один человек. Ему я и позвонил:
– Михаил Михайлович, день добрый…
Действующий полковник госбезопасности – лучший источник информации. Встречу он мне назначил в городском парке. И загрузил конкретно. Было чем. Филиппинцы выкатили предъяву смотрящему за портом за исчезнувшее судно с секс рабынями (моя работа!), китайцы – за пропажу большой партии наркотиков вместе с курьерами (тоже моя работа!). Разборки вылились в большую стрельбу. Даже ментам местным пришлось поучаствовать – задолбали их звонками со всех уровней, не дали дождаться, когда пули свистеть перестанут. Закономерный результат: ни одного задержанного, зато семнадцать жмуриков-бандосов, включая и гостей из Поднебесной. И восемь раненых ментов. Это им не со старушек на базаре дань собирать и не чебуречные крышевать! Здесь реальные бандиты развлекались. А вот вступать с ними в серьезное боестолкновение желания у «охранников» общественного порядка не было. Потому, попав под огонь, «стражи порядка» просто разбежались. Кто плохо бегал и прятаться быстро не умел, получили ранения. В спины и иже с ними.
Но мне на эти разборки наплевать. Аспид, тюремный дружок «водолаза» Креста, жаждал получить порт, он его получил, устранив Хвата, попытавшегося пойти поперек решения воровского сходняка. Ну а горсть пуль в тушку – почти обязательное приложение к этой должности. Арам, смотрящий за городом, меня уже искал. Через Мойшу Лейбовича передал приглашение на сходку. Хочет порт мне вручить? Нахрен-нахрен, не нужны мне красивые кутята! Да и нет меня в городе, и еще долго не будет. Хотя…
Вторая новость меня просто ошеломила: морячки поднимали бунт! Голодный!!! Вышли в город строем с плакатами «Мы хотим есть!» и прошли до штаба флота. Помитинговали, дождались от командования твердого обещания разобраться, вернулись в казармы. Там их моментально блокировали армейскими частями. В зачинщиках три офицера и пятнадцать рядовых, их изолировали и вывезли на гауптвахту. Остальные в казарме заперты. Корячится ребятам до червонца. А за что? За то, что их, защитников Родины, обворовывают тыловики, а они об этом громко заявили! Такого развития событий я не ожидал. Не выдержали ребятишки, и теперь их замордуют. Спасать надо. А как?
– Спасать людей надо, Михаил Михайлович, – я посмотрел на полковника. – Вот только не соображу, как. Подскажешь?
– А денешь их куда? Ведь они, в случае побега, в розыск будут объявлены. Даже документы новые не помогут.
– Спрячу так, что ни одна собака не найдет. И документов не нужно. Вопрос в другом: они сами согласятся ли бежать?
– Думаю, согласятся. Их на армейской гауптвахте держат, а у солдат с матросами всегда были трудные отношения. Подогреваемые командованием. Как раз для вот таких случаев.
– Так что посоветуешь, полковник?
– Кроме как предъявить им обвинение в антиправительственном заговоре и этапировать во внутреннюю тюрьму ФСБ на ум ничего не приходит. Оттуда мне будет проще их тебе передать. И отчитываться ни перед кем не надо будет.
– Но так ты очень сильно подставляешься. Слишком много людей будут знать о твоем участии. Нет, так не пойдет. Мне необходимо самому побывать в камерах, где бунтарей содержат. Посмотреть на месте, что можно сделать. Сумеешь помочь мне туда попасть?
