Колючие кусты аскарома росли в горных лощинах. Из мясистых черных ягод варили отличный природный энергетик, помогающий быстро восстанавливаться после сложных заклятий. Некоторые пили сок в чистом виде, но мне нравилось разбавлять концентрат травяными настоями, хотя бы рот не вязало.
– Не хочешь всерьез заняться турнирной магией? – спросил Андэш. – У тебя получится.
– Совершенно точно – нет! – отказываясь допустить хотя бы мысль, что каждый божий день придется прыгать с проклятым шестом по залу, категорично заявила я. – Ты входишь в команду?
Он покачал головой и, не поморщившись, сделал из своего термоса большой глоток.
– А Гаррет? – небрежно уронила я.
Андэш одарил меня странным взглядом.
– Вообще, у меня нет привычки наводить справки, но, как понимаешь, ситуация обязывает, – зачастила я. – Если не хочешь, то можешь не рассказывать.
– Я думал, ты в курсе, – пояснил он удивленную паузу. – Гаррет был капитаном, но в начале прошлого года ушел из команды.
– Он участвовал в отборе.
– Магистр попросил его посмотреть новичков.
Некоторое время мы молчали, рассматривали символы первородного языка на стенах, прихлебывали горьковатый, пахнущий полынью и неизвестным мне корнем эликсир.
– Почему ты не спрашиваешь? – не удержалась я. – Не любопытный, Андэш Гор?
– О чем? – не понял он.
– Как вышло, что я вызвала на дуэль бывшего капитана команды по турнирной магии.
Андэш бросил на меня быстрый взгляд.
– Я слышал эту историю.
– Мейз рассказал?
– Гаррет, – сухо отозвался он.
Снадобье пошло не в то горло, я поперхнулась и закашлялась.
– Адель, ты в порядке?
– Все хорошо! – Я замахала рукой. – Сейчас пройдет.
К счастью, на арену ввалилась толпа парней. Появление команды во главе с магистром спасло нас от продолжения неловкого разговора, длинных пауз и смущенного молчания. Мы сговорились встретиться вечером. Андэш скрылся за дверьми мужской раздевалки, а я отправилась в общежитие, чтобы привести себя в порядок и успеть на завтрак.
Говорили, что скоро с моря придет густая дождливая завеса, тучи затянут высокое осеннее небо, и нужно успеть в полной мере насладиться теплом. Погода в Элмвуде действительно стояла прекрасная. После обеда мы вышли во внутренний двор. Народ уже разошелся по общежитиям, и найти свободный уличный стол с массивной ногой и каменной столешницей оказалось просто.
– У меня появился новый план! – торжественно объявила соседка по комнате, расправив на коленях форменную юбку. – Сегодня ночью мы пойдем тереть хвост драконовой химере! Говорят, это к удачному поединку.
– Уточни, пожалуйста, куда именно ты собралась идти, – сдержанно спросила я, – в питомник магических тварей или к статуе?
Невольно взгляд упал на пыльное изваяние с ощеренной пастью. Внутри каменного зева преспокойно сидели воробьи.
– Вы разве не слышали примету, что перед важными соревнованиями нужно потереть хвост каменному дракону? Пойдем?
Она перевела выжидательный взгляд с меня на Мейза, прихлебывающего черничный морс из термоса.
– Нет, – с холодком в голосе уронил рыжий.
– Эдди, а ты? – сникла Юна.
– Я не настолько отчаялась, – немедленно отказалась я вскарабкиваться на чудовищную статую и, как последняя дура, тереть хвост.
С нечеловеческой удачей, преследующей меня в последние дни, мы наверняка попадемся дежурным и получим выговор от куратора. Уверена, в этом их уставе имеется какое-нибудь особенное правило насчет академических реликвий. Если бы их разрешалось трогать всем кому ни попадя, то вряд ли экскурсовод говорил бы о традиции с фанатичным блеском в глазах.
Между тем на улицу явился Гаррет Ваэрд в белой сорочке с закатанными рукавами и в костюмном жилете. Не обращая внимания на окружающих, он прошел к обычному месту, уселся на скамью и раскрыл книгу, которую держал в руках. На крепком запястье поблескивал браслет из магического металла, вспыхивающего каждый раз, когда на него попадали солнечные лучи.
– Мне надо в библиотеку! – вскочила со своего места Юна.
Стараясь не смотреть в сторону врага по переписке, она прошмыгнула через двор и скрылась в замке.
– Что за любопытные книги в библиотеке, что она к ним так торопится? – поинтересовался Мейз.
– Юна сказала Ваэрду, что выйдет на арену вместо меня, а теперь стыдится, что передумала, – пояснила я, вспомнив о подвиге соседки. – Кстати, ты знал, что на поединок можно выставить замену?
– Впервые слышу, и мне не нравится твой взгляд, – сухо отозвался лучший друг. – Ты же не намекаешь?
– Да как я могу, ваше высочество! – открестилась я от перспективы отправить приятеля на заклание. – Меня за один-то твой глаз мама со свету сживет. Иногда кажется, что тебя она любит больше.
– Обожаю твою матушку, – мечтательно покачал головой он. – Кстати, найти замену на поединок – отличная идея.
– Ты видишь очередь из желающих?
– Заплати кому-нибудь.
– Дашь в долг? – фыркнула я.
– Адель Роуз! – раздался за спиной звонкий девичий голосок.
Я резко повернулась. Чуть в стороне, словно опасались подойти поближе, стояли две блондинки с нежно-розовыми прядями в густых волосах. Интересно, что за стихия давала такой веселенький оттенок волос и как ею случайно не заразиться? Розовые кудри мама вряд ли оценит.
В руках одна из девушек держала бело-желтую полосатую коробку, перевязанную лентой.
– Мы здесь из-за Гаррета Ваэрда! – решительно оповестили они.
– Он вам чем-то насолил, подруги? – спросила я на диалекте.
– Он нам ничего не солил. – Девушки недоуменно переглянулись. – Он нас послал.
– Очень на него похоже, – с фальшивым сочувствием протянула я.
– Послал к тебе!
Вот и случилось страшное! Имя Адель Роуз превратилось в синоним известного направления, куда посылают всех приставучих людей. Уеду из Норсента, а студенты так и будут в сердцах друг другу выкрикивать: «Да иди ты к Адель Роуз». Такой спорной славы я точно не просила.
– Гаррет сказал, что мы обязаны перед тобой извиниться! – пояснили они. – Нельзя называть шай-эрских девушек…
– Я помню, как вы нас назвали, – процедила я.
Так, значит, вот как выглядели безграмотные курицы!
– Искренне сожалеем. Вы не такие! – торжественно заявили северянки.
– Неужели? – сыронизировала я.
– Прими наши извинения! – отрапортовала девушка с коробкой и протянула эту самую коробку. – Гаррет сказал, что в Шай-Эре принято дарить сладкое, когда просишь прощения. Здесь пирожные с кремом.
Невольно я повернулась к Ваэрду, внимательно наблюдающему за публичным извинением. Спокойно встретив мой вопросительный взгляд, он кивнул с насмешливой улыбкой. Мол, просила искренние извинения – получи с доставкой к черничному чаю и щедро прими.
Больше всего мне хотелось бы отправить девушек с коробкой пирожных обратно в кондитерскую, однако в Шай-Эре не только дарили сладости, но и любили говорить, что слово и камень, отпущенные на волю, нельзя вернуть обратно.
– Хорошо, – сухо бросила я на шай-эрском.
– Что? – переглянулись девчонки.
– Она принимает ваши искренние извинения, – с иронией пояснил Мейз на диалекте. – Ставьте коробку на стол.
– Ты очень хорошая! – зачирикали девчонки, пристраивая пирожные. – Хочешь, мы на каждой доске в Элмвуде напишем, что ты не такая?
Как представила, что весь замок будет изрисован колоритной надписью: «Адель Роуз – не потаскуха», так по спине пробежал холодок.
– Не надо ничего писать! – выпалила я. – Извинения приняты, на этом остановимся.
Довольные собой девчонки отправились к подружкам. Усаживаясь, они заставили всех подвинуться и что-то принялись быстро чирикать. В нашу сторону то и дело кто-нибудь оборачивался.
– Пожалуй, пойду… в библиотеку, – проворчала я, поднимаясь. – У меня там четыре шкафа норсентских поэтов не прочитаны.
