— Справимся,- убеждённо произнёс Николай.- Ты просто недооцениваешь того, что уже сделано. Снабжение у нас точно лучше, чем во время вашей Крымской. И из-за железных дорог, и из-за твоих тягачей, и из-за твоих же новых стандартных армейских повозок, ну и из-за меня,- император самодовольно улыбнулся,- тут уж себя грех не похвалить — мои аудиторы работают не покладая рук и не преклоняя голов, так что от казнокрадов только пух и перья летят… Далеко не всех, конечно, ловят и до цугундера доводят, но, думаю, уж точно поболее того, что было. Так что воруют точно меньше… А насчёт артиллерии сам знаешь — денег просто на неё не хватило. Сам же настаивал, чтобы мы в первую очередь флотом и береговой обороной занялись. Плюс вот эти твои новые проекты. Вот туда вся казна и ушла.
— Не только казна,- хмыкнул Даниил.- Забыл на какие деньги броненосцы строятся?
— Тут даже если и забудешь — ты быстро напомнишь,- проворчал Николай.- Но насчёт Крыма не волнуйся — выстоим. И всё хорошо будет… Если только наши упорные ребята совсем уж сильно не накосячат. Я вот специально Меншикова не снимал, уповая на то, что он сражение при Альме снова сольёт — и армия коалиции спокойно доберётся до Балаклавы, а он теперь в придунайских княжествах так упирается, не смотря ни на какие англо-французские десанты, что у меня закрадывается опасение — как бы он при Альме не выиграл! Тогда и на Чёрном море все планы псу под хвост пойдут, как и здесь, на Балтике…
— И всё равно не понимаю твоей радости,- вздохнул князь Николаев-Уэлсли.
— Да всё просто,- усмехнулся император.- Чем больше своих сил они нам отправят — тем больше у нас будет пленных. Плюс они огромные ресурсы сольют на наёмников. А у них бюджет и без того по швам трещит,- тут Николай довольно зажмурился, став похожим на кота, объевшегося сметаны, и прямо-таки промурлыкал:- Короче, есть мысли как немножечко обкорнать одну империю, над которой солнышко устало не заходить.
Даниил в свою очередь отпил «Рябины» и промолчал. А что тут скажешь — в последние годы Николай практически перестал обсуждать с ним и внешнюю политику, и разведку, и внутреннюю политику… вероятно разочаровался. И правильно по большому счёту. Бывший майор и дома-то в подобные разговоры особенно не лез. Даже на кухне и под стакан. Ну не его это всегда было. Он об этом и сам Николаю не раз говорил. Мол, что помню — расскажу, а со всем остальным — уволь, сам справляйся… Моё дело — железо. Заводы, рудники, шахты, дороги, а всю эту муть тяни сам. Тебе для чего голова дадена — корону носить? Так к короне ещё и страна прилагается… Так что он не стал уточнять или переспрашивать, а сделал ещё один глоток и перевёл тему:
— А как на Кавказе дела?
Николай помрачнел.
— Хреново пока. Это нам ответка от англичан прилетела… Ну да Военно-грузинскую дорогу держим. И в предгорьях тоже удалось ситуацию под контроль взять. Благодаря калмыкам.
Ну да — на Кавказе император решил попробовать повторить финт, уже получившийся в Польше. То есть призвать кочевников. И калмыки оказались ближе всего… Кочевники быстро выдвинулись к назначенным Генеральным штабом, разработавшим операцию, районам сосредоточения и принялись наводить порядок. По-своему. Как завещал Чингисхан… Так что всё равно пришлось снимать с фронта войска и перебрасывать на Кавказ. Но не столько для того, чтобы давить бунтовщиков, сколько для того, чтобы охранять лояльных горцев. Уж больно безжалостно действовали калмыки… Но для полной зачистки их, всё-таки, было маловато. Ибо на Кавказе сейчас, после окончания заметно более жестокой Кавказской войны и депортации части совсем уж непримиримых, жило около миллиона человек, а калмыков вкупе с женщинами стариками и детьми было всего-то под двести тысяч. Плюс свои горы местные бунтовщики знали куда лучше. Да и вообще в горах кочевники, понятное дело, ориентировались не очень — чай не родные степи. Так что в настоящий момент установилось некое равновесие. Мятежники были оттеснены в горы и почти не лезли на равнины, а калмыки, несколько раз серьёзно обжегшись — в свою очередь не рисковали углубляться далеко в горы.
— Но это ненадолго,- зло ощерился император.- Я решил туда ещё и киргизов подтянуть. Уже походная Орда формируется… Тысяч под триста наберут!
— Не много?
Николай расплылся в злобной улыбке.
— Нет. А лишние останутся — так мы их в Крым отправим. Крымским татарам мозги вправлять будут. Ты же сам рассказывал сколько они дерьма в вашу войну натворили. Вернее в обе,- закончил он явно имея ввиду не только Крымскую, но и Великую Отечественную. Которой здесь, дай Бог, не будет… То есть не то чтобы бывший майор её как-то обесценивал — нет, он был на ней воспитан и подвигом советских людей, с кровью и по́том вырвавших победу у фашистской Европы, объединившейся под рукой Гитлера, гордился, но двадцать семь миллионов убитых…
В этот момент в дверь кабинета стукнули и внутрь просунулась голова секретаря:
— Ваше Величество, тут это… э-э-э… из полиции прислали.
— Что?
— Ну-у-у… тут…- секретарь замялся.- Дуэль, короче.
— Дуэль! Ах бестолочи!- Николай побагровел.- Кто?
— Да она не случилась. Вовремя взяли… то есть задержали.
— И чего?- нахмурился император.- Чего ты докладываешь-то? Ещё я с дуэлями лично не разбирался! В холодную их и на доклад к полицмейстеру. Или кто шибко важный?
Секретарь потупился.
— Ну-у-у… там это… поэты как бы.
— Кто⁈
— Господин Пушкин с ротмистром Лермонтовым. Стреляться собирались.
— Убф!- бывший майор аж поперхнулся. Что⁈ Пушкин с Лермонтовым? Но-о… как? Как же всё это — «Погиб поэт, избранник чести, пал, оклеветанный молвой! С свинцом в груди и жаждой мести…»
— Что-о-о⁈- изумлённо протянул Николай и, развернувшись к Даниилу, гневно уставился на него. Ну да — если о Пушкине он и в той истории всё понимал сам, даже дал ему придворный чин, то о Лермонтове слышал только от Даниила. Михаил Юрьевич здесь, отчего-то, оказался несколько менее активным стихотворцем. Впрочем, возможно на это повлияла куда более интенсивная Кавказская война. Потому как здесь у офицеров воюющей армии оказалось куда меньше возможностей к времяпрепровождению в духе скучающего Печорина из «Героя нашего времени» типа воровства коней и девушек у местных племён или конных прогулок с приехавшими развеяться «на воды» аристократками. Здесь им куда чаще приходилось карабкаться на кручи, штурмуя укреплённые горные аулы, и сходиться врукопашную с озверевшими горцами…
— Значит так — обоих в холодную,- медленно произнёс император,- чуть позже светлейший князь Николаев-Уэлсли разберётся что там с ними делать…
Даниил вскинулся, но, поймав холодный взгляд императора, замер, а потом отвернулся. Блин, ну вот какого чёрта эти два талантливых идиота что-то не поделили? Впрочем, характеры у обоих были — те ещё. Но зачем Пушкин на боевого офицера-то полез? Да ещё на пятнадцать лет моложе себя… Впрочем, Сашка в Калифорнии тоже далеко не только стихосложением занимался — и в рейды на территории враждебных племён хаживал, и в подавлении мятежей покорённых племён участвовал. Он ему о своей жизни в Калифорнийской губернии много чего понарассказывал… Потому как, увы, только стихотворством, как и вообще литературным творчеством в более широких масштабах — там было не выжить. Ну не было в Калифорнии в те времена, когда он туда попал, литературных журналов, готовых платить ему гонорары, на которые можно было бы жить. Да и вообще никаких не было если честно. Так что было ему что лейб-гусару Лермонтову противопоставить… И — да, лучше уж он сам с ними разберётся, ну как брат-стихоплёт. Хотя бы формально. А то чёрт его знает, чего там чиновники навыдумывают. Ещё реально в Сибирь отправят за нарушение царского указа.
Так что едва только дверь за секретарём закрылась, как Даниил вскочил на ноги.
— Дозволь ехать, государь?
— Куда?
— С поэтами разбираться!
Николай окинул его подозрительным взглядом.
— Сбежать хочешь?
— Никак нет! Волю вашу исполнить тороплюсь!- бывший майор принял вид лихой и придурковатый, как и завещал Пётр Великий. Император пару мгновений молча сверлил его взглядом, но затем не выдержал и хмыкнул, после чего залпом допил «Рябину» и махнул рукой.- Ладно — иди. Всё одно работать пора…
