– Проверь-ка ты аккуратно эту клетушку, решётки оцени, посмотри там, насколько всё надёжно закрывается, – приказал я напарнику.
Тот, не требуя пояснений, выбрался из машины с помповиком. Не могу понять, из каких соображений Гумоз берёт на дело то или иное оружие. Из нагрудного кармана его куртки торчали хвосты двух взрывпакетов, которые я по две штуки раздал членам группы. Себе не оставил, у меня и так максимальная огневая мощь: дриллинг и два ТТ на ремне.
Пш-ш…
– Никита, слышь, хорошо бы эту вышку всё-таки проверить для спокойствия души, – рассудительно предложил Новиков. – Может, увижу, где наша крестовская лоботрясина пасётся.
– Принимается! Только вот что… Меняемся напарниками, отправляй-ка ты Юлю ко мне, – тут же подправил я следопыта. Не стоит ей туда ездить, чтобы при самом катастрофическом варианте развитии событий воочию увидеть обглоданные детские косточки, разбросанные тварями вокруг стальных опор. Я как-то до бесстыдного легко представил себе эту пугающую картину.
– Дверь прочная, двойная, металл тройка. Закрывается исправно, есть щеколда, – быстро начал докладывать в форточку вернувшийся после разведки Гумоз, перед этим поставив на землю два подрезанных в дежурке стула. – Решётки такие, что трактором не вырвешь, на сквозных штырях. Проход в холл центрального входа закрыт с другой стороны, похоже, на врезной замок. Немного ломаной мебели, полки какие-то, барахло…
– Ну вот скажи мне, ради господа бога, ты зачем стулья взял? Самое время! – перебил я разведчика.
– Какие, эти? Скажи, классные!
Простенькие, но очень прочные стулья были сварены из трубчатого профиля, сиденья и спинки жёсткие, из стабилизированной фанеры.
– Вы не ошиблись музеем, Воробьянинов? Это точно не гамбсовская работа, Киса! – не удержался я.
– С собой заберу, мне такие как раз в келью, они ж вечные, – как ни в чём не бывало ответил куркуль.
– Ясно, садись к Диме, сгоняйте к вышке, проверьте там.
Мифтахова села на переднее пассажирское. В течение всего времени проведения мужиками разведки я убеждал её в необходимости остаться на поверхности одной, для чего ей придётся покинуть салон и закрыться в этой самой дежурке.
Во второй раз напомнил ей про наш договор, рассказал, что, в случае чего, салон неподвижно стоящего автомобиля с единственным человеком внутри может оказаться весьма ненадежным убежищем – там не отсидишься. В дежурке есть очень удобные окна, защищённые от проникновения кондовыми решётками, из которых можно вести огонь на две стороны здания.
Не забыл сказать, что женщина не должна подменять мужчин в такой операции…
А вниз идти нужно. Вдвоём лезть под землю стрёмно, а вчетвером тесно, в темноте можно запросто перестрелять друг друга, если ситуация из просто стрессовой перерастёт в боевую. Юлия уже привычно для меня молча всё выслушивала, не показывая сразу своего отношения к теме. И при этом, не произнося ни звука, постоянно шевелила губами, мелко так, почти не заметно… Я не сразу понял, что это за синдром, а потом прорубило! Чёрт возьми, да она же молится! Постоянно читает молитву! И до этого читала. Просто раньше наружу вообще ничего не прорывалось. Но сейчас, с постоянным нарастанием напряжения… Сильная женщина. Что, в общем-то, не удивительно для хозяйки весьма специфического заведения, в котором ежедневно приходится ставить на место разномастную мужскую банду, где каждый – ковбой на загляденье, и каждый со своими тараканами в голове.
И всё-таки чувства убитой горем матери не может скрыть никакой профессиональный отпечаток. Жалко её.
– Честно говоря, я даже примерно не могу представить, что нас там ждёт. Но проверить подземелье необходимо, причем качественно, без халтуры. И вот что ещё важно: опасен момент возвращения, выход группы из темноты на свет божий. Могут быть раненые, убитые… Всё что угодно может быть, думать не хочется! И никто тебе сверху не сообщит, что творится на поверхности в эту минуту, не прикроет огнём. Ну, прикинь, вылезем мы всей группой, а тут монстры собрались вокруг дыры! Накинутся со всех сторон – хреновый сценарий, Юля…
– У тебя ведь есть спутниковый телефон, – хрипло напомнила она.
– Никто на помощь не придёт, – с горечью ответил я. – не рассчитывай. Знаешь, как в посёлке рассудят? Если уж такая группа накрылась, в четыре человека, то Песегов с капитаном ещё большую на поиски не отправят. И, знаешь, правильно сделают. Нет у них лишних людей, чтобы очередных на убой посылать. И с материка кавалерия не прискачет… Так что, договорились, прикроешь?
– Проводи меня туда, вместе посмотрим, что да как, – попросила она вместо прямого ответа, но это и был ответ.
Мне помещение понравилось, насколько может понравиться такой бардак с перевёрнутыми столами, стульями и ворохом грязной бумаги на полу. Запертая дверь выхода в холл распахивалась наружу. Для страховки я придвинул к ней массивный шкаф для документов, укрепив баррикаду ещё и тяжеленной металлической тумбой, которые мы вдвоем еле сдвинули с места.
– Смотри, позиция хорошая. Минус только один – плоховато видно левую сторону, у стены мёртвая зона. Если будешь подозревать, что там кто-то прячется, используй взрывпакет, – инструктировал я подробно, боясь упустить что-нибудь важное. – Ячея на окнах маленькая, никто не пролезет. А вот ствол выхватить могут, за этим следи. И сама не стой постоянно у решетки, считай, что ты в зоопарке возле клетки, опасность всегда рядом. Держи радиостанцию, пусть будет включённой, аккумулятор полный. Главное, не трогай частоты, поняла?
– Все поняла, – подтвердила она, закидывая свой рюкзак на поставленный нормально стол рядом с лежащей на нём «Сайгой» и вытаскивая из-под клапана бокового кармана армейскую ракетницу десятого калибра.
– Ого! Где ж ты такую пушку-то добыла, Юль?!
– По случаю. Давно купила в Красноярске, тогда они свободно продавались. Конечно, это не пистолет, но Бурят говорит, что если из такой в человека попасть с нескольких метров – умрёт, причём умирать будет мучительно и страшно.
– Бурят человек авторитетный, всякого повидал, опытный, – согласился я.
– Ты даже не представляешь, насколько, – она впервые скупо улыбнулась и забрала у меня оружие.
Кашлянув, я продолжил:
– Теперь о самом неприятном варианте. Я тебе обещаю: если дети там, то вытащу. Вынесу или вытолкну, даже если придётся остаться внизу самому. И вот ещё что. Если случится нечто подобное, и ты останешься с детьми одна, то не вздумай лезть за нами, просто уезжай. Бери «патрика», а Димкина машина пусть останется здесь, на всякий случай… Отсюда рация до блока не дотянется, а вот когда выскочишь на трассу, то километров через пять-шесть начинай пробовать связаться с капитаном. Ладно, заканчиваю, всё ясно?
Она поверила – или сделала вид, что поверила. Главное, что согласилась, и очень вовремя.
Пш-ш…
– Командир, я с вышки, вести хреновые, вижу вдали колонну тварей! – раздался взволнованный голос Новикова.
– Где, сколько?
Во рту моментально стало сухо.
– По дороге тянут, живенько так, суки. Целая банда! Вроде только прыгуны, других не вижу, как понял?
– Слышу, сколько их там?
– Прикидываю. К перекрёстку приближаются, наблюдаю… Никита, я, пожалуй, пока на высоте посижу, обзор отличный, сектора чистые. Постреляю мальца с высоты. Гумоза сейчас отправлю к тебе.
– Принял.
Какая-то дикость! Пусть небо хмурое, пусть заброшка… Но это планета Земля! На ней живут люди и звери, рыбы и птицы! Чудовища здесь жить не должны – это наша планета! Птички, кстати, поют, кузнечики в траве скачут…
– Вот сейчас мы схему и проверим, Юля. Оставайся тут, хорошо закрывайся, я в машину.
Сказав Гумозу, чтобы тот оставил «шниву» за караульной будкой-фишкой и частой рысью дул ко мне, я завел Монстра, развернулся кормой в сторону приближающегося полчища, а затем прижал внедорожник правым бортом к стене, чтобы в нужный момент включить для ослепления заднюю люстру.
