Молчание в эфире длилось недолго.
– Свернули к нам. Вот так, братцы… Набирают скорость. Штук тридцать! Больше!
– Повоюем, командир? – подмигнул мне внешне абсолютно спокойный единичный философ, пристраиваясь с помповым ружьём возле приоткрытого заднего окна. – Как, страшновато?
– Ещё бы! Руки дрожат.
– Вот и у меня. Чувствую, эти бесы нас до такой тошноты своими прелестями одарят, что придется бежать до бабки Кузьмичихи, чтобы та испуг вылила.
Надо и левые форточки приоткрыть.
– Больше одного выстрела на одну тварь пока не трать, – посоветовал он рассудительно. – И в башку не бей, хрен попадёшь в такую башку. Правило: хочешь остаться без мяса – всегда стреляй в голову… Делаем подранков, чем больше их будет, тем лучше. Останавливаем. Добивать позже будем, не волнуйся, никто за нас это не сделает.
Да уж, мудрый у меня напарник! Может, этот идейный бич уже имеет опыт ликвидации таких тварей? Со стороны вышки послышались щелчки карабина – Новиков начал работать на длинной дистанции. Я уже имел удовольствие наблюдать в квартире, как он ловко, одним уверенным движением вылущивает патроны из обоймы в магазин и не сомневался, что стрелять промысловик будет быстро.
Пора и мне.
Выйдя из машины, я встал у двери и вскинул «зауэр». Если прыгуны пойдут по левую руку, то у меня будет около двухсот метров.
Они пошли слева. Надвигающееся стадо монстров было похоже на сгусток тумана – что-то бесформенное, непонятное, призрачное, постепенно распадающееся на отдельные элементы. Орда!
Пш-ш…
– Все на четырёх костях, двуногих не вижу! – доложил Новиков.
Наиболее удобная для меня цель почти не рыскала, чего ж тут не стрелять, прямой выстрел, так можно и в голову бить! Первого я снял сразу, с полутора сотен, быстро перезарядился и хлопнул ещё одного прыгуна. После чего понял, что третий выстрел точно не дадут сделать трясущиеся поджилки и быстренько прыгнул в салон, перезаряжая нарезной ствол уже внутри.
Гладкие стволы группы пока молчали – далеко.
– Держи, полный! – дриллинг лёг рядом с кормовым стрелком. – Наган давай!
Гумоз понял меня сразу же и, не глядя, протянул назад револьвер. Оба передних сиденья были отодвинуты назад, так что места, чтобы вертеться в салоне, хватало. Пистолеты уже были в руках.
– Ссучился домовёнок, ссучился, – прорычал Гумоз, поворачиваясь ко мне бледным лицом и хватая «зауэр».
Дзен! Выпущенная стрелком пуля калибра.30–06 Blаser CDP оказалась последней в нарезной серии нашей группы, дальше в симфонию битвы вступили инструменты двенадцатого калибра. Вокруг загрохотало со всех сторон!
Я сидел боком, так, чтобы иметь возможность стрелять через оба левых окна. Справа часто стреляла Мифтахова, с другой стороны оглушительно гремел дробовик Гумоза. В итоге своих выстрелов я почти не слышал. Стрелял по набегающим тварям с выносом, помня совет напарника: всадил в бочину и забыл, лови на прицел следующего. Всё происходило словно в каком-то мистическом мареве – я стрелял, что-то орал, перезаряжался и снова брал на мушку очередной силуэт. Подбитые монстры тоже орали, визжали, скулили, да так, что мороз пролетал по коже.
На поверку прыгуны оказались довольно тупыми тварями. Эти ожившие духи тайги незатейливо пёрли на нас лавиной, не понимая, с какой стороны исходит смертельная опасность. Казалось, что они вообще поначалу не замечали джип, спрятавшийся у стены штаба, люстру я включить забыл, как-то уж очень резко всё началось. Чудовища упрямо летели прямо, волна за волной попадая в зону, где мы могли в четыре ствола палить по ним с фланга, не опасаясь задеть кого-либо из своих. Однако часть нападавших отделилась от налетающей массы и рванула правей.
– Димыч, трое к тебе пошли! – проревел я в рацию сквозь грохот выстрелов.
– Принял! – еле слышно прошелестел динамик.
Вскоре после начала этой бойни площадь между офицерской казармой и штабом покрылась телами подбитых монстров. И только половина из добежавших до рубежа прыгунов лежала на земле неподвижно, остальные ещё дёргались, были живы и тем опасны. Один прыгун, истошно вереща от боли, бегал по маленькому кругу, несколько гадин беспорядочно ползали по траве, а самый умный в стаде, волоча тяжёлую задницу, попытался на передних лапах почётно отступить, пока выстрел с вышки его не остановил. Я не знаю, сколько монстров Новиков остановил на подходах к объекту и в районе плаца. Но он и сейчас не прекращал вести убийственно точный огонь.
– Реже стреляй, Никита! – недовольно проорал напарник, торопливо набивая магазин картечными патронами. Его губы были сжаты в щёлочку, глаза прищурены, на лицо упала маска боевой отрешенности. – Точней!
Учитывая слабое останавливающее действия патрона ТТ, я не мог себе позволить расходовать боеприпас на стрельбу по корпусу – где именно там дыры вертеть? Где у них сердце, и есть ли оно вообще? Поэтому всё-таки стрелял в головы тех, кто уже получил первую дозу свинца, далеко не всегда попадая с первого раза.
Твари метались под огнём: прыгали из стороны в сторону, со всего маха бились о стены домов, один прыгун достал до оконной рамы и, почти высадив её плечом, свалился обратно под точный выстрел Мифтаховой. Настало время рефлексов. Разве поверишь в такое разумом, когда перед глазами бесится кровавая лавина, шпигуемая горячим металлом?
Вот один из прыгунов подскочил к джипу и, размашисто махнув лапой, крепко попал по заднему крылу – раздался неприятный скрежет.
Бросив незаряженное ружьё, Гумоз двумя руками схватил древко торчащей из окна пальмы и сильным толчком вогнал широкий клинок в тело нападавшего. Рванул древко, глубоко рассекая вражью плоть. Завизжав, чудовище сильно изогнулось, пытаясь достать головой страшную рану, и подставило под форточку уродливую голову. Очень близко, очень! Глаз твари не было видно, мы смотрели на него сверху и немного сбоку. Я до сих пор хорошо помню загривок, маленькое серое ухо, жирную складку посреди щеки и чуть не доходящий до этой складки край маленькой пасти, в которой были видны большие жёлтые зубы, как у лошади или осла. Между нами был всего метр. Вздрогнув от омерзения, я с наслаждением всадил в мерзкую башку пулю из ТТ.
Ну и рожи! Маленькие пасти чудовищ могли откусить лапу только у зайца, но зато когти… Острые и длинные ножи передних лап легко могли раскромсать любую добычу на мелкие кусочки. Один удар такой лапищи – и спина человека будет вскрыта от шеи до копчика!
Потеряв счёт своим выстрелам и количеству израсходованных магазинов, я очнулся лишь тогда, когда понял – грохотать стало меньше, частота выстрелов снизилась.
– Пару нарезных подкинь! – услышал я хриплый голос напарника. Сунув левую руку в боковой карман, я обнаружил, что в правой держу наган.
– Набивай магазины, – посоветовал Гумоз. – Похоже, перерыв.
Я отдал ему револьвер и принял горячий «зауэр».
Со стороны окна дежурки грянул одиночный выстрел, это Мифтахова трудится, кого-то добирает…
Вот это сафари, скажу я вам!
Пш-ш…
– Мальчики, вы там живы, не? – прозвучал в радиоэфире тревожный голос Юли.
– Я жив! – первым откликнулся Димка. – Имею карабин, готов воевать!
– Мы в порядке, только оглохли. Как бы не навсегда, – доложил и я, массируя ладонями уши. Надо было взять в тайгу активные наушники со встроенным процессором, который постоянно анализирует запись, получаемую с микрофонов, и реагирует на повышение громкости звуков. Когда раздается выстрел, устройство его просто заглушает.
– А я семерых убила, – отчиталась женщина без всякой радости. – Ой, секундочку!
Я ожидал, что за предупреждением последует очередной контрольный выстрел, а увидел, как медленно открылась входная дверь дежурки и из-за неё в направлении будки вылетел дымящийся картонный цилиндр подожженного взрывпакета.
Самый хитрый из прыгунов надумал спрятаться именно там, надеясь, что это решение спасёт ему жизнь: с нашей стороны нечисть прикрывал кирпич маленькой постройки, а со стороны вышки, где засел опасный Новиков, металл «шнивы».
