Машины коротко просигналили в ответ и помчались дальше.
Девочка, положив голову на плечо Сомова, спала беспокойным сном, а пацан, сидящий на переднем сиденье, ещё держался.
– Родители в Енисейске, насколько я помню? – не глядя, бросил я в его сторону.
– Ага, застряли у родни, теперь их не пускают. Хотели было перебраться поближе, в Северо-Енисейский, но это уже приграничная зона, особый режим. Да и нет у нас там никого, – шмыгая носом, рассказывал юный сталкер.
– Связывался с ними?
– Один раз по рации, глава посёлка помог.
– Давно?
– Это, сейчас… Недели две назад, пожалуй, – ответил он, почесав рыжие кудри. Колоритный пацанёнок. Глаза быстрые, живые и несколько дикие, смотрели на меня с выражением любопытства и ещё не перегоревшего испуга.
– Значит, ты сейчас в Крестах один остался, выходит?
– Выходит, что так, – горестно признал он.
– А сотовый помнишь наизусть? Номер отца или матери.
– Не помню, – признался он без следа смущения. – А для чего? У меня же айфон с собой, там записано.
– Ты что, смарт в поход взял? – изумился я. – Но зачем?
– Ну… Чтобы в игрушку какую-нибудь поиграть, когда делать нечего. – Вот теперь он замялся и посмотрел на своё ружьё, видимо, и сам удивляясь этим детским словам.
– Это да, как же нам здесь без стрелялки-то, – усмехнулся я. – Вытаскивай свой айфон, смотри номер, сейчас мы им звонить будем.
– Как звонить?! Нет же сотовой связи!
– Сотовой нет, другая есть, – буркнул я, оживляя спутниковый телефон. И что у нас? Эфир после удара метеорита частенько грязный, не всегда сигнал проходит.
– Ага, есть! Про эту историю в красках пока не рассказывай, не пугай родителей до смерти. И вообще сильно не распространяйся про тварей. Хотя… Многие на материке, конечно, уже в курсе, слишком много людей вовлечено, такое не скроешь.
– А это очень дорого, по космосу звонить?
– Ты не вникай, разговаривай. Сколько надо, столько и говори. Маму успокой, отца. А потом мне трубку передай, мне тоже с твоими родителями побеседовать надо, понял? Потом ещё раз с ними поговорю, при участковом. Держи.
Крестовские должны помогать друг другу.
Волкам помогли, как родным. А уж маленький человечек во всём этом апокалипсисе точно не должен оставаться один. И не останется.
Глава пятнадцатая
Будни постапокалипсиса
Не желая окончательно портить и без того скверное настроение, в заведение я решил не заходить, чтобы не слышать ещё тамошних кислых разговоров. В последнее время они именно таковы. Сейчас в «Котлетной» собираются оставшиеся в посёлке ворчуны и нытики. Хотя заглянуть хотелось: тарелка с котлетками, свежий хлеб, порция холодной беленькой…
Стойко шёл мимо, пока не окликнули. Оглянувшись, увидел Юлю Мифтахову, которая, укрывшись под козырьком пристройки служебного входа, сидела на стуле с сигаретой в руках. Нога на ногу, расстёгнутые верхние пуговицы лёгкой белой блузки, сама в тени. Солнечно сегодня, жарко… А вид всё равно строгий, неприступный. Ясно, рабочий полдень, перерыв. Хотя уже далеко не полдень, дело к вечеру. Пришлось подойти.
Но не успел я перекинуться с ней парой дежурных фраз, как был схвачен за рукав и направлен тёмным коридором в маленькую комнатку, о существовании которой и не подозревал. Здесь стояли большие мягкие диваны с цветастыми атласными подушками и длинный стол возле окна с тяжёлыми шторами. На стенах висели картины в жанре наивной живописи, всё больше летняя Эвенкия.
– Это моя банкетка для торжественных случаев, – с гордостью похвасталась хозяйка. – Садись, холостяк непутёвый, сейчас накормлю. Угощу вкусненьким.
Беленькая со слезой на графине, конечно же, тоже появилась на столе, как и бочковые солёные огурчики, белые грузди сухого посола, знаменитые на весь Красноярский край, крупная варёная картошка с укропом, запашистое рыжиковое масло из Хакасии, маринованная черемша и ещё тёплая буханочка черняшки. Однако главным сюрпризом для меня оказалась большая тарелка бефстроганов, приготовленного просто здорово, как в лучших московских ресторанах! Только тогда я и осознал, насколько проголодался.
Пока рубал с двух рук, Юля неспешно рассказывала последние поселковые новости.
Сын её пошёл служить на блокпост, тот самый, памятный нам всем по последнему рейду. Работает посменно, всё серьёзно, по-взрослому. Пару раз ездил на «Урале» в дальний патруль, теперь две оборудованные машины по приисковым трассам совершают ежедневный рейд до разработок и обратно. Я встретил этот удивительный аппарат на дороге почти возле выезда из Глухарей – настоящий транспорт постапокалипсиса, какой-то адский джихад-мобиль кинематографического вида. Решётки на окнах, дуга над кабиной, в кунге – шесть бойниц: по две на борт, передняя и кормовая, есть верхний люк. Планировалось брать на борт пять стрелков, но столько людей в посёлке не найти, все боевые мужики заняты. Экипаж состоит из двух человек, включая водителей, ещё пару стрелков берут на блоке. Задача стандартна для любого патрулирования, но с установкой на безусловное уничтожение любой замеченной твари. После рейда и ночью машина дежурит на блокпосту в качестве средства усиления.
Мать из-за этих дальних рейдов, как я понял, до сих пор бесится, и пока что в патруль Данилу не отправляют, служит в посёлке. А вообще хорошее дело. Расписание более-менее соблюдается, можно по часам попутно выскочить на трассу и следовать колонной. Юля рассказала, что теперь выходы тварей непосредственно к посёлку случаются реже.
– Сейчас на всех блокпостах автомобили стоят, в качестве убежища. Оттуда стрелять безопасней, чем из-за мешков с песком… Видишь, Никита, не пропал наш опыт! – улыбнулась Юлия. – Ты ешь, ешь! Не остыло?
Себе она тоже налила, буквально наперсток, из уважения.
Я больше недели не был в Крестах и поэтому слушал внимательно, с интересом, не забывая, впрочем, уделять внимания и накрытому столу.
Храпунов, как и грозился, всё-таки выцарапал вояк из-за колючки для переговоров. Ходили они туда вместе с главой посёлка. На КПП делегацию встретил целый прапорщик, которого участковый сразу послал незлым тихим словом по матери, потребовав командира части или лицо, его замещающее. Так как прапор начал быковать, то и Песегов не стал тянуть кота за хвост, сообщив, что до отключения водоснабжения осталось менее двух часов. Под такой аргумент на КПП бодренько прибежал рассерженный капитан, тоже выбравший поначалу неверную линию поведения. Он попытался дуть щёки и опрометчиво заявлять, что воинская часть в крайнем случае какое-то время спокойно проживёт и без водопровода, во что наши, естественно, не поверили. Тогда офицер попытался угрожать таёжным главарям, рассказывая разъярённым мужикам, что пошлёт для прокладки автономной магистрали свою вооружённую группу.
Капитан этой угрозе даже обрадовался, заявив, что в промысловых ледниках возле берега полно мест для заключённых, а оружие захваченной диверсионной группы очень даже пригодится посёлку. Так они препирались с полчаса, пока на КПП не позвонили, с тревогой сообщив, что поселковый блокпост на дороге в Северо-Енисейский не пропускает ежедневно приходящий в часть тентованый ЗИЛ-131. То есть время для визита заговорщиками было выбрано грамотно. В итоге столь сложных переговоров военный капитулировал и оружие посёлку всё-таки выделил. Но какое!
– Автоматов они не дали, сказали, что у самих под счёт.
– Хм… А что дали?
– Четыре автоматических винтовки СВТ и шесть карабинов Мосина, если я правильно запомнила, – огорошила меня Мифтахова.
– Что-о? Может, ещё и с гранёными штыками?
– Вроде бы со штыками. Не особенно длинные такие винтовочки.
– Чёрт, что же это за вояки у нас стоят, замёрзшие во времени? Такое старьё давно снято с вооружения и лежит на складах длительного хранения! А фузеи у них не нашлось с дюжиной карамультуков?
– Ой, Никита, и не говори! Вот и Сидор Поликарпович примерно такие слова применял, когда они с главой ко мне пришли после этого цирка, – доверительно поведала хозяйка. – Товарищу главе вообще плохо стало. Я ему лекарство от давления давала.
