– Живой! А мы уж думали… После всего этого, ну… – он махнул рукой, не договорив. – Думали, тебя тоже накрыло где‑то.
Я пожал его протянутую руку. Крепко, коротко.
– Живой. Пока что.
– Это хорошо, – Шило энергично закивал. – Это очень хорошо. Нам тут каждый человек на счету, а уж ты…
– Шило, – Гром поднял руку, – дай людям войти.
Парень осекся, отступил в сторону, но продолжал улыбаться. Хороший пацан. Даже после всего, что произошло, не потерял способности радоваться.
В углу, нахохлившись на ящике, сидел Серый. Смотрел на меня исподлобья, хмуро, недоверчиво – будто я лично был виноват во всем случившемся. Впрочем, он всегда так на меня смотрел, еще с первой нашей встречи. Параноик хренов.
Кроме знакомых лиц было еще трое.
Женщина лет пятидесяти, крупная, широкоплечая, с коротко стриженными седыми волосами. На поясе – кобура с пистолетом, в руках – медицинская сумка с красным крестом. Врач или фельдшер, судя по всему. Она смотрела на меня спокойно, оценивающе – без враждебности, но и без особого энтузиазма. Профессиональный взгляд человека, который повидал слишком много, чтобы удивляться.
Рядом с ней – мужик помоложе, лет тридцати. Высокий, жилистый, с острым нервным лицом. Пальцы постоянно двигались – теребили ремень автомата, барабанили по колену, почесывали небритую щеку. Тип явно был на взводе. Впрочем, после такого кто угодно будет на взводе.
И третий – невысокий азиат с узким лицом и внимательными глазами. Сидел чуть в стороне от остальных, привалившись спиной к стене. На коленях – планшет, пальцы время от времени касались экрана. Молчал, наблюдал. Из всех присутствующих он казался самым спокойным – или просто лучше других умел скрывать эмоции.
– Знакомьтесь, – сказал я, обводя рукой своих спутников. – Рокот, Вьюга, Молот.
Взгляды присутствующих скользнули по черной броне, задержались на логотипах. Я видел, как напряглись плечи у нервного мужика, как скривился Серый, будто лимон сожрал…
– Рокот – мой старый друг, – добавил я, прежде чем кто‑нибудь успел потянуться за оружием. – Мы вместе служили. Давно, еще до всего этого.
Лиса подняла глаза. Посмотрела на меня – пристально, изучающе.
– Ты вспомнил? – спросила она тихо.
– Не все. Но кое‑что важное – да.
Она помолчала секунду, переваривая информацию. Потом кивнула, и на ее губах снова появилась улыбка – короткая, но теплая.
Шило тем временем во все глаза рассматривал экзоброню на Рокоте и остальных. Глаза у него горели, как у ребенка, которого привели в магазин игрушек.
– Офигеть, – выдохнул он восхищенно. – Это же «Страж», да? Серия М‑7, если не ошибаюсь. Тактическая экзоброня с интегрированной системой жизнеобеспечения и усилителями мышц! Я такую только на картинках видел! – он перевел взгляд на оружие в руках Молота. – А это «Молох»! Такими Эдем киборгов вооружает! Вы что, склад «ГенТек» ограбили?
Я хмыкнул.
– Почти.
– Это как? – Шило не унимался. – Это трофеи, да? Трофеи?
– Шило, – Гром снова поднял руку, – угомонись. Дай людям сказать.
– Да я просто спросил…
– Потом поспрашиваешь. Сядь.
Шило обиженно засопел, но послушался. Уселся обратно на свой ящик, продолжая пожирать снаряжение глазами. Ему явно хотелось потрогать, пощупать, разобрать по винтику и собрать заново.
– Если все сложится, – сказал я, обращаясь ко всем, – такое снаряжение будет у каждого из вас.
Это привлекло внимание. Даже Серый поднял голову, хотя тут же снова нахмурился.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Гром.
– У меня есть координаты мест, где этого добра – навалом, – я показал жестом на броню и оружие. Хватит, чтобы собрать небольшую армию. Настоящую армию, а не кучку оборванцев с ржавыми стволами.
Пауза. Я видел, как переглядываются люди, как в глазах у них мелькает что‑то похожее на надежду – осторожную, недоверчивую, но все же надежду.
– Но нужны люди, – продолжал я. – Оружие без бойцов – просто железо. Я рассчитывал набрать костяк здесь, но… Кажется, нужно идти в другие убежища. Если мы сумеем объединить выживших…
– Объединиться, – Гром кивнул. – Да, здравая мысль, – что‑то в его голосе мне не понравилось, но я продолжил.
– Именно. Поодиночке нас передавят. Эдем будет выбивать убежища одно за другим, пока не останется никого. Вот, – я кивнул на дверь, на коридоры за ней, на все разгромленное убежище, – наглядный пример того, что происходит, когда действуешь в одиночку.
Гром хмыкнул. Невесело, горько.
– Идея хорошая, – сказал он. – Здравая. Но есть одна проблема.
– Какая?
– Все это, – он повторил мой жест, обводя рукой разгромленный штаб, – еще не самое хреновое, что случилось.
Я посмотрел на него. Ждал продолжения.
Гром тяжело вздохнул, потер переносицу. Он вдруг показался мне очень старым – не по годам, а по пережитому.
– Когда это все произошло, нас здесь не было, – заговорил он наконец. – Мы ходили в Москву. К ближайшим соседям, в убежище на промзоне за кольцевой. Договариваться о сотрудничестве.
Я почувствовал, как внутри что‑то сжимается. Холодный комок под ребрами.
– Север послушал тебя, – продолжал Гром, глядя в пол. – После вашего разговора, перед твоим уходом, он думал несколько дней, все взвешивал, прикидывал. Потом собрал нас и сказал – синтет прав. Хватит сидеть по норам, как крысы. Надо объединяться, надо действовать. Иначе нам конец.
– В общем, он отправил нас к ближайшим соседям, – Гром говорил медленно, тяжело, будто каждое слово давалось ему с трудом. – Там человек сорок было. Нормальные ребята, мы с ними раньше торговали, менялись припасами.
Пауза. Долгая, тягучая.
– Когда пришли – там уже шел штурм. Механоиды. Много, несколько десятков. Полноценная штурмовая группа. Мы сунулись было помочь, но… – он покачал головой. – Там уже нечего было спасать. Еле ноги унесли.
– Дерьмо, – выдохнул я.
– Это еще не все. По дороге обратно мы видели следы боя еще в двух местах. Дым на горизонте, зарево пожаров. Что там было конкретно – не знаю, не совались проверять. Но думаю, ты понимаешь.
Я понимал. Слишком хорошо понимал.
– Ты хочешь сказать, что Эдем ударил по всем убежищам? – спросил я. – Одновременно?
– Похоже на то, – Гром кивнул. – Он работает на опережение, Антей. Скорее всего, связал в одну цепочку все последние события – атаки на его объекты, освобождение людей с мясной станции, активность выживших. Просчитал, к чему это все идет. Тут не надо быть самой мощной нейросетью в истории человечества, чтобы понять, каким будет следующий шаг. И он решил не ждать. Ударил первым.
Дерьмо.
Я опустился на ближайший стул. Ноги вдруг стали ватными, в голове зашумело.
Если Гром прав – все гораздо хуже, чем я думал. Схроны Плесецкого бесполезны без людей, которые будут использовать оружие. А людей… Людей больше нет. Эдем вычистил убежища, уничтожил или захватил выживших. Превентивный удар. Элегантное решение проблемы, которая еще толком не успела возникнуть.
Искусственный интеллект, мать его. Просчитал все наперед, как гроссмейстер в шахматной партии. Пока мы собирались сделать первый ход – он уже закончил игру.
– Я же говорил!
Голос Серого резанул тишину, как ржавый нож. Он вскочил со своего ящика, глаза горели злобой, лицо перекошено.
– Я с самого начала говорил! Это все из‑за него!
Он ткнул пальцем в мою сторону.
– Его война с Эдемом привела к активизации механоидов! Как только он появился в первом убежище – на него напали! Напали и уничтожили, нам пришлось уходить сюда! Это его идея была – освобождать людей с мясной станции! Тащить их к нам! А где гарантия, что среди них не было агентов Эдема, а?
Серый задыхался от ярости, брызгал слюной.
– Его идиотские бредни про объединение и восстание привели к тому, что напали не только на нас – на все убежища разом! Если бы не он – мы бы жили спокойно, как раньше! Вежь жили же? Жили! Главное – Эдему на глаза не попадаться, не высовываться, не привлекать внимания! А теперь что? Теперь он хочет полномасштабную войну! Да нас всех просто уничтожат!
