Он был одет в расстегнутое пальто, из-под которого виднелся свитер и широкие брюки, сшитые по здешней моде. Увидеть противника в обычной одежде, а не в строгом костюме, заменяющем форму, оказалось странным. Еще чуднее было признавать, что ему шло.
– Гаррет, – резюмировала я, мысленно радуясь, что не пришлось разыскивать его комнату.
– Адель?
Ваэрд примолк и выразительно изогнул бровь. До меня дошло, что он просил посторониться.
– Я к тебе, – объявила я, но все равно подвинулась. Не стоять же забором, закрывая собой проход.
Северянин двинулся следом за сундуком, медленно плывшим в сторону кареты.
– Пришла попрощаться?
– И отдать тебе двадцать шейров.
Гаррет остановился. Не смущаясь, я выдержала внимательный взгляд.
– Мог бы сказать, что просто хочешь уехать из академии, я бы так не усердствовала с кусачим заклятием. Поясница болит?
Он смотрел с нескрываемым любопытством. Неожиданно вспомнилось, по какому месту Гаррет отходил меня шестом во время поединка. Пока он из вежливости не спросил, нормально ли мне сидится, я быстро предложила:
– Если хочешь мазь от ожогов, то у меня есть. Или в Норсенте не принято проявлять заботу о противниках?
– Так вот оно какое чувство, – задумчиво протянул он на диалекте.
– Чувство? – ежась от холода, уточнила я.
– Когда ты не бесишь, а ведешь себя мило.
Я издевательски хмыкнула и встряхнула кошель, пытаясь, так сказать, натрясти двадцать шейров.
– Оставь их, – отказался он принимать монеты.
– Спасибо, конечно, но у меня теперь денег предостаточно.
– В таком случае разве из справедливости ты не должна предложить половину выигрыша? – полюбопытствовал он.
– Это будет считаться преступным сговором.
– Ты можешь пригласить меня на свидание, а я, так и быть, соглашусь, – с нахальной белозубой улыбкой предложил Ваэрд.
– Не мечтай.
– Тогда отдай в какой-нибудь приют для брошенных химер.
– В приют? Двадцать шейров? Хорошо, маэтр меценат. Укажу твое имя, – легко согласилась я и протянула замерзшую руку для рукопожатия: – Прощай, Гаррет.
– Увидимся, Адель. – Он заключил мои ледяные пальцы в теплый кокон шершавой мозолистой ладони, привыкшей держать тренировочное оружие.
– Возможно, когда-нибудь, – согласилась я, осторожно освобождая руку – Ты ведь узнаешь меня на улице?
– У меня хорошая память. Вряд ли я забуду тебя до понедельника.
– До какого понедельника? – опешила я.
Что значит «до понедельника»? Это какое-то местное выражение, мол, встретимся, когда на скалистой гряде запоет драконова химера. В Шай-Эре это означает «никогда».
– Я вернусь через выходные, – пояснил он. – Просто предупреждаю тебя, чтобы ты не удивлялась.
Другими словами, он не планировал возвращать компенсацию, которой сам же и кичился.
– Поздно! Уже удивилась! Какого демона тогда я пытаюсь быть с тобой милой на холоде? Как дура, пришла тебя проводить и попрощаться навсегда! Что за странное «навсегда», если оно длится неделю?
– Я сказал, что не смогу взять второй академический отпуск, у меня только первый закончился.
– А я ответила, что тебе стоит что-нибудь придумать, чтобы не потерять лицо!
– То есть моральной и материальной компенсации тебе недостаточно? – развеселился Ваэрд и кивнул на кошелек в моих руках. – Ты хочешь крови, свирепая Адель, и не собираешься зарывать топор войны? А я все еще планирую получить в этом году степень магистра.
– В таком случае для чего ты настаивал на дуэли, если просто собирался проиграть? – с обвинительной интонацией вопросила я.
– Я не собирался.
Слова упали, как стеклянные шарики, звонкие и хрупкие. Некоторое время мы смотрели в глаза и не произносили ни слова. В опустившейся на наши плечи холодной тишине забили башенные часы. Басовитые, кряхтящие перекаты разлетались по темным окрестностям стариковским ворчанием.
– И ты заставил бы меня покинуть Элмвуд? – спросила я.
– Да, – просто согласился он.
– Чудесно! Целых пятнадцать минут я считала тебя хорошим парнем, который попытался красиво решить некрасивую ситуацию. Теперь мне стыдно, – произнесла я резче, чем хотела и припечатал кошель к груди Гаррета. – Забери компенсацию.
Северянин не пошевелился. Со звяканьем кожаный кисет ударился о брусчатку у нас под ногами и принялся сам собой наполняться монетами. Когда я попыталась обойти Ваэрда, он схватил меня за локоть и резко повернул к себе лицом.
– Как же ты бесишь, Адель Роуз! Ты же милая девушка, пока молчишь. Но только отрываешь рот, как обязательно выведешь из себя.
– Отпусти!
– Стой на месте!
Одним плавным движением он вытряхнулся из пальто и уверенно накрыл им мои плечи. Теплый тяжелый кокон, пахнущий льдисто-горьковатым запахом мужского благовония, окутал до самых пяток.
– Что ты делаешь, Гаррет?
– Разве не очевидно? Не даю тебе простудиться. Не смей его снимать! – цыкнул он, когда я настырно попыталась скинуть одежду на брусчатку. Схватил длинные рукава, болтавшиеся в районе моих коленей, и связал узлом, как пояс.
Не представляю, как я выглядела со стороны. Наверное, не краше чокнутой в смирительном… пальто. Еще и кудрявые волосы торчали в разные стороны.
В общем, Гаррет Ваэрд умудрился за пять секунд довести меня до рефлексии, и пока я ей с наслаждением предавалась, нисколько не смущаясь, нагнулся за кошелем.
– Знаешь, как любит говорить мой дед?
– Понятия не имею, – сквозь зубы процедила я.
– Только безумец раскидывается деньгами. А уж, поверь, мой-то дед себе может позволить красивые и глупые жесты. Если что, это не позерство, а констатация факта.
С серьезным лицом он сунул полный кисет в глубокий карман завязанного на мне пальто, и от тяжести монет одежду перекосило на одно плечо. Меня тоже невольно перекосило. Ворот врезался в шею.
– Мы обсудили начало, но не добрались до финала. А сначала ты зарывалась, Адель. Тебя очень хотелось приструнить. Совсем, как сейчас, – хладнокровно уточнил он. – Но оказалось, ты умеешь и удивить, и заставить себя уважать. Если бы все шай-эрцы добивались цели с таким упорством, вы выиграли бы войну.
– Мы и так ее выиграли! – рявкнула я и смущенно огляделась по сторонам, проверяя пустынный двор. Вдруг кто-нибудь услышал, как студентка из Шай-Эра посреди северного полуострова вопит о победе в полузабытом конфликте.
– Нет, вы предложили подписать мирный договор, – педантично поправил Гаррет. – Согласились на ничью.
Поверить не могу, что прицепилась к нему! Не настолько во мне сильна память предков, чтобы цапаться из-за событий из учебников истории.
– А если бы я приняла ничью?
– Полагаю, нам не о чем было бы спорить. Добрых снов, Адель.
Оставив меня в пальто с перемотанными рукавами, как ни в чем не бывало Ваэрд повернулся в сторону экипажа. Пока мы бурно выясняли отношения, сундук привязали к днищу. Теперь слуга мялся возле открытой дверцы, всем своим угодливо-кротким видом демонстрируя, как трепетно они с кучером ждут молодого хозяина.
– Гаррет! – сдержанно позвала я. – Рукава развяжи.
Наглец не подумал подойти! Он протянул руку, схватился за узел и нахально дернул меня к себе. Под звон монет в кошеле, оттягивающем карман, я сделала несколько мелких семенящих шажочков и очень захотела северянина лягнуть, но пришлось просто скрипнуть зубами – в длинном пальто маневр был невозможен.
– Все-таки почему ты дал мне выиграть? – спросила я, пока он распутывал рукава. – Что заставило тебя передумать?
– Так и не поняла?
– Если бы поняла, то не спрашивала.
– Логично… Ты мне нравишься, Адель.
– В каком смысле? – опешила я.
Ваэрд поднял глаза. От острого взгляда по спине побежали мурашки.
– Абсолютно во всех.
Глава 7
Очень странные дела
Признание, как заклятие черной магии, крепко связало и превратило нас из непримиримых противников в сообщников. Общий секрет? Химеров ужас!
