Каким-то непонятным образом степняк сделался личным целителем для этих обормотов. Он был их старше всего на год, кого-то на два, а ему казалось — на целую жизнь. В Степи все же детям дается гораздо больше свободы. К примеру, Раиль уже лет с пяти-шести мог самостоятельно дойти до дедова дворца или больницы, да и в школу ходил самостоятельно, а этих мальчишек не отпускали без сопровождения до самого поступления в университет. Да и сейчас Оберлингов забирал шофер на мобиле.
Раиль жил в городском доме Оберлингов. По сути, в доме этом жил его дядя Максимилиан. Впрочем, что значит, жил? Он там ночевал. Иногда. Довольно редко. Словом, у целителя в распоряжении имелся практически целый дом.
Когда компания это поняла, буквально вся переселилась к нему. Они учили там уроки и писали работы, а потом только ехали по своим домам, а Браенг и вовсе повадился оставаться ночевать. Часто ночевал и Стерлинг-младший. Он вообще домой не возвращался, когда в столицу наведывался его дед. Юноша по секрету рассказал Раилю, что дед как-то неправильно на него смотрит и всё норовит то приобнять, то ущипнуть. Словом, старый извращенец. О бабке Анне (той самой, которую выдали замуж по закону "о свадьбе под виселицей") внук отзывался тоже нелестно, именуя ее не иначе как "старой сукой". Раиль ему сочувствовал. У него проблем с родней не было.
Канцлеру же «присматривать» за обоими мальчишками сразу выходило гораздо проще. Его эта внезапная дружба удивляла — всё же парни были совершенно разными, но в целом он находил ее полезной не столько для Раиля, сколько для Джеральда, которому не помешают друзья-целители. А то, что сын ночевал у приятеля, его не смущало — во всяком случае, его агенты уверяли, что ни у одного из мальчишек никаких противоестественных наклонностей нет. Степняк-то понятно — для него подобное немыслимо, а вот в роду Браенгов прецедентов было немало, но, к счастью, сына это миновало.
Сам Кирьян прекрасно понимал, отчего он такой. Во-первых, это остатки того самого давнего заклятья, и по сей день заставлявшего Браенгов вожделеть представителей королевского рода. Ему-то крупно повезло: у него была Бригитта — вот уже много лет единственная женщина в его жизни. А в те давние времена, когда ее не было, и он осознавал, что смотрит на своего младшего приятеля Эстебана совсем не так, как на друга и будущего короля — вот тогда это был ад. А во-вторых, его постоянно били мальчишки из школы, а для оборотня, да еще сильного оборотня, это просто невыносимо. Он жаждал им отомстить, ответить, возможно, унизить… А еще хотелось избавиться от этого наваждения, и женщины ему в этом никак помочь не могли, хотя он очень старался выкинуть все эти глупости из головы. Мужчины, впрочем, тоже не помогали, хотя обнаружить одного из своих ярых обидчиков в борделе — разумеется, уединившегося с юношей — оказалось очень забавно. А когда Кирьян узнал его тайну, понял, и почему тот его задирал. Хотя ни друзьями, ни любовниками с лордом Стерлингом они так и не стали — как человек тот был ему глубоко неприятен.
И отомстил он ему очень удачно (до сих пор вспоминал ту крошечную интригу с откровенным удовольствием), буквально вынудив жениться на бывшей любовнице лорда Оберлинга Анне. Та, конечно, женщина красивая, да еще и с королевской кровью — внучка мятежного принца Доминиана и Шарлотты Браенг, но помимо этого была еще и убийцей третьей супруги своего любовника, и вообще, женщиной с нелегким характером. Брак этот, как знал Кирьян, стал пыткой для обоих супругов: Стерлинг жену терпеть не мог, а Анна его презирала, но двоих сыновей им пришлось родить. Словом, месть удалась сполна.
Оставалось только надеяться, что у сына интересы совсем не такие, как у отца, впрочем — Кирьян его в любом случае поддержит, как поддерживал когда-то старшую сумасбродную дочь.
***
Кирьян оказался прав. Джеральда мужчины не интересовали, а вот девушки — очень даже. Раиля они тоже интересовали, но скорее в практическом плане. Физическая любовь всегда выступала для целителей в первую очередь источником энергии — во всяком случае, юноша именно так считал. В один из вечеров, когда друг остался у него ночевать, степняк этот вопрос решил затронуть.
— Джерри, а у тебя секс был вообще? — полюбопытствовал Раиль у Браенга. — По-настоящему, с женщиной?
— Угу, — проворчал сонно Джеральд. — Много раз.
— И как оно?
— Ну так… приятно. А у тебя?
— И у меня был, — уныло пробормотал Раиль. — Знаешь, какие в Степи девчонки…
— Да откуда мне знать… У нас-то служанки только, они на всё согласные… Ну и дом утех.
— О, Джерри! — оживился степняк. — А ты там был? Ну, в доме утех?
— Упал, что ли? Отец узнает — убьет. Я ж несовершеннолетний. Да и денег где взять? Мне ж только на извозчика выдают.
— Слушай, ты сын канцлера. И у тебя нет денег? Как так-то?
— Молча, — огрызнулся галлиец. — Одежду мне отцовский портной шьет, кормят во дворце, на всякие там мероприятия со мной кто-нибудь таскается. В лавках у меня кредит — что хочу, то и беру, а счет отцу на стол. Как ты себе представляешь сходить в дом утех в кредит?
— Джерри, ты идиот, — вздохнул Раиль. — Очень просто. Покупаешь какую-нибудь ерунду, продаешь ее кому-нибудь — и у тебя есть деньги. Сомневаюсь, что твой отец будет вникать, сколько у тебя зажимов для шейного платка.
— Ага, ты у нас умный. Тут все как я. Всем нужны деньги. А не зажимы.
— Мне нужна новая куртка, — в пространство сказал Раиль. — Ты мне рукав порвал.
— А деньги у тебя есть? — оживился Браенг.
— А как же. Я же самостоятельно живу. Между прочим, один в дедовом доме. Ну теперь, конечно, не один. Ты же тут поселился как таракан — никак тебя не вывести. И вообще, для целителя деньги не проблема. Я в больнице подрабатываю.
Это было правдой. Раиль не любил терять зря времени, и свободные от учебы дни проводил в одной из больниц города. Разумеется, не в той, куда приходили бедняки, — там ему явно не заплатят, а в одной из самых богатых. Это и связи, и заработок. Раиль в Степь возвращаться не собирался, и отца не понимал — почему Аяз не остался придворным лекарем? Что его ждет в степи? Сломанные ноги и холера? Нищие больные? То ли дело здесь, в Галлии, где для тех, кто мог заплатить, создавались совсем другие условия: и большие чистые палаты, и приветливые врачи, и самые лучшие лекарства. Юноша знал, что целитель он сильный, совсем как отец, а может стать еще сильнее, ведь дар он начал развивать гораздо раньше — так для чего ему тратить свои силы напрасно, если можно сделать великолепную карьеру?
Вот только развитие целительского потенциала упиралось в одну небольшую проблему. Самый быстрый способ расширить пределы своего дара — это постоянно выкладываться по полной. Но восстановление — процесс длительный; а самый быстрый способ ему недоступен ввиду того, что степняк несовершеннолетний. Если в Степи он еще как-то мог найти себе женщину… Да кому он врет! Жениться Раиль пока не хотел, а просто так с ним ни одна девушка бы в шатер не зашла. А в Галлии совершеннолетие и вовсе наступает в двадцать лет. Браенгу хорошо — у него служанки есть. А у обычного студента дела обстоят гораздо хуже. Его даже в публичный дом не пустят.
Или пустят?
— Джерри, а если я заплачу, ты пойдешь со мной в бордель?
— Нас не пустят, — меланхолично отозвался из темноты сын канцлера. — Мне пятнадцать, тебе шестнадцать. Нам даже дверь не откроют.
— А как они узнают, сколько нам лет?
— Наверное, там не дураки работают, — пробурчал Джерри. — По нам будто не видно.
— А если одеться нормально? Усы там приклеить — тебе, естественно, у степняков усов не бывает… Пролетку взять…
— Во-первых, не пролетку, а мобиль — на пролетке сейчас нищеброды ездят, а во-вторых — я нормально одеваюсь.
— Ты одеваешься, как малолетний придурок, — ухмыльнулся в темноте Раиль и тут же охнул от прилетевшего ему в голову сапога.
Чего было у Браенга не отнять — так это феноменальной меткости. Он всегда попадал в цель. На некоторое время воцарилось молчание, а потом Джерри спросил:
