Одиночка. Том IV (СИ) - Лим Дмитрий

Она припарковалась в двух кварталах от цели, на пустыре у старой берёзовой рощицы. Катя вышла из машины в простом тёмном плаще с капюшоном и растворилась в межсезонной мгле.

Её шаги не оставляли следов на раскисшей земле, тело не напрягалось, навык скрытности работал в фоновом экономичном режиме: никаких звуков, никаких всплесков. Она была просто тенью, скользящей между гаражами и покосившимися заборами.

Улица, где жил Войнов, оказалась тупиковой, упирающейся в рыжий от глины пустырь. Сам дом с тёмно-зелёной крышей и приземистый амбар стояли в глубине, за невысоким забором.

Катя замерла в десяти метрах от калитки, слившись со стволом широкой ели. И в этот момент её взгляд, настроенный на поиск, выхватил деталь. Не у дома, а слева, на противоположной стороне улицы. Неприметная, заляпанная грязью «Лада-Самара» цвета мокрого асфальта. «Каблучок».

Стекла чуть приоткрыты для вентиляции, на лобовом — ни капли конденсата. Машина не холодная. В ней кто-то сидел.

Катя не шевельнулась. Она замедлила дыхание, сузив фокус восприятия. Через пять минут водительское стекло опустилось на сантиметр, и из щели выплыла тонкая струйка сизого дыма.

Пассивное наблюдение.

Профессионал.

Но не её уровня.

Он смотрел не просто на дом. Его внимание фокусировалось попеременно на входной двери, на окнах амбара и на подходах к участку. Таксисты так не дежурят.

Оценка заняла мгновение. Подход с тыла был перекрыт открытым пространством пустыря. Прямой — слишком заметен.

Она отошла назад, обогнула квартал и приблизилась сбоку, со стороны соседского заброшенного огорода. Её движения были лишены какой-либо резкости, плавны и неотвратимы, как течение подземной реки.

Она ступала по лужам, не создавая ряби, обходила хрустящий мусор, не издавая звука. Через три минуты она оказалась в пяти метрах от заднего бампера «Самары», скрытая густой порослью облепихи.

Ещё минута на анализ. Один человек. Дыхание ровное, сердцебиение слегка замедленное — состояние собранного ожидания.

«Оценка», — активировала она навык.

В ту же секунду она уже знала, что перед ней.

В салоне «каблучка» пахло табаком, кофе и потом одного мужчины. Внутри был охотник, не сильный, примитивный. Не соперник.

Катя действовала без предупреждения. Она не стала открывать дверь. Её рука в тонкой перчатке впилась в верхний край рамки водительской двери. Раздался короткий приглушённый скрежет рвущегося металла, и вся дверь, вместе со стеклом и замком, отлетела в сторону, будто её сорвало взрывной волной.

В следующее мгновение она была внутри салона. Её левая рука обхватила горло сидящего мужчины, пригвоздив его к подголовнику, а правая, сложенная в подобие когтя, упёрлась ему в висок. Холодное точечное давление живой стали.

— Шевельнёшься — твой мозг превратится в омлет, — её голос прозвучал в тесном пространстве салона тише шелеста дождя, но с такой плотной, вещной интонацией, что тело мужчины мгновенно обмякло, подчиняясь древнему инстинкту.

Он был крупным, лет сорока пяти, с лицом, испещрённым мелкими шрамами, но сейчас его глаза были круглы от животного ужаса.

— Советую сразу сказать, кто ты такой, — сказала Катя, не ослабляя хватки. — Я S-ранговая охотница, Екатерина Капризова. Человек, за которым ты следишь, — мой друг. И поверь, мне ничего не стоит убить тебя.

Её пальцы слегка сжались, и мужчина застонал, ощущая, как кости черепа начинают поскрипывать под нечеловеческим давлением.

«Давление, ментальное, — активировала она ещё навык. — „Бездна“. Пускай он думает, что сейчас дохнет».

— Хугарден… Виктор, — выдавил он, с трудом глотая воздух. — Частный… детектив.

— Врёшь. Ты охотник. Я чувствую, когда ты лжёшь, — её палец сместился на миллиметр, и в виске заныла острая сверлящая боль. Он вскрикнул.

— Я наёмник! На парня! Из этого дома! Громова! Мне… мне заказали найти и ликвидировать!

Катя не моргнула. Её внутренняя картина мира лишь слегка сместилась, обретая новые мрачные детали.

— Кто заказчик?

— Семья… — Хугарден захрипел, его глаза забегали, ища спасения. — Семья Громовых. Савелий Громов. Он… он хочет, чтобы пропал его племянник. Сын его покойного брата. Наследник. Он считает его… ошибкой. Позором. Парень сбежал от них, скрылся… из-за него не получается получить наследство! Теперь дядя хочет закрыть гештальт.

Информация ложилась ровно, как пазл. Всё сходилось. Не система «ОГО», не ревнивые конкуренты по гильдии. Семейная разборка. Самое грязное и предсказуемое.

— Почему именно ты? Почему не их внутренняя служба? Родовая гвардия? — Катя пристально смотрела ему в глаза, читая микродёргания мышц, вспотевание кожи. Она видела правду ещё до того, как он её произнесёт.

— Потому что… — он замолчал, поняв, что сопротивление бесполезно. — Потому что это вне закона даже по их внутренним понятиям. Кровь на кровь. Если раскроется — скандал. Да и родовая гвардия — больше половины — на стороне покойного брата Савелия. Они не причинят вреда наследнику!

— Хм…

— Намного проще нанять аутсайдера. Меня. Я… я специализируюсь на тихих ликвидациях. Без шума, без следов. Должен был выглядеть как несчастный случай. Падение с высоты, отравление угарным газом в гараже… что-то такое.

Катя медленно отпустила его горло, но её правая рука осталась у виска. Она откинулась на пассажирское сиденье, оценивающе разглядывая «детектива». Страх в его глазах постепенно сменялся тупой покорностью. Он был инструментом. Дорогим и острым, но всего лишь инструментом.

— Сколько тебе заплатили? — спросила она уже из чистого любопытства.

— Десять миллионов… сейчас. Ещё двадцать — по факту.

— Дешёвка, — холодно констатировала Капризова. — Когда должен был быть «несчастный случай»?

— Да давно… Он пропал больше недели назад, когда я его нашёл, и только вчера объявился… Я вёл наблюдение, выявлял паттерны. Сегодня Громов впервые вышел из дома и… ушёл в амбар. Так и не вышел до сих пор!

— Твои действия⁈

— Я планировал подождать… когда он выйдет из амбара, и ночью… убить.

— А скрыть тело?

— Сжечь… нету тела, нет улик.

«Нет слова „нету“…»

— Встань, — приказала она. — Возьми телефон. Позвони Савелию. Скажи, что задание выполнено. Что Громов мёртв. Что ты лично проверил.

Хугарден остолбенел, глядя на неё с немым вопросом.

— Но… он потребует доказательств! Фото, видео…

— Скажи, что труп уничтожил, чтобы не оставлять следов. Скажи, что будешь ждать вторую часть оплаты на офшорный счёт. Если он начнёт давить — напомни ему, что у тебя есть запись вашего первого разговора о заказе. Страховка. Теперь делай.

Её тон не оставлял пространства для дискуссий. Дрожащими руками Хугарден достал одноразовый «мыльница-телефон», набрал номер. Катя слышала оба конца разговора. Голос Савелия Громова был сухим, безэмоциональным, деловитым. Он задал несколько уточняющих вопросов, получил заранее отрепетированные ответы и, слегка помедлив, согласился на перевод денег в течение суток. Ни тени сомнения, ни капли сожаления. Чистая бухгалтерия.

Когда звонок прервался, Катя взяла телефон из его рук и раздавила в ладони одним сжатием, превратив в горсть пластиковой крошки и пепла микросхем.

— Теперь слушай меня внимательно, Хугарден, — сказала она, и её глаза в полумраке салона светились ровным фосфоресцирующим светом хищницы. — А хотя… чего это я⁈ Спи.

Навык, который она активировала следом, заставил наёмника вырубиться. А вот потом…

Катя схватила наёмника за ногу и потащила к амбару, как мешок со щебнем. Тело Хугардена оставляло на раскисшей земле глубокий неаккуратный след — полная противоположность её собственному бесшумному подходу. Ей было плевать. Если кто и увидит, то уже будет поздно.

Она толкнула дверь амбара плечом, и тяжёлые полотнища со скрипом отъехали в стороны. Внутри не было ни старого сена, ни ржавого трактора. Катя замерла на пороге. В центре пустого запылённого пространства зиял разлом.