Одиночка. Том IV (СИ) - Лим Дмитрий

Глава 8

Екатерина Капризова S-ранг. Гатчина

Екатерина Капризова стояла неподвижно перед громадным акриловым стеклом океанариума. За стеклом медленно проплывала стая скатов, их тени скользили по её лицу, но она, казалось, смотрела сквозь них, в какую-то свою, внутреннюю бездну. Рядом, слегка нервно переминаясь с ноги на ногу, стояла Светлана Покайло, её голос, нарочито деловой, резал тишину полупустого зала.

— Я лично присутствовала на проверке, Катя. Все показатели — в рамках статистической погрешности для Е-ранга. Реакция на стандартные стимулы — на уровне тренированного обывателя. Даже чуть ниже. Силовое поле — едва фиксируется, кинетический выброс — в пределах двух сотых от нормы, — Светлана сделала паузу, ожидая реакции, но Капризова лишь слегка повернула голову, следя за одинокой акулой, замершей в толще воды. — Я видела, как он уничтожает боссов, но данные с персонального мониторинга подтверждают: Е-ранг. Ошибки быть не может. Протоколы верификации оборудования ты знаешь сама.

Катя, наконец, оторвала взгляд от воды и медленно перевела его на Светлану. В её глазах не было ни злости, ни раздражения — только тяжёлая абсолютная уверенность, настолько плотная, что от неё становилось трудно дышать.

— Оборудование фиксирует то, что ему показывают, — её голос прозвучал тихо, но отчётливо, заглушая даже гул систем жизнеобеспечения океанариума. — А он показывает ему именно Е-ранг. Ошибки быть не может.

Покайло замерла, пытаясь осмыслить сказанное.

— Но… Кать! Как это вообще возможно? Это же… я своим глазам верю!

— Своим глазам, — тихо повторила Капризова, и уголок её губ дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. — Света, твои глаза видели, как он в одиночку уничтожил трёх S-ранговых боссов⁈ И ты веришь им⁈ Такое разве возможно?

— Верю!

— А теперь они видят бумажку с печатью «Е-ранг». И мозг, такой правильный, такой логичный, уже отбрасывает показания глаз как ошибку, как глюк. Потому что бумажке верится больше. Как ты думаешь, во что поверю я⁈

Она снова повернулась к стеклу. Где-то в глубине мелькнула стайка серебристых рыбёшек, и тень от них пробежала по её скулам.

«Он не Войнов, он Громов. Из той же системы, что и я».

Света молчала, глотая воздух, который внезапно стал густым, как вода за стеклом. Её логичный протокольный мир дал трещину, и в щель задул ледяной ветер иного понимания реальности. Катя наблюдала за этой внутренней борьбой, не вмешиваясь. Пусть переваривает.

— То есть ты предлагаешь просто… сделать вид, что мы ничего не видели? — наконец, выдавила Покайло. — Катя, у нас есть регламент! Любой аномальный скачок, любое несоответствие между полевыми показателями и калибровочными тестами — это повод для углублённого исследования, вплоть до изоляции! Если с этим парнем что-то не так…

— С ним всё так, — отрезала Капризова, всё так же глядя в акриловую бездну. — Именно так, как должно быть. А твой регламент написан для «ОГО». Ни он, ни я не являемся работниками твоей структуры. Оставь парня в покое.

Мысленно она вернулась к тем мгновениям в разломе. Не к хаотической мощи, которую увидели все, а к тому, что заметила лишь она. Холодную, выверенную до микрона точность каждого движения Громова.

Отсутствие лишней траты энергии. Способность гасить обратные импульсы от своих же ударов так, что даже пыль оседала неестественно быстро. Это была не дикая сила прорыва, а мастерская работа мастера, идеально владеющего своим инструментом: собственной системой.

Разница между Катей и Сашей лишь в том, что её система была навязана, выжжена калёным железом, а его… Его, похоже, была врождённой. Или выбранной. Это делало его ещё более опасным и ещё более ценным.

— Я не понимаю, — слёзно проговорила Светлана, и в её голосе послышались нотки не профессиональной досады, а личной обиды. — Почему тебе наплевать? Ты должна нам, Катя! Я требую, чтобы ты приехала в Новгород и лично всё…

— Заткнись, Свет, — терпение Капризовой всё же лопнуло. — Не смей говорить со мной в таком тоне, если не хочешь напороться на дуэль.

Светлана отшатнулась, будто от реального удара. Её щёки залила краска, но не гнева, а чистейшего ужаса. Предложение дуэли от Капризовой не было фигурой речи. Это был формальный вызов, который в их кругах либо отклоняли с немедленными извинениями, либо принимали, заранее зная исход.

— Я… прости, — выдавила она, опустив глаза. — Я не хотела тебя задеть. Просто ситуация выходит за все рамки.

— Правильно. За твои рамки, — Катя смягчила тон, но лишь наполовину. — И останется за ними. Ты хочешь понять, почему мне «наплевать»? Потому что это не моё дело. И не твоё. Это дело самого Войнова.

— Но что, если он опасен? — уже тише, почти шёпотом, спросила Светлана. — Не конкретно для кого-то, а… в принципе. Я верю, я понимаю, что он скрывает силу! И такая мощь, скрытая за таким фасадом… способная обмануть инициацию нашего…

— Всякая сила опасна, Свет. Вопрос — кто ею управляет. Бумажка с печатью тебе об этом не расскажет. Только глаза. Ты же сама сказала: своим глазам веришь. Вот и верь тому, что видела. Он мог сбежать. Мог отсидеться. Но он встал на пути трёх S-рангов. Где в этой картинке опасность для государства, для вас? — Катя повернулась к подруге, в её взгляде появилась усталая снисходительность. — Или ты считаешь, что все, кто сильнее вас, умнее, да и не слушается — должны сидеть в камерах под наблюдением? Начинай тогда с меня.

— Хорошо, — наконец, выдохнула Покайло, потёрла виски. — Допустим, ты права. Допустим, он… просто способный, и его не нужно трогать. Но протокол…

— … будет соблюдён, — закончила за неё Катя. — Внеси его в отчёт как Е-ранга. Подчеркни элемент везения и фактор внезапности. Начальству нужно красивое объяснение для галочки — дай им его. Они успокоятся, потому что логичная ложь для них удобнее, чем неудобная правда.

По губам Светланы пробежала тень чего-то, отдалённо напоминающего улыбку.

— То есть ты предлагаешь мне… солгать в официальном отчёте.

— Я предлагаю тебе написать правду, которую они смогут принять. Разницу чувствуешь?

— О, да. Колоссальную. — Света вздохнула, но её плечи наконец расслабились. Путь, даже кривой, был найден. — А что с тобой? Ты же его… патронируешь, что ли? Почему ты так… почему ты подводишь всё к тому, чтобы я отстала от него? Он твой друг⁈

«Друг. Пока что», — мгновенно пронеслось в сознании Кати.

Она позволила себе лёгкую, едва заметную усмешку.

— Я его наблюдаю. Мне интересно… — она поймала себя на том, что говорит вслух, и замолчала, махнув рукой. — Не важно. Просто оставь его в покое. Если ему понадобится помощь, он разберётся. Или попросит. А если на него кто-то нападёт, думая, что он слабенький Е-шник… — Катя снова посмотрела на проплывающую акулу, и в её глазах вспыхнул холодный хищный блеск. — Ну, это будет очень познавательное зрелище. Для всех сторон.

Светлана содрогнулась, поняв весь неозвученный смысл.

— Ладно, — просто сказала Покайло, собирая папку. — Я сделаю, как ты сказала. Но, Кать… — она замялась. — А если он всё-таки окажется не тем, кем ты его считаешь? Если он реально опасен? Ты же читала, что он нам помешал⁈

Капризова долго смотрела в глубь океанариума, где в синеватой мгле растворилась тень одинокого ската.

— Тогда, Свет, это будет моя проблема. И решать её буду я. Не ты, и не твой регламент. Договорились?

В её тихом ровном голосе прозвучала такая незыблемая сталь, что Светлана лишь молча кивнула. Диалог был исчерпан.

Новгород встретил Катю тоскливым осенним дождём, который не стучал, а шелестел по крыше её внедорожника, превращая спальные районы в размытые акварели серого и жёлтого. Хотя… сегодня обещали снег.

Она ехала медленно, почти не глядя на навигатор. Адрес Войнова — вернее, Громова — был вбит в память ещё вчера. Обухово. Тихий, почти дачный уголок на окраине, где среди современных таунхаусов, которые никому на хрен не нужны именно из-за района, затерялись старые, покосившиеся от времени дома с участками. Идеальное место, чтобы не выделяться. Или чтобы затаиться.