И, судя по словам командующего авиацией округа, окончательного решения по этим двум полкам пока ещё не было принято.
— А вот это очень правильный вопрос! — ткнул в его сторону пальцем Павлов. — Потому вот тебе мой приказ, — достав из ящика стола недавно написанный им документ, Дмитрий Григорьевич продвинул тот Копецу. — Насколько я помню, аэродромы у всей 43 дивизии забрали всего-то пару дней как.
— Да. В конце прошлой недели как раз перелетали на новые места, — оторвавшись от чтения текста приказа, тут же подтвердил Иван Иванович.
— Вот пусть назад на свои аэродромы пока и возвращаются. Я, как командующий округом, сдвигаю начало всех работ на тех аэродромах вплоть до ввода в строй никак не меньшего числа новых или же иных ныне реконструируемых, — одним росчерком пера вернул он в работу сразу 4 основных аэродрома. — Мы ведь там, надеюсь, не успели много чего сотворить? — и лишь после предъявления уже принятого им решения уточнил у присутствующих на совещании «строителей» статус работ. — Всё же, учитывая то, с каким безумным скрипом идут работы на прочих подобных объектах, мне даже как-то не верится, что там начали делать хоть что-то.
И говорить так ему было с чего. Катастрофическая нехватка рабочих рук, строительных материалов, обычной и специализированной техники самым пагубным образом сказывались на сроках исполнения работ.
В приграничных округах параллельно велось строительство столь огромного количества объектов, да к тому же службами и управлениям совершенно разного ведомственного подчинения, что неразбериха в строительной отрасли БССР творилась страшнейшая.
Пока одни цементные заводы с карьерами работали в 3 смены и даже так не успевали поставлять требуемые объёмы продукции, прочие подобные предприятия простаивали без дела из-за отсутствия необходимых согласований между ведомствами. Что в итоге приводило к вечному дефициту всего и везде на фоне… повсеместной безработицы.
— Не успели, товарищ генерал армии, — поднявшись со своего места, не сильно-то радостно отрапортовал капитан государственно безопасности Баламутов — начальник строительного управления округа, выступавший этаким связным звеном между армией и НКВД, силами строительных батальонов которого и должно было вестись это строительство. — Должны были начать работы ещё 15-го числа, но контингент, приговорённый к исправительно-трудовым работам, на места всё ещё не прибыл. Местных-то сидельцев мы уже давным-давно всех выгребли подчистую. Теперь вот ожидаем прибытия заключённых из России.
Наверное, при этом никто не удивился бы, узнай они, что работы на указанных аэродромах не начнутся даже к началу войны. Так они и простоят пустыми, пока туда не начнут слетаться жалкие остатки разгромленных авиаполков.
Только знать это совершенно точно не мог никто из присутствующих. В том числе и Павлов, обладавший определённым объемом лишь самой общей информации о грядущем и уж точно вовсе не знакомый с сотнями миллионов тех или иных деталей, что складывались в окружающую его ныне действительность.
— А наши там нигде не участвуют? — кивнув «чекисту-строителю» и махнув тому рукой, чтобы тот садился, уточнил генерал армии у начальника военно-строительного управления — военинженера 1-го ранга Дворкина, что «рулил» армейскими стройбатами и инженерными полками не занятыми на возведении оборонительных укреплений.
— Нет, товарищ генерал армии, — сверившись со списком указанных в приказе Павлова аэродромов и споро порывшись в своих рабочих бумагах, ответил он спустя минуту. — У нас и сил-то на ведение новых строек нет никаких. Уже половину запасников, которых призывали на двухмесячные военные сборы в апреле и направляли в стройбаты, пришлось отпустить по домам. И время сборов подошло к концу, да и… роптал народ много.
— Хмф! Роптал! — то ли фыркнул, то ли горько усмехнулся Павлов, прекрасно поняв, о чём именно так обтекаемо и немногословно говорит Дворкин. — Я бы на их месте тоже… роптал, — не сумев подобрать правильного слова, сыграл он той интонацией, которой было произнесено последнее слово. — Как там, кстати, движется расследование хищений и злоупотреблений при реконструкции аэродрома в Барановичах? — тут же уточнил командующий у своего главного контрразведчика, вынужденного заниматься ещё и борьбой на данном фронте.
Конкретно этот аэродром, как и ещё несколько площадок, начали переделывать и расширять ещё в прошлом году. Однако процесс изрядно затянулся по времени. И вот, наконец, случилось счастье. В первый день июня его вновь ввели в строй, собираясь сделать центральным местом базирования для новой 60-ой истребительной авиадивизии, окончательное формирование которой тормозилось лишь отсутствием техники, тогда как все структуры управления и даже пилоты уже сидели на низком старте.
Плюс там уже вовсю обживался один из двух отдельных разведывательных авиаполков ЗОВО, поскольку именно неподалёку от Барановичей был построен многоэтажный подземный бункер запасного командного пункта штаба округа.
Вот указанные авиаторы и должны были обеспечивать самое высокое военное начальство, как свежей разведывательной информацией, так и защитой от вражеских бомбардировщиков.
Но сколько же грязи вскрылось, когда на него в марте месяце заявилась ревизионная комиссия в лице заместителя Копца и собственно начальника контрразведки округа.
— Трое уже осуждены. По остальным фигурантам пока что идёт следствие, — на память ответил майор ГБ практически мгновенно.
— Трое — это те, кто отгрохал себе дачи, которым и царские генералы могли бы позавидовать? — уточнил Дмитрий Григорьевич, в памяти которого всплыли некоторые частные моменты данного дела.
— Они самые, — тут же подтвердил Бегма.
В будущем бывшему пенсионеру Григорьеву часто приходилось слышать фразу — «Сталина на них нет!». Так вот, попав в шкуру Павлова, знавшего на сотни порядков больше простого советского обывателя, он мог смело говорить, что Сталина и сейчас на всех, кого надо, катастрофически недоставало.
Сколько за последние 10 лет набралось репрессированных, посаженных в тюрьмы или отправленных в лагеря! Сколько было вовсе приговорённых к смертной казни! Но даже это всё не смогло искоренить главную беду человечества — беспредел полагающих себя неприкосновенными и неподсудными начальников всех мастей.
Ведь среди тех осужденных на разные сроки отбытия наказания или же расстрелянных немалую долю составляли именно что проворовавшиеся в край чиновники, директора заводов, руководители всевозможных баз и высокопоставленные военные. О чём после «развенчания культа личности Сталина» большую часть информации постарались замазать, скрыть или вовсе изъять, дабы многократно увеличить количество безвинно наказанных, которых, справедливости ради следовало отметить, тоже хватало в избытке. Всё же многие власть имущие подобным образом — через подведение человека под статью, сводили свои личные счёты, либо же освобождали пути построения карьеры для своих родных, близких, друзей. А уж сколько квартир с домами поменяли своих жильцов именно таким способом! Просто жуть!
Только вот нередко выходило так, что на место одних осужденных воров зачастую приходили точно такие же, только более наглые, самоуверенные и, конечно же всё ещё голодные, которые сходу начинали искать, как бы сделать свою личную жизнь максимально комфортной и сытой за чужой счёт.
А уж когда речь заходила о строительных организациях, что могли распоряжаться огромным количеством дефицитных в СССР строительных материалов, у многих вовсе срывало все клапана, включая даже аварийные.
Не обошла эта беда и 449-й строительный батальон как раз работавший в Барановичах. Выделяемый на строительство аэродрома цемент, кирпич, лес кругляк и пиломатериалы исчезали целыми железнодорожными составами, так сказать, в пути. С заводов или лесопилок материал уходил, а в работу так и не поступал по причине непоставки. Отчего лишь на один этот аэродром в итоге ушло почти 25 миллионов рублей, тогда как на весь 1941 год на строительные работы по всем армейским аэродромам суммарно отрядили всего 150 миллионов рублей. Что называется, прочувствуйте масштаб свершившихся хищений!
