Она недовольно пожевала губами, видимо, мысленно смиряясь, что с глупыми иностранками не договориться, и предпочла передать нас в руки напарника:
– Гор, к тебе пришли!
Андэш возник из превращенной в розарий подсобки и, сунув руки в карманы прилично замызганных рабочих штанов, с нахальной ухмылкой начал вальяжно приближаться.
– Ходите парами, гостьи из Шай-Эра?
– Я возвращаю тебе розу! – нахмурившись, с воинственным видом объявила Юна и даже указала пальцем в розовый куст. – Отдай письма.
Северянин не торопился превратиться в приличного человека и поступить по совести. Остановил на мне взгляд и спросил:
– Как прошел практикум? Попала к мастерам?
– Несмотря на то, что ты перепутал ингредиенты, – сухо отозвалась я. – Плохой из тебя помощник, Андэш.
– Извини, у тебя неразборчивый почерк, – хмыкнул он без капли сожаления и кивнул: – Ждите здесь. Сейчас принесу письма.
Через некоторое время он вынес перевязанную трогательно-розовой лентой пачку разноцветных мятых конвертов. Не потрудившись вытащить из кармана руку, другой он протянул письма Юне. Она забрала их молча, стараясь не смотреть в лицо обманщика, но пальцы заметно дрожали.
– Пиши, если станет скучно, – обидно хмыкнул он напоследок, повернулся к нам спиной и неторопливо отправился куда-то за кусты.
– Подержи, – процедила Юна, всучив пачку мне в руки.
Она проворно подхватила с садовой дорожки деревянное ведро с грязно-чернильной водой, явно перемешенной с какой-то прикормкой.
– Андэш!
Северянин оглянулся. Я успела отскочить в сторону прежде, чем в парня полетел маслянистый поток. Вода ударила в грудь, мгновенно промочив одежду, на лицо и растрепанные волосы попали грязные брызги. В воздухе повеяло характерным зловонием разведенного в воде компоста.
Поверить не могу, но Юна все-таки окатила его водой с ног до головы!
– Ты рехнулась?! – заорал Андэш, пытаясь стряхнуть промокшую рубашку, но та прилипла к телу. На дорожку стекало, капало с кончиков длинных прядей. – Ты облила меня компостом, идиотка!
– Сам такой! – взвизгнула Юна, неожиданно не сумев придумать никакого сочного ругательства, тогда как у меня в голове их крутилось не меньше двух десятков, и все исключительно нецензурные. – Это тебе за то, что целый год притворялся другим человеком!
– Знаешь, что, чокнутая… – процедил Андэш, резко приближаясь.
Пришлось спуститься на мокрую дорожку и выставить руку, не позволяя ему пройти дальше.
– Стой на месте, Андэш! – тихо произнесла я.
Перекошенный от ярости, он перевел взгляд с побледневшего от страха лица Юны на мою выставленную ладонь.
– Юна Риз из Шай-Эра, за принесенное оскорбление я вызываю тебя на магический поединок! – сквозь зубы прошипел он. – Время и место назову позже.
Вызов, словно заклятие черной магии, мгновенно отрезвил соседку. Она прижала опустевшее ведро к животу и растерянно посмотрела в мою сторону, словно ждала хорошего совета.
– Если тебе хочется опозориться, Андэш, то она примет вызов, – тихо проговорила я, и подружка за плечом испуганно пискнула, что, видимо, означало резкое несогласие вставать в турнирный круг. – Но у нее будет замена.
– Ты? – бросил Андэш.
– Гаррет.
– Он не выйдет со мной на арену, – гадко усмехнулся северянин.
– Если ты знаешь, что он откажется, то и колебаться не стоит, скажи? – безбожно блефовала я, в общем-то, тоже уверенная, что Гаррет никогда не встанет в турнирный круг против сводного брата, которого, по всей видимости, всю жизнь прикрывает. – И когда ты ему проиграешь, выйдешь в центральный холл и с балкона громко-громко расскажешь всему Элмвуду, как под именем старшего брата отправлял письма в Шай-Эр и водил за нос хорошую девушку. Это будет компенсацией. Идет?
Андэш буравил меня злым взглядом. На лице, перепачканном подсыхающими подтеками, ходили желваки. Не произнося ни слова, он развернулся и широкими шагами направился в подсобку.
– И мы заберем розу! – крикнула я в спину побежденному противнику.
Больше глупости он не сделал и не повернулся. Правильно! Вдруг прилетит в лицо ведро, коль воду из него уже выплеснули.
– Зачем нам это отвратительное растение? – рассердилась Юна, явно не желая тащить тяжелый горшок обратно в общежитие.
– Не обижай Эдварда, иначе он расстроится и перестанет светиться, – проворчала я.
Вечером, когда на Элмвуд опустила темнота и загорелись призрачные уличные огни, Юна устроила официальное прощание с дурацкой историей. Она перечитывала письмо, потом заставляла испещренный строчками лист сворачиваться птичкой и выпускала на свободу из раскрытого окна. Сбежать бумажным летуньям, правда, не удавалось. Они в два счета взрывались яркой вспышкой. Даже пепла не оставалось!
Что говорить, а высшую магию с бытовой было сравнить невозможно. Нам такие сложные заклятия не преподавали.
– Странно, – задумчиво произнесла Юна, словно не замечая, что выпустила из комнаты тепло, но запустила запах дыма, – некоторых писем не хватает.
– Хочешь их вернуть? – спросила я, подходя к окну.
В воздухе горела очередная огненная птица.
– С меня достаточно дружбы по почте, – меланхолично протянула Юна, запуская следующую летунью.
– Эй, вы там, на четвертом этаже в женском корпусе! – заорал снизу хриплый голос.
Невольно мы обе перевесились через подоконник и посмотрели, кто кричал. Оказалось, что на тронутом желтой осенней краской газоне размахивал лопатой комендант, словно недвусмысленно намекая, что за самовозгорающиеся птички готов нас прикопать тут же, под окошками общаги.
– Немедленно прекратите хулиганить, иначе оштрафую!
– Проклятие!
Мы резко захлопнули окно и скатились с подоконника на пол.
– Как ты думаешь, оштрафует? – пропыхтела Юна, прижимая к груди остатки писем.
– Может, повезет, и он не сможет вычислить комнату? – прошептала я, словно смотритель мог услышать наш разговор, стоя четырьмя этажами ниже, на увядающем газоне. – Хотя давай просто не откроем ему, если будет стучаться.
– Эдди, – тихо позвала Юна. – Спасибо.
– За что? – не поняла я. – Ты же сама ему мстила, я просто присутствовала.
– За все. Ты моя единственная настоящая подруга.
Хорошо, что она не добавила «боевая».
Глава 10
Стихийная магия для начинающих
Субботнее утро началось ни свет ни заря. Как подорванная на бочке с порохом, я вскочила с кровати под кукарекающий шар, заткнула его привычным движением руки и, пошатываясь ото сна, добрела до окна.
Погода не радовала ни меня, ни новый день. Затянутое в серую хмарь небо по-прежнему давило на квадратные башни замка, но деревья, в последние дни незаметно обрядившиеся в разноцветные осенние одежды, стояли не шелохнувшись, покойные и сонные. Только в Норсенте я поняла, что день без пронзительного, холодного ветра можно считать совершенно прекрасным и пригодным для прогулок.
Накануне Илвар, наставник по стихийной магии, объявил полевой практикум на полигоне. Видимо, надеялся, что на свежем воздухе в бездарных шай-эрцах проснется если не талант обуздать стихию, то хотя бы желание прикладывать чуть больше усилий к ее покорению. Хотя, кажется, куда уж больше!
Выкупавшись, я наскоро высушила волосы, свернула их небрежным пучком и натянула спортивную форму. Элмвуд еще спал и не торопился просыпаться. На улице царили пустота и вязкий холод, от которого не спасала теплая стеганая жилетка.
Я сунула нос поглубже в высокий воротник, спрятала руки в карманы и через тихий парк, замерший в ожидании листопадов, зачастила к калитке в замковой стене, выходящей на полигон.
– Доброе утро, Адель, – появился из ниоткуда Гаррет.
Северянин шагал рядом, не пытаясь подстроиться под мою семенящую походку. Он был одет в теплый жилет, кожаные перчатки и глупую вязаную шапку, торчащую на голове колпаком. На щеках и подбородке темнела щетина. Этот неожиданный штрих, говорящий всего лишь о том, что утром парень банально поленился побриться, вдруг заставил пресловутых бабочек затрепетать в животе.
