– Я заметил, что ты стала другой после того, как побывала в Асгарде, – произнес старик. – Будто забыла то, что знала Лагерта. Мне кажется, асы забрали ее из этого тела и оставили в нем лишь свою валькирию…
Я опустила голову.
У меня в голове оставались воспоминания прежней хозяйки этого тела, но они с каждым днем становились все более блеклыми. И я уже не совсем понимала, что из них есть настоящие воспоминания, а что клочки моих ночных снов, имеющих мало общего с настоящим.
– Ничего не говори, – произнес Тормод. – Смертным не надо знать о делах богов, которые их не касаются. Если что нужно узнать – поинтересуйся у меня. А если людям покажется странной твоя забывчивость, можно сказать, что она эхо ледяной болезни, которая, к счастью, покинула твое тело. И эти слова не будут ложью, ибо не твоя вина, что вы с Лагертой обе побывали за кромкой мира живых, но вернуться смогла лишь ты. Кстати, как твое настоящее имя?
– Валентина…
– Вальентьина… – с трудом, но почти правильно произнес Тормод. – Красивое имя для небожительницы. Но трудное для языка смертных.
– Можно просто Валя, – улыбнулась я.
– Валья… Созвучно с «валькирия», только покороче, – улыбнулся старик. И тут же вновь стал серьезным: – Но больше никому не говори то, что сказала мне. Люди чтут все, что связано с миром богов, – но при этом и боятся его. И из этого страха у некоторых не очень умных членов общины могут родиться дурные мысли. Иногда то, что знаешь, лучше держать внутри себя. Просто чтобы не навредить и себе, и другим.
– Мне и общине очень повезло, что ты у нас есть, – улыбнулась я.
– Это мне повезло с вами, – улыбнулся в ответ Тормод. – Я живу в эпоху великих свершений и молю небеса дать мне еще немного времени, чтобы увидеть побольше. Смерти я не боюсь, но имею один недостаток – любопытство.
– Это очень хороший недостаток, который, скорее, достоинство, – заметила я. – И судя по тому, как ты ловко убил медведя, думаю, асы подарят тебе еще не один год жизни чтобы удовлетворить твое любопытство.
– Буду за это им очень благодарен, – усмехнулся Тормод. – А Каттегат находится в одном дне пути отсюда, возле истока соседнего фьорда. Богатая община, и укреплена лучше, чем наша. Отец возил тебя туда в детстве не раз, и Лагерта уж точно должна была знать, насколько далеко это поселение отсюда. Потому на будущее вопросы старайся задавать мне так, чтобы никто их не слышал.
– Поняла, – кивнула я, на всякий случай куснув себя за язык. Хороший способ для меня получше запомнить, что можно болтать этим языком, а от чего лучше воздержаться…
…Интересно, что у викингов, видимо, все рабочие процессы в общинах были синхронизированы по времени. Все одновременно убирали ячмень, заготавливали рыбу и товары для ярмарки. И когда над лесом и ближайшими скалами к небу взметнулись столбы черного дыма, наша община тоже была готова к тому, чтобы отправиться на ярмарку. Рауд поднес факел к огромной куче дров, собранных преимущественно из плавника – сырого дерева, прибитого волнами к берегу, – потому дым от нашего большого костра получился черным, густым и обильным.
В какой-то момент дым ненадолго перекрыли, натянув над костром бычью шкуру, которую быстро убрали.
– Три прерывистых дыма – это ответ соседям, что мы придем на ярмарку, где нам заранее заготовят торговое место, – тихонько пояснил мне Тормод. И хихикнул: – Правда, они даже не догадываются, сколько товара мы привезем на этот раз.
– А нам хватит места? – забеспокоилась я.
– Основную часть товара оставим на возах, – успокоил меня старик. – А на прилавки выложим лишь немного. Кому понадобится больше, сгрузим с возов, благо у нас их аж полдюжины.
…Собрались мы быстро.
Я даже как-то еще не успела привыкнуть к тому, насколько шустро и эффективно могут работать люди, с детства приученные к тяжелому ручному труду. Глядя на то, как викинги разделывали кита, выскабливали медвежью шкуру или рубили дрова для костра, я поневоле сравнивала этих людей со своими современниками и понимала – будь я в своем теле, вряд ли у меня получилось бы выжить в этом мире, где у любого представителя северного народа понижена чувствительность к холоду, желудки способны переваривать китовый жир и тухлое мясо без риска возникновения гастрита, а все мышцы тела могут быстро и эффективно работать как один слаженный механизм с раннего утра и до позднего вечера…
К наступлению сумерек шесть возов были заполнены товаром доверху, накрыты грубой тканью и надежно обвязаны веревками. А утром, с первыми лучами солнца, в наш транспорт впрягли мощных быков – и небольшой караван в сопровождении десятка воинов и полудюжины женщин выдвинулся в направлении Каттегата.
Глава 35
Дорогой, по которой ехал наш обоз, пользовались не часто. По сути, это была, скорее, тропа, пролегающая между скал и дубовых рощ. Трава тут местами росла высотой по пояс человека, а колеса возов то и дело натыкались на камни либо проваливались в ямы.
В целом поездка была весьма дискомфортной – кому приходилось ездить на телеге без рессор, тот наверняка поймет, что такое болтаться в большом деревянном корыте, к которому присобачили четыре колеса, по форме далеких от идеальной окружности.
Думаю, от такой болтанки я бы в своем теле уже блевала дальше, чем видела, заодно отбив пятую точку о плотно набитые мешки с товаром.
Но тело Лагерты на рефлекторном уровне было приспособлено к тяготам и невзгодам суровой средневековой жизни. Ее желудок совершенно никак не реагировал на тряску, а в телеге, сидя на мешках, она вела себя как опытный кавалерист, без раздумий, на автомате пружиня ногами, когда наше примитивное транспортное средство в очередной раз подбрасывало на новой колдобине…
Ну и мошкара, конечно, лютовала!
Возле фьорда ее гонял ветер, практически постоянно дующий то с моря на берег, то в обратную сторону. Здесь же, среди деревьев и скал ветру негде было развернуться, и гнусные насекомые целыми черными облаками набрасывались на путников. Опытные викинги несли с собой плошки с тлеющим лесным мхом и шерстью, смоченной китовым жиром, которые отчаянно чадили, хоть как-то отгоняя комариные тучи. Но все равно это не спасало от укусов летающих тварей, которые вообще непонятно чем питались, когда путников поблизости не было.
Однако при всех неудобствах путешествия стоило отметить, что природа вокруг была просто потрясающе красивой!
Густые леса в дымке утреннего тумана…
Величественные скалы, подпирающие вершинами низкие облака…
Солнце, своими нежными лучами освещающее великолепный пейзаж…
И, конечно, невероятно вкусный воздух, состоящий из прохладной свежести и аромата хвои, который кружил голову, словно легкое вино. Его хотелось пить, закрыв глаза от восхищения… Думаю, даже в тайге моего времени уже не получится так насладиться процессом простого дыхания, ибо человечество за пару столетий цивилизации умудрилось изрядно загадить планету, что отражается даже на глухих ее уголках, до которых прогресс еще не добрался…
Тормод сидел на передней телеге и где голосом, а где длинным копьем указывал оптимальный путь вознице, который управлял медлительным быком. Мне подумалось, что, наверно, при каждом успешном правителе есть такой вот «серый кардинал», который и совет дельный подкинет в непростой ситуации, и прикрикнет на сомневающихся, и, если что, лично насадит на копье того, кто посмеет рыкнуть в сторону опекаемого владыки. Даже не знаю, что бы я делала без этого крепкого старика, который с самой первой минуты моего переселения в тело Лагерты взял надо мной шефство. Можно считать, что мне с ним крупно повезло, – и надеюсь, что его отеческое отношение ко мне не иссякнет, ибо все хорошее в жизни имеет свойство заканчиваться…
Ближе к вечеру легкий ветерок донес до нас запах моря.
– Заночуем здесь, – сказал Тормод. – Ибо не дело напрягать соседей проблемами ночного размещения нас и нашего товара. А с рассветом сразу выдвинемся вперед, чтобы с третьими петухами въехать в Каттегат.
