Хёвдинг Эресунна в куртке с пышным воротником из волчьей шкуры первым выбрал меч, после чего ловко крутанул его над головой «восьмеркой», примеривая к руке оружие, и одновременно жутко заорав при этом. М-да, жутковато, наверно, выглядит, когда толпа таких мордоворотов идет в атаку, издавая лужеными глотками эдакие боевые кличи.
– А какова очередность поединков? – прооравшись, поинтересовался хёвдинг.
– Ее нет, – хохотнул Гуннар. – Все выходим на площадь, и каждый бьется сам за себя.
– Жестокая может получиться битва даже с тупыми мечами, – хмыкнул хёвдинг Большого Бельта, лицо которого было изуродовано двумя страшными, криво зажившими шрамами. – Но я такое люблю. Одину нравится с облаков любоваться на безумные схватки, даже такие, как сейчас, без крови и выпущенных кишок. А я всегда готов порадовать захватывающим зрелищем великого бога войны и победы.
– Ну, тогда мажем клинки кровью заморских червей и начинаем, – скомандовал Гуннар.
…Места для маневра на площади было достаточно. А вот идея битвы «каждый сам за себя» показалась мне довольно опасной. Драться предполагалось без доспехов и шлемов, кто в чем приехал, и удар со всей силы по черепу металлической полосой мог закончиться довольно печально…
Но, как говорится, назвалась королевой – добро пожаловать на ристалище, а там уж как кривая вывезет…
Меч и щит были рассчитаны на взрослого скандинавского воина и оказались для меня тяжеловаты. Таким оружием много не намашешь, хорошо, если сил хватит на десяток ударов, а потом плечо обязательно начнет отказывать…
Я, конечно, сделала поправку на физические возможности крепкого тела Лагерты, которые уже успела испытать достаточно, но все равно ни я, ни она не имели подготовки викингов, которые детскими деревянными мечами начинают махать, как только из колыбели вылезут. Потому все, что мне оставалось, это до поры до времени избегать прямого столкновения с участниками ристалища.
Гуннар сказал, что правил нет?
Отлично!
Значит, я буду играть по своим правилам…
К счастью, никто из викингов не воспринял меня всерьез.
Четверо хёвдингов тут же схлестнулись друг с другом двое на двое, и через несколько секунд от сокрушающего удара Гуннара щит вождя Большого Бельта раскололся надвое. Надо сказать, что и после этого хёвдинг продержался почти с минуту, теснимый сокрушительными ударами вождя Каттегата – но, попавшись на хитрый финт, открыл шею, куда и получил «смертельный» удар, сопровождающийся красной отметиной. Надо сказать, что он и правда чуть не закончился трагически, так как хёвдинг Большого Бельта выронил меч и, хрипя, схватился за горло – похоже, досталось трахее. Если она не сломалась – выживет. В противном случае ярмарка начнется с похорон…
Гуннар же, выключив из битвы одного из участников, метнулся было в мою сторону, но я скользнула вдоль торговых рядов так, что между мной и хозяином Каттегата оказалась пара хёвдингов, увлеченных рубкой. Оба примерно были равны по силе и мастерству, и никому пока что не удалось достать противника.
Гуннар церемониться не стал. Повернул меч и нанес его плоскостью удар по голове хёвдинга Эресунна, оставив тому на макушке широкую красную полосу.
– Сзади нечестно! – заорал хёвдинг, поворачиваясь назад, – и тут же получил от своего противника второй «смертельный» удар по той же самой многострадальной макушке. К счастью, хёвдинг Малого Бельта смягчил удар, иначе поборник честности мог бы рухнуть на площадь с расколотым черепом.
– Правил нет! – напомнил Гуннар – и ринулся на последнего оставшегося противника. Кроме меня, разумеется…
На этот бой смотреть было интересно. Похоже, схватились два сильных мастера меча, имевшие за плечами опыт не одной реальной битвы. Я аж подвисла немного, любуясь на мощь и скорость схватки…
Щиты у обоих разлетелись сразу, но это ни на что не повлияло. Оба противника умело парировали удары нижней третью своих клинков, которую в те времена часто и не затачивали, используя именно для этих целей, – либо ловко уклонялись от ударов, что в исполнении таких крупных бойцов выглядело почти как чудо…
Наконец викинги стали уставать. И вот уже у хёвдинга Малого Бельта алые пятна украсили бедро и левое плечо, но и на рукаве куртки Гуннара появилась красная отметина…
И это его явно разозлило!
Удары хозяина Каттегата стали заметно тяжелее, словно он хотел разрубить противника надвое. Даже кто-то позади меня в толпе проговорил:
– Кажется, Гуннар забыл, что это ярмарочный поединок, а не хольмганг…
В какой-то момент хёвдинг Малого Бельта немного замешкался – и тут же страшный удар упал на него сверху, в ложбину между шеей и плечом.
Я даже непроизвольно вздрогнула, когда явственно услышала хруст ломаемой ключицы. Раненый хёвдинг выронил меч, но Гуннар с красными от ярости глазами занес свой снова, чтобы добить противника, видимо, в пылу битвы и правда забыв, что поединок не смертельный…
Только раненому было все равно. Вместо того, чтобы попытаться уклониться от фатального удара, он тянулся к оброненному мечу, который уже ничем не мог ему помочь.
– Стой, Гуннар! – громко крикнула я. – Похоже, ты забыл про меня, хозяин Каттегата!
Глава 38
Гуннар развернулся на мой голос – и расхохотался.
– Ну да, как я мог забыть про маленькую дроттнинг Скагеррака? Должен признать, что ты довольно шустрая и хитрая воительница, и тебе по праву достанутся прилавки лишь чуть хуже моих. Только я боюсь, что от моего удара ты умрешь, и это омрачит наш праздник. Потому предлагаю тебе просто сдаться. В этом нет ничего позорного. Просто положи меч на землю и забирай себе второе место после моего.
Я и правда по сравнению с этим гигантом выглядела малышкой. Но его самоуверенная речь меня изрядно взбесила.
– Викинги не сдаются! – крикнула я, для убедительности встав в эффектную позу. Почти уже меч на плечо положила для убедительности, но вовремя вспомнила, что он крашеный – сама же оставишь полосу на плече, а судьи сочтут за нанесенный удар. – Ну, иди сюда, хёвдинг Каттегата, покажи, что ты умеешь работать мечом так же ловко, как и языком. Или боишься?
Я понимала, что сейчас очень сильно рискую…
Противник был в несколько раз сильнее меня, и если он рубанет со всей силы, попав куда надо, такой удар даже тупым мечом, скорее всего, отправит меня в Асгард к Лагерте и богам-спорщикам – если, конечно, они не привиделись мне в бреду…
Но я видела, что Гуннар подустал, сражаясь с остальными противниками, а я еще даже ни разу мечом не ударила. Ну и на моей стороне было преимущество в скорости…
И это Гуннар очень быстро прочувствовал…
Мои слова, как я и рассчитывала, привели его в ярость.
Взревев, словно раненый медведь, он ринулся на меня, собираясь одним ударом завершить поединок.
Но не тут-то было!
Его меч просвистел в воздухе – и проломил прилавок, возле которого я стояла мгновение назад. Отпрыгнув в сторону, я присела и попыталась достать мечом колено Гуннара – и чуть за это не поплатилась!
Вождь Каттегата был очень опытным воином. Выдернув меч из прилавка, он ударил назад с разворота, не глядя, словно у него на спине были глаза.
И попал…
По щиту, который я едва успела подставить…
Даже не знаю, что б со мной было, рубани клинок Гуннара по центру щита. Думаю, перелом руки был бы мне обеспечен. Но, поскольку меч викинга ударил лишь по краю, щит раскололся надвое, а моя рука мгновенно онемела. И плечо, чуть не вынутое из сустава, отозвалось резкой болью. Матерь котья, что ж за силища у этого человека?
Я чудом увернулась от второго удара, стряхнула с еле шевелящейся руки обломки щита – и принялась бегать по ристалищу.
А что мне еще оставалось?
Гуннар, хоть и уставший, оставался страшным противником, к которому я банально боялась приблизиться на расстояние удара меча. И сейчас ему ничего не оставалось, как носиться за мной по арене, надеясь прижать к одному из углов и наконец закончить этот поединок.
