Меня как-то попервоначалу удивило, что скандинавы, как и славяне, помимо прямого назначения использовали петухов вместо будильников. Но, с другой стороны, при отсутствии электрического освещения люди всей планеты жили просто: пока светло – работаем, как стемнело – ложимся спать. И для такого режима громогласное утреннее «кукареку» было весьма удобно… хотя с непривычки меня немного подбешивало. Ну, что делать. До приятной пробуждающей музыки на смартфоне еще примерно двенадцать столетий, так что хочешь не хочешь, а придется привыкать ко всему, что преподносит местная объективная реальность.
Ночь прошла на удивление спокойно – видимо, комарью не нравился запах близкого моря и костров, сложенных из вымоченного туманами валежника. А с утра Рауд прекрасно справился и без петухов, зычно заорав:
– Подъем, братья и сестры! Нас ждет ярмарка в великолепном Каттегате! Поторопитесь, пока наши добрые соседи не разобрали лучшие прилавки!
Глава 36
Мы поторопились.
Но, похоже, не успели…
Каттегат и вправду был великолепен – по меркам скандинавского Средневековья, конечно. Размер этого поселения раза в четыре превышал площадь, занимаемую нашей общиной. При этом его окружал надежный деревянный забор из заостренных наверху кольев высотой метра в три. Такой, пожалуй, штурмовать замучаешься с учетом того, что за забором через равное расстояние возвышалось шесть башен, с которых было бы очень удобно обстреливать штурмующих из луков.
А еще на стене возле ворот я увидела два стреломета, схожих с большими арбалетами, установленными на станках. Из такой баллисты, стреляющей стрелами-болтами без оперения, пожалуй, взрослого человека насквозь продырявить можно, а то и двух сразу.
С башен, кстати, наш караван заметили издали. Тормод, заранее привязавший белый кусок ткани к копью, помахал им особым образом, описав в воздухе несколько замысловатых восьмерок, увидел с ближайшей башни такой же ответный знак – и дал сигнал двигаться дальше. Интересно. Вряд ли противники – те же даны, например – знают секретные знаки, помогающие распознать, кто свой, а кто не очень. Так что у врага никак не получится замаскироваться под мирный караван.
Ну а для друзей ворота Каттегата распахнули заранее!
Внутри поселение не особенно отличалось от нашего. Просто длинные дома оказались заметно длиннее, и их было четыре, расположенных прямоугольником.
Ну а в центре этого большого прямоугольника развернулась ярмарка!
Хозяева Каттегата сформировали торговые ряды из прилавков, дерево которых потемнело от времени. Похоже, это были разборные конструкции, использовавшиеся для таких целей не одно десятилетие. Оно и понятно: для поселения ярмарка была неплохим бизнесом. Аренда одного прилавка на три дня стоила пунд серебра, то есть около трехсот граммов. Викингам было наплевать, что это за серебро – монеты, кулоны, браслеты, серьги со следами крови тех, из чьих ушей они были вырваны. Их интересовал лишь вес металла, и только.
Как вариант, можно было расплатиться шкурками пушных зверей, стоимость которых зависела от качества их выделки, окраса и редкости животного. Также практиковался натуральный обмен товаров на товары по принципу «как договоришься».
В общем, на первый взгляд все было довольно цивилизованно для девятого века, однако, когда мы въехали на ярмарку, Тормод нахмурился.
– А почему заняты места, которые мы берем уже много лет? – поинтересовался он, кивнув на торговый ряд, где на каждом прилавке лежал камень – видимо, знак того, что аренда данного места невозможна. – Или же мы опоздали?
– Вы приехали первыми, уважаемый Тормод, – произнес высокий плечистый блондин в длиннополой кожаной куртке, подойдя к головному возу нашего каравана. – Но из года в год хёвдинги всех поселений недовольны тем, какие места выделяет им Каттегат. Потому в этом году я решил провести состязание вождей. Кто его выиграет, выберет лучшие места. Второй победитель заберет то, что останется после первого – ну и так далее.
– Да уж, Гуннар, ничего себе у тебя тут новые правила в Каттегате… – задумчиво почесал бровь Тормод, бросив на меня немного растерянный взгляд. – А мы вот недавно выбрали себе дроттнинг, королеву нашего берега.
– Это ты, что ли, королева? – спросил блондин, окинув меня взглядом. И мне показалось, что сделал он это без уважения.
Я, разумеется, сделала то же самое, осмотрев его с ног до головы, словно коня на рынке, после чего произнесла:
– Ну, допустим, я. И что дальше?
– Ничего, – с усмешкой пожал плечами блондин. – Можешь не участвовать в состязании хёвдингов. Просто сразу займешь прилавки возле дальней башни. Правда, заплатить за них придется те же деньги, что и за лучшие, – по новым правилам, любые места у нас теперь стоят одинаково.
– Мне кажется, ты только что оскорбил нашу королеву… – глухо прорычал Рауд.
– Тебе и правда это показалось, друг мой, – перебила я рыжебородого воина. – Уважаемый Гуннар, хозяин Каттегата, просто предположил, что я не буду участвовать в состязании хёвдингов. Но он ошибся.
Блондин вновь посмотрел на меня, на этот раз с удивлением.
– Ты хоть представляешь, что это за состязание?
– Какая разница? – усмехнулась я. – Мне не впервой соревноваться на равных с мужчинами. И при этом далеко не всегда им сопутствовала удача.
Гуннар хлопнул глазами раз, другой – и расхохотался.
– Ну что ж, королева Скагеррака. Посмотрим, как ты будешь драться на равных с лучшими воинами Норвегии.
Глава 37
С точки зрения бизнеса моего времени битва вождей поселений за место на рынке была так себе идея – авторитет может серьезно пострадать, к тому же есть нешуточный риск самому получить травму на ровном месте. Но я, немного пожив среди викингов, уже начала понимать их психологию, построенную именно на культе силы.
Викинг жил по принципу не «жизнь ради жизни», а «жизнь ради битвы»! Без хорошей драки его жизнь была пресна и скучна, и если появлялся повод сразиться с кем-нибудь, пусть даже не в настоящем бою, а хотя бы на состязании, – для него это всегда был праздник! И наплевать, что во время такого рубилова можно получить травму, несовместимую с жизнью, либо уронить собственный авторитет перед соплеменниками. Ибо ведь ту травму можно и самому нанести сопернику, тем самым хорошо укрепив свой авторитет, – а ради этого имеет смысл рискнуть!
В целом, такая психология воина сохранилась и в мое время. Ради того же самого спортсмены-бойцы выходят на ринг, чтобы выяснить, кто из них лучший. Да, можно потерять с таким трудом завоеванные спортивные звания. Но ведь можно и выиграть! И ради этой возможности мужчины во все времена всегда были готовы рисковать и здоровьем, и авторитетом, и даже собственной жизнью!
…Ристалище организовали по-простому – на площади Каттегата, с двух сторон которой уже тянулись торговые ряды. А оставшиеся две стороны отгородили толпами местных жителей и приезжих гостей, первым рядам которых вручили круглые щиты – отбрасывать в центр ристалища тех, кто отлетит к этим границам в ходе поединка.
Потом вынесли оружие для участников предстоящего боя – пять круглых щитов и пять тренировочных мечей с затупленными лезвиями и закругленным острием. С мечами не морочились, взяли те, что не жалко, – какие-то свои, скандинавские, изрядно подубитые, а какие-то трофейные – мол, нате, выбирайте, кому какой нравится.
А еще вынесли глиняную плошку с торчащей в ней широкой кистью.
– А это что? – хмурясь, спросил хёвдинг Малого Бельта, которому явно не нравилась затея хозяина Каттегата.
– Красная краска, – отозвался Гуннар. – Дорогущий алый сок особых червей из страны Саманидов, смешанный с медвежьим жиром. Им мы намажем клинки мечей, чтоб всем было видно, куда нанесен удар. Сразу выбывают те, кто получит отметины в голову, шею, сердце или печень, ибо удар туда ведет к быстрой смерти. Также проигрывают те, кто пропустит по три удара в руки или ноги. Вот и все правила.
