Если именно она растила и воспитывала Гаррета, то ясно, почему он похож на неудержимый замковый таран!
Я набрала в грудь побольше воздуха и вдруг, сама от себя не ожидая, на выдохе соврала:
– Очень.
– Великолепно! – просияла женщина и совсем по-девчоночьи хлопнула в ладоши, отчего от пальцев рассыпались искры.
Пока мы добирались из ректорской башни до центрального холла, в тишине раздался бой часов, объявивший об окончании занятия. Начали открываться двери аудиторий, а коридоры наполняться людьми. Окутанные гвалтом и любопытными взглядами, мы вышли на балкон в центральном холле и буквально нос к носу столкнулись с Гарретом.
– Мама? – Он ошарашенно перевел на меня взгляд. – Ты с Адель?
– Ненаглядный, но невнимательный сын! – Илайза выпустила мой локоть и протянула руки к парню. – Я бесконечно рада тебя видеть!
Неожиданно я оказалась на свободе, но нерасторопно упустила шанс сбежать. Пока соображала, в какую сторону дернуть, она успела оставить на щеке пасынка сочный след от губной помады и снова вцепиться в рукав моего форменного пиджака.
– Ты же не против, если я украду твою подружку?
– Куда вы вдвоем собрались? – спросил он, не выказывая никакого беспокойства, что его мачеха ворует подданную чужого королевства. Вот потеряюсь посреди Итара, что они будут делать?
– У нас девичник!
«Спаси меня от этой страшной женщины!» – молчаливо кричала я, вперив в него умоляющий взгляд.
Гаррет выразительно подвинулся, освобождая нам дорогу:
– Конечно, девочки. Повеселитесь.
– Чудесно! – Она ловко выдрала из моих рук сумку, всучила ему и скомандовала тоном генеральши: – Позаботься о вещах и скажи ее соседке, чтобы не волновалась. Мы уходим.
– Хорошо провести время! – пожелал он.
Прикончу! Вернусь вечером в Элмвуд и непременно прикончу его!
Замковые домовики торжественно и широко распахнули входные двери перед Илайзой Ваэрд. Обе створки! Обычно местная нечисть отворяла мне узкую щель, хватавшую ровно на то, чтобы протиснуться боком. Никакого сервиса!
Мачеха Гаррета, ни разу не сбившись с энергичного шага, буквально вынесла меня на каменную лестницу. Яркий солнечный свет, особенно пронзительный после серого полумрака замковых помещений, практически ослепил. В ожидании острого холода, я затаила дыхание, но на улице оказалось неожиданно тепло.
– Из какой части Шай-Эра ты приехала? – требовательным тоном поинтересовалась Илайза. – Пару лет назад я путешествовала по вашему королевству, побывала в нескольких чудных провинциях. В какой родилась ты?
– В Но-Ирэ, – ответила я.
– Выходит, ты столичная штучка и лоском большого города тебя не удивить, – протянула она, посмотрев на меня с хитрецой. – Ничего! Думаю, мы найдем, чем заняться!
Шикарную карету с гербом, запряженную парой ухоженных лошадей с блестящими гривами, было видно издалека. Лакей заранее открыл дверцу, демонстрируя бежевый салон, и помог забраться на ступеньку. Я уселась на отделанное замшей сиденье и, не зная, куда деть руки, скромно сложила их на коленях.
– Как ты переносишь портальные переходы? – деловито поинтересовалась Илайза, расправив на коленях небесно-голубую юбку.
– Зависит от расстояния, – напряглась я.
– Но мы же не хотим терять время на долгую скучную дорогу? – улыбнулась она.
– Нет? – вопросительно уточнила я, хотя меня дорога смущала меньше портального перехода.
– Совершенно точно! – Она повернулась к слуге и, резко сменив тон на холодно-отстраненный, распорядилась: – Переходим, как только пересечем красную линию замка и сразу направляемся в дом красоты.
Лакей пробормотал что-то на диалекте и закрыл дверцу.
– В такую отвратительную погоду я начинаю страдать! – с чувством заявила она. – Ты не мучаешься осенней хандрой, дорогая?
Невольно я покосилась в окно на залитую солнечным светом въездную площадь. Теплый день местные химеры встретили с энтузиазмом и, не торопясь покрываться перьями, в истинном обличье маленьких крылатых ящериц деловито прохаживались по серой брусчатке.
– Осень в Норсенте довольно мрачная, – уклончиво согласилась я, постеснявшись сказать, что такому занятому человеку, как студент по обмену, страдать от депрессий решительно некогда.
А у меня и вовсе куча жизненных планов: освоить стихийную магию, сдать на отлично эссе по северным поэтам, прикончить ее дорогого пасынка. Фигурально выражаясь. Не до смерти. Должна признать, он хороший наставник, но недооцененный.
– Поверь, нет лучшего снадобья от осенней хандры, чем шоколадные обертывания.
Я промолчала, что предпочитаю мягкий шоколад намазывать на булку, а не разные части тела, и поддакнула:
– Вы правы.
– А знаешь проверенное средство от неуверенности? Яркий маникюр и красивое исподнее.
Невольно я сжала кулаки, пряча неухоженные ногти… Странно, как меня не тошнило от собственного подхалимства.
Между тем мы выехали за замковую стену, минули длинный мост, перекинутый через ров, обмельчавший еще в мохнатые времена первородного языка.
– Нюхательная соль для портального перехода? – заботливо предложила Илайза и вытащила из сумочки инкрустированную драгоценными камнями круглую табакерку.
– Спасибо, не…
Карету тряхнуло с такой силой, что я прикусила язык и не договорила. Время как будто растянулось. Движения Илайзы выглядели очень медленными, словно она с трудом преодолевала сопротивление воздуха. Вскоре неприятное ощущение, будто тело потеряло вес, прошло, но желудок немедленно устремился к горлу. Стараясь справиться с острым приступом тошноты, я послушно забрала баночку и промычала:
– Благодарю.
От ядреного запаха бледно-зеленых кристаллов, хранящихся в табакерке, прошло абсолютно все: тошнота, головная боль и желание убивать Ваэрдов.
– Смотрю, тебя попустило, – довольно прокомментировала северянка, принимая табакерку обратно. – Как удачно, а то никак не находилось повода испытать. Теперь знаю, что эта чудесная вещь буквально возвращает к жизни умертвие. Ты, дорогая, себя минуту назад со стороны не видела.
Ах, нет! Желание прикопать всех Ваэрдов в оранжерее Элмвуда и заставить горшками с розами, оказывается, не прошло, а просто притупилось.
Мы переместились на открытую широкую дорогу недалеко от городской стены. Видимо, ее проложили специально для тех, кто не боится прыгать в пространстве. Карета вильнула на основной тракт, ведущий к исполинским открытым настежь воротам.
Во время портального перехода из Шай-Эра меня так чудовищно укачало, что ни одна нюхательная соль не вернула бы к жизни. Хотелось издохнуть, а не разглядывать столичные улицы из дилижанса. Теперь я с любопытством выглянула в окно кареты.
С первородного языка название «Итар» переводилось, как «город крылатых химер». И он был монументальным, сильным, заставляющим чувствовать себя ничтожной. Столица Норсента стремилась к небу.
Тянулись вверх многоэтажные здания, украшенные причудливыми балконами, лепнинами и спирально закрученными колонами. Узкие строения с решетчатыми окнами вытягивали острые пики, словно пытались насадить на них, как на вилочные зубцы, белые кустистые облака. На черепичных крышах и уступах сидели каменные горгульи, оскаленные драконовы химеры, птицы с головами ящериц.
– Гаррет любит Итар, – вдруг проговорила Илайза, отвлекая меня от созерцания города. – Всегда считала, что они подходят друг к другу: город и мой пасынок. Какая твоя любимая процедура в доме красоты?
– Мне нравится… красить ногти, – ничего лучше я не сумела придумать.
– Я заметила, – естественно съехидничала в ответ Илайза.
Но если рай на земле и существовал, то он умещался в дом красоты с минеральными термами, грязевыми ваннами, залами для отдыха и маленькими комнатами для массажа, пахнущими сандаловыми курениями. Такого размаха я никогда не видела, да и, положа руку на сердце, позволить себе пока не могла.
Опыт процедур у меня ограничивался городской парилкой с горячими камнями и солевыми пещерами. Но к красоте они имели отношение приблизительно, как коза к высшей магии. Вытравляли не осеннюю хандру, а исключительно простуды.
