Правда, билет в райские сады, в смысле, в минеральные ванны и шоколадное обертывание имел свою цену. Моей расплатой был допрос… расспросы.
Ненавязчиво и даже необременительно болтая, словно мы самые лучшие подружки, Илайза спрашивала о жизни, учебе и друзьях. Темы о том, как мы познакомились с Гарретом, она ловко избегала. Только один раз не удержалась и поехидничала, когда я сидела, заточенная в дубовую бочку, над которой торчала только голова.
– Ты действительно вызвала Гарри на дуэль? – ухмыльнулась она.
– Случилось недоразумение, – уклончиво отозвалась я, не желая вдаваться в подробности и причины.
Уверена, история, где фигурирует ее родной сын, наверняка подпортит атмосферу.
– Ты, конечно, пока не знаешь семейную историю, но однажды его бабка вызывала на поединок мужчину. Победа была эпичная! Через неделю она вышла замуж.
– За кого? – не поняла я.
– За деда Ваэрда, конечно. Он посчитал, что такую женщину надо брать в жены, пока она не сбежала из королевства. Сорок лет прожили душа в душу. Поверь, вызвать Ваэрда на дуэль не самая плохая стратегия.
– Я ничего не планировала, – проворчала я, неожиданно распознав тонкий намек, что осознанно соблазнила ее пасынка.
– Конечно, не планировала! – Она улыбнулась. – Тебе бы в голову не пришло.
Вопросы прилетали неожиданно, когда я находилась в блаженном отупении и почти засыпала. Мысли расплывались, и правда сама собой выскакивала изо рта, не цепляясь за зубы.
Мы сидели в удобных креслах перед зеркалами. Мастер причесок колдовал над моими волосами, в прямом и переносном смысле. Втирал, разжимал кудряшки между ладоней, отчего в воздух вырвался жидкий дымок, и аккуратно их выпрямлял, превращая в шелковую блестящую ленту. Каждый раз я чувствовала вибрацию магии, от которой становилось щекотно.
– Ты говорила, что твой отец – алхимик. Хорошо разбираешься в зельях?
Она посмотрела на меня через отражение. У Илайзы были тяжелые русые волосы, а то, что я неосмотрительно принимала за редкую седину, оказалось стихийными метками. Снежно-белые вкрапления то и дело притягивали взгляд.
Скорее всего, со стороны наши разговоры звучали диковато. Северянка говорила на диалекте, я на родном шай-эрском, и мы друг друга прекрасно понимали. Возможно, нас считали лучшими подругами или просто двумя чокнутыми. Скорее второе. Но маэтра Ваэрд была настолько богата, что ни одной насмешливой мыслишки не отражалось на лице обслуги.
– Неплохо, – уклончиво отозвалась я и поерзала в удобном, в общем-то, кресле.
– Почему не пошла по стопам отца и решила заниматься… Что ты изучаешь в Но-Ирэ?
– Общую магию, – подсказала я. – В алхимии и зельеварении мужчины выигрывают уже на старте. Женщина точно так же сутками топит атанор и вдыхает ядовитые пары, но мужчине за эликсиры платят больше только потому, что он в брюках.
– Поэтому ты не носишь платья? – с улыбкой кивнула она.
– В брюках удобнее, – сухо отозвалась я.
– Давай покончим поскорее с укладкой, – распорядилась Илайза, как-то неожиданно повелевая нами всеми: и мной, и мастерами причесок, и даже крохотными светляками, сияющими в хрустальных колпаках. – Мы обязаны прогуляться!
Я постеснялась напомнить, что не взяла пальто, а она посчитала ненужным предупредить, что прогулка предстоит по торговому дому. В залах поддерживали такую температуру, чтобы у покупательниц от жары не потек маскирующий крем, но и не случилось пошлого насморка.
Илайза пожелала мне хорошенько развлечься и отошла на пять минут оплатить какие-то заказанные заранее ткани. В дорогих торговых домах я всегда чувствовала себя не в своей тарелке, самозванкой, тайком пробравшейся на королевский бал и сплясавшей с принцем. А при возникновении на пути помощницы по покупкам и вовсе оторопевала или испытывала паническое желание немедленно оказаться на улице.
Казалось, даже бронзовые дверные ручки и узорчатые решетки на окнах догадывались, что из целого пальто, одетого на манекен, я могла позволить себе только часть. В смысле, пуговицу. Маленькую. Такие пришивают изнутри для тайной петельки, чтобы вещь хорошо садилась.
В общем, отчаянно пытаясь развлекаться, я прошлась между рядами нарядов и невольно приметила изумрудное платье на портняжном манекене. Зачарованно остановилась возле наряда, разглядывая аккуратный квадратный вырез, черные агатовые пуговицы на лифе. Стоило прикоснуться к мягкой бархатной ткани, как ногти со свежим ярко-красным лаком немедленно окрасились в зеленый матовый цвет.
Платье было изменено магически! Оно само себя подгоняло по фигуре и росту хозяйки. Как правило, в комплект шли прическа, маникюр и полный макияж. Правда, покупали идеальные наряды только на один раз – второго они просто не выдерживали и расползались в разные стороны.
Магия бесспорно облегчала жизнь, но после колдовства вещи с немыслимой скоростью приходили в негодность. Она требовала платы, и в итоге что-нибудь обязательно портилось, превращалось в хлам или вовсе погибало.
Я вновь прикоснулась к ткани, с интересом наблюдая, как изменяется цвет ногтей, и вдруг поняла, что до звездочек в глазах хочу это одноразовое платье. Без него умру несчастной! На смертном одре буду вспоминать и испытывать досаду, что в Норсенте пожалела денег, как последняя скряга.
– Примерьте, – подошла ко мне улыбчивая служащая. – Платье полностью готово для носки. В комплект входят маникюр, макияж и прическа. Их можно выбрать по каталогу.
Невольно я проследила за рукой девушки, указывающей на кресла с резными спинками, расставленные вокруг низкого столика. Две благородные дамы листали каталоги.
– Но, полагаю, вам совершенно это не нужно! – уверила она.
Как это не нужно?! Очень даже нужно! Кто покупает магическое платье на один вечер, но при этом отказывается выбрать под него цвет помады и длину ресниц? Первое слово дороже второго! Сказали входит в цену, значит, хочу вместе с макияжем и прической.
– У вас такие красивые волосы! Совершенно ничего не нужно менять.
Я с улыбкой промолчала, что обычно эти красивые волосы торчат в разные стороны, как проклятые, и не сдаются ни одной расческе. Единственные прически, которые они приемлют: воронье гнездо и собранное в опрятный пучок воронье гнездо. Последнее тоже постоянно разваливается. А перед любым торжеством приходится по два часа торчать в кресле мастера-причесочника! Удовольствие, мягко говоря, для терпеливых.
– Вам пойдет изумрудный цвет, – добила меня продавец.
Все! Решено! Покупаю.
Вкрадчивым жестом я подхватила круглую коричневую бирку, свисающую на ленточке с длинного узкого рукава, и посмотрела стоимость божественной красоты. Цена была написана мелкими цифрами и походила на цифровой код. Я поймала себя на том, что приблизила бирку к глазам, словно резко начала страдать близорукостью.
– Кхм… – глубокомысленно прокомментировала стоимость.
– Мы сделаем скидку! – немедленно предложила продавец.
– Сколько? – оживилась я.
– В три! – Она показала три пальца, замялась и выставила еще два, раскрыв ладонь: – В пять процентов!
Похоже, в глубокой старости я умру, ни разу не вспомнив об этом платье.
– Хочу осмотреться. Может, что-нибудь еще симпатичное увижу.
И вообще, чтобы развлечься в торговом доме, необязательно что-то покупать. Можно просто поглазеть. В музей тоже ходят только полюбоваться на экспонаты, не трогая их руками, и ничего – всем весело, никто не засыпает, если трезв, как стеклышко.
С умным видом я остановилась напротив шкафа со стеклянной витриной. Состроила вид, будто с интересом изучаю содержимое полок, но сама-то смотрела на отражение незнакомой ухоженной брюнетки, в которую меня превратили в доме красоты.
– Кружевное, – вдруг раздался голос Илайзы, вставшей рядом.
– Простите? – удивленно оглянулась я.
– Если судить по исподнему, которое разные особы забывали в его комнате, а слуги во время уборки находили, Гаррет предпочитает у девушек кружева.
