На мгновение я обернулся. Князья застыли на краю площади — их силуэты казались чёрными пятнами на фоне пылающих руин. Они не решались двинуться следом. В их позах читалась не просто осторожность — страх.
— Вперёд! Освободим город! — мой крик разорвал тишину, и армия мёртвых устремилась вперёд.
Они бежали, обгоняя друг друга, их движения были рваными, но стремительными. Они рвали вражеских магистров, убивали солдат узурпатора, шли вперёд — неудержимо, как лавина. А я поднимал и поднимал мертвецов, увеличивая свою армию. Каждый труп становился моим мечом, моим щитом, моим голосом в этой симфонии разрушения.
Дракон сжигал баррикады, уничтожал заслоны — мы двигались следом, и улицы за нами превращались в кладбище, оживающее по моей воле.
Я остановился, достал амулет связи и вызвал Долгорукова:
— Идите следом. Не лезьте вперёд. Проверяйте дома, зачищайте улицы, — голос звучал холодно, без тени сомнения. Я не стал ждать ответа — сразу отключил связь.
А моя армия, как цунами, становилась больше, мощнее, быстрее. Она поглощала пространство, превращая город в свою вотчину.
Мы вышли на площадь перед дворцом. Я снова достал амулет:
— Князь, окружайте дворец. Я иду дальше. Пусть часть армии идёт за нами — проверяет улицы и дома.
Я не услышал ответа — но почувствовал, как Долгоруков принял мой приказ. Его воля дрогнула, подчиняясь моей.
И тут я осознал: что-то не так.
Моя сила словно сорвалась с цепи — она больше не служила мне. Она пожирала меня, впитывала мою волю, заменяя её голодом, жаждой уничтожения. Я жаждал убить всех врагов, превратить их в часть своей непобедимой армии — но это желание уже не было моим. Оно пришло извне, из глубин древней магии, которую я пробудил.
— Вперёд, мои воины!!! — закричал я.
Голос прозвучал чуждо — низкий, рычащий, безумный. Я не узнал его. Но мне это понравилось. Понравилось ощущение абсолютной власти, вкуса крови на языке, восторга от разрушения.
Мёртвые взревели — их крики слились в единый рёв, наполняя меня безумной энергией, жаждой крови. Их воля стала моей, а моя — их. Мы превратились в единое целое — машину смерти, которую уже невозможно остановить.
Где-то глубоко внутри я понимал: это конец. Но уже не мог остановиться.
Глава 18
Мы шли вперёд, сметая врагов. Я поднимал мёртвых — одного за другим, превращая их в послушных воинов…
«Нет! Не воинов — рабов! Они мои рабы, навеки!» — мысль ударила, как молот.
Мы вышли из города. Луна ярко освещала мою мёртвую армию, молчаливую, жуткую.
«Где дракон?..»
Связь оборвалась. Голем рассеялся, словно его и не было.
Зачем он мне? — прошептал внутренний голос. — У меня есть они.
Я смотрел на свою армию под луной — безмолвную, покорную. И всё же… их было ничтожно мало. Что такое двадцать тысяч? Когда мне нужны сотни тысяч!
«Слишком мало для целого мира. Но я знаю, где взять ещё».
Мой взгляд устремился к городу — к тысячам живых, которые скоро станут частью моей армии.
Шаг вперёд — и вся орда двинулась следом.
И тогда сквозь гул чужих мыслей прорвался голос Юнь Си:
— Хватит! Остановись!
Резкий, как пощёчина. Я почти увидел её — с этим упрямым блеском в глазах.
— Не дай стихии Духа подчинить тебя! — её слова били наотмашь. — Ты сам станешь рабом!
А потом — другой голос. Тихий, вкрадчивый:
«Она противна. Мерзка. Не слушай её».
Я сжал кулаки. Перед глазами мелькнуло: Юнь Си в Пекинском разломе, запах свежесваренного кофе…
— Сражайся, демиург! — её голос стал твёрже. — Подчини её! Заставь служить тебе!
«Нам нужны рабы. Нам нужен этот мир», — шипела стихия.
В этот миг передо мной открылись два портала. Из них шагнули две фигуры — две девушки, чьи образы я хранил в сердце.
«Сделай их рабынями», — вкрадчиво прошелестел голос стихии. — «Любовь — слабость. Они используют тебя».
Я замер.
— Саша, остановись, — тихо сказала одна из них. Её слова эхом отозвались в памяти. — Ты не этого хотел. Отпусти их. Мы любим тебя.
Воздух сгустился, будто застыл между мирами — между безумием власти и тихим голосом разума.
— Саша, остановись, — повторила вторая девушка, и в её взгляде было столько боли, что внутри что-то треснуло. — Ты не этого хотел. Отпусти их. Мы любим тебя.
«Любовь — слабость…» — прошипела стихия, но её шёпот уже не заполнял меня целиком
Я закрыл глаза. Перед внутренним взором пронеслись картины: первые дни с Еленой, путешествие на поезде, её руки, протягивающие чашку кофе… Ли Юй, наша первая встреча, её платье. Тепло. Забота. Их любовь ко мне, и моя к ним.
«Сделай их рабынями, — шептала стихия Духа. — И ты получишь всё, что только захочешь. Любовь рабов к своему хозяину. Такая сладкая, вкусная, преданная».
— Нет, — прошептал я. Сначала тихо, потом громче: — НЕТ!
Голос прорвался сквозь туман одержимости, как клинок сквозь паутину. Я распахнул глаза.
— Я — не твоя марионетка! — крикнул я в пустоту, обращаясь то ли к стихии, то ли к самому себе. — Ты не будешь мной править!
Тишина.
«Я уже правлю тобой, ты просто ещё не понял», — шептала стихия.
Перед глазами встали родители — мама, отец, а следом дед с моими братьями и сёстрами. Вся моя родня окружила меня. Они смотрели на меня, и в их глазах была любовь ко мне.
«Сражайся, внук, подчини эту силу себе», — дед посмотрел на меня и улыбнулся, как улыбался всегда, когда у меня что-то получалось.
Рывок. Словно невидимая цепь, обвивавшая душу, лопнула с оглушительным звоном. Мир на мгновение почернел, а потом…
…Я очнулся.
Не на поле за городом. Не среди мёртвой армии.
В своей спальне.
Открытые шторы и окна. Запах дерева и свежескошенной травы. Щебет птиц. Солнечные лучи встающего солнца падали на кровать.
Я лежал в объятиях своих любимых девушек. По обе стороны от меня — они. Елена, её ладонь на моём запястье, как оберег. Ли Юй, её рука лежала у меня на груди, словно следя за моим дыханием и биением сердца.
Я пошевелился.
— Ты вернулся? — прошептала Елена. В её глазах стояли слёзы, но на губах дрожала улыбка. — Мы ждали.
— Мы верили, — услышал я с другой стороны голос Ли Юй и повернул к ней голову. Она тоже плакала.
Я попытался сесть. Тело было тяжёлым, словно после долгой болезни, но внутри… внутри разливалась непривычная лёгкость.
— Что… что произошло? — голос звучал хрипло, будто я долго кричал в пустоту.
— Ты сражался, — ответила Елена, осторожно касаясь моего лица. — С самим собой. И победил.
За окном — рассвет. Не лунный, мертвенный свет, а живое, розовое утро. Где-то вдали слышался смех детей, лай собаки, скрип телеги. Жизнь.
Я глубоко вдохнул.
— Больше никогда, — сказал я тихо, но твёрдо. — Никогда снова.
Ли Юй переплела свои пальцы с моими. Елена накрыла наши руки своей ладонью.
И в этот момент я понял: сила — не в том, чтобы подчинять. Сила — в том, чтобы оставаться собой. Даже когда мир зовёт к тьме. Даже когда стихия шепчет: «Возьми всё».
Я закрыл глаза, впитывая тепло их рук, запах утреннего ветра и тишину, которая больше не была пустой. Она была полна жизни.
— Спасибо, — прошептал я. — За то, что вернули меня.
Они ничего не ответили. Просто придвинулись ближе, и в этом молчании было больше слов, чем во всех заклинаниях мира.
И снова сон. Или не сон? Я стоял в горах на большой поляне, покрытой густой сочной зелёной травой.
— Приветствую тебя, старший демиург, — услышал я знакомый голос и обернулся.
Юнь Си опустилась на одно колено и склонила голову.
От неожиданности я открыл глаза. Я всё ещё лежал в объятиях девушек. Во мне снова бурлила сила, но уже не так, как раньше. Теперь я полностью контролировал её. Я сосредоточился, пытаясь обследовать свою энергетическую структуру и ядра.
Моментально полностью проснувшись, я резко встал, разбудив девушек.
