— Что случилось? — с тревогой в голосе спросила Ли Юй.
— Всё в порядке, Ли Юй. Теперь всё в полном порядке, — я улыбнулся.
Мои ядра слились в одно большое ядро. Мои энергетические каналы… их больше не было. Теперь всё моё тело стало одним сплошным энергетическим каналом.
Я стал старшим демиургом.
Встав, я направился в ванную. Быстро умывшись, я активировал браслет «Единства стихий», создав на себе красивый, удобный костюм.
— Я скоро вернусь. Собирайтесь, у нас много дел, — нежным голосом произнёс я, глядя на красивые тела моих любимых девушек. — Попросите Машу сделать нам плотный завтрак — я очень хочу есть.
Открыв портал, я вышел на поляну возле жилища хранителя леса.
— И чего ты припёр… — хранитель резко замолчал и опустился на одно колено; рядом с ним встала его подруга, хранительница леса.
— Приветствуем вас, старший демиург этого мира, — они склонили головы.
— Встаньте, друзья мои, — улыбнулся я. — Я пришёл к вам за советом.
Хранитель и хранительница поднялись. В их глазах я читал неподдельное уважение, смешанное с благоговейным трепетом. Они не притворялись — их покорность шла из глубины души, от осознания новой реальности, в которой я стал центром мироздания этого мира.
— Говорите без страха, — добавил я мягко, стараясь смягчить торжественность момента. — Для меня вы по-прежнему друзья, а не подданные.
Хранитель переглянулся с хранительницей. Она едва заметно кивнула, словно давая ему молчаливое одобрение. Он выпрямился и произнёс:
— Мы рады служить вам, но признаемся: нас тревожит грядущее. Равновесие мира хрупко, а сила, которой вы теперь владеете… она требует мудрого управления.
Я кивнул, понимая его опасения.
— Именно поэтому я здесь. Мне нужен ваш опыт, ваши знания, как защитить этот мир и не повторить ошибок демиургов вашего мира. Я не намерен править через страх — только через понимание и гармонию.
Хранительница шагнула вперёд. Её голос звучал тихо, но твёрдо:
— Тогда начните с того, что услышьте голоса леса. Они расскажут вам больше, чем любые книги.
Я закрыл глаза, сосредоточился и ощутил, как мир вокруг оживает. Шепот листьев, дыхание земли, пульс корней — всё слилось в единую симфонию, которую я теперь мог слышать и понимать.
— Спасибо, друзья мои, я ещё вернусь, — я посмотрел на улыбающихся хранителей и, создав портал, вернулся в спальню, где девушки уже одевались.
Я смотрел на своих любимых и думал: если бы их не оказалось рядом, что произошло бы? Создал бы себе огромную армию мёртвых и захватил мир? Уничтожил бы всё живое и сделал всех своими бездушными рабами?
Не знаю. И знать не хочу.
— Мы готовы, — голос Елены выдернул меня из раздумий.
Я кивнул, и Ли Юй открыла портал в общую гостиную.
Слуги уже накрыли стол — для нас троих.
— А где остальные? — удивился я.
— Все в Москве, — ответила Ли Юй. — Занимаются поисками и арестами слуг «Ордена Чёрного пламени». Никифоров отдал Великим князьям большую папку с фамилиями и доказательствами. Там огромный объём работы. Ну и армия охраняет окружённый дворец. Узурпатор и часть ордена засели там. А пробить защиту дворца нам не под силу. Мы с Еленой пробовали — безрезультатно.
— Хм… Столько событий… А сколько времени я… — Я замолчал и поочерёдно посмотрел на девушек.
— Трое суток, — ответила Елена. — Мы думали, ты умрёшь… — По её щекам снова покатились слёзы.
Я встал, обнял девушку и поцеловал её в губы. Подошёл к Ли Юй и сделал то же самое.
— Теперь всё будет хорошо. Пусть не сразу, но я разберусь со всеми проблемами, — сказал я, вернулся на своё место и приступил к завтраку.
Мы завтракали в тишине. Говорить не хотелось — всё уже было сказано.
Мы вышли из портала прямо возле городского околотка, где был развёрнут наш штаб. Едва солдаты заметили меня, как тут же расступились — не просто отошли в сторону, а буквально отпрянули, будто от прокажённого. Я ощутил их страх кожей: липкий, холодный, почти осязаемый. Он висел в воздухе, смешиваясь с запахом пота и оружейной смазки.
Они боялись меня. Боялись так, что даже взгляды старались не поднимать, лишь искоса, украдкой, бросали на меня полные ужаса взгляды. Некоторые, пятясь, спотыкались о ящики с боеприпасами для пулемётов, другие судорожно сжимали рукояти мечей — не для защиты, а чтобы хоть за что-то ухватиться.
«Ладно, — подумал я, сглатывая горький комок в горле. — Со временем их страх пройдёт. По крайней мере, я на это надеюсь».
В первую очередь я направился к кабинету Никифорова. Постучал. Из-за двери донеслось сдержанное:
— Войдите.
Я распахнул дверь — и Никифоров вздрогнул так резко, что чернильница на его столе едва не опрокинулась. Его пальцы, только что спокойно листавшие документы, судорожно сжались в кулаки. Глаза расширились, на мгновение в них вспыхнул тот же первобытный ужас, что и у солдат внизу.
Он тоже боялся меня.
— Николай Игнатьевич, — начал я, подбирая слова с мучительной осторожностью, — я понимаю, что напугал всех своим… — пауза, тяжёлый вдох, — своим поведением. Но теперь всё в прошлом. Вам не стоит меня бояться.
Он натянуто улыбнулся — улыбка вышла кривой, неестественной, словно маска, которую надели наспех. Но уже через секунду в его взгляде проступила настороженность — не такая слепая, как у солдат. Прогресс.
— Николай Игнатьевич, вы не против, если я сделаю нам кофе? — проворковала Елена, входя в кабинет с лёгкой грацией, от которой даже у меня сердце сжалось.
Лицо Никифорова мгновенно смягчилось.
— Конечно, уважаемая Елена! Вы варите чудесный кофе. Я буду вам очень признателен… А то уже вторые сутки здесь, — он провёл рукой по лицу, и я впервые заметил, насколько он измотан: под глазами — тёмные круги, седина на висках блестит от пота.
— Вам надо отдохнуть, Николай Игнатьевич, — мягко добавила Ли Юй, подходя ближе. — Ваша работа никуда не денется.
Я внутренне улыбнулся: Никифоров буквально растаял от их слов. Даже его настороженность ко мне растворилась, как дым на ветру.
— Как продвигаются аресты? — спросил я как можно спокойнее, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без намёка на ту бурю, что бушевала внутри.
Никифоров глубоко вдохнул, выпрямился — и вот он уже снова судебный следователь, человек дела, привыкший держать ситуацию под контролем.
— Всё отлично, князь, — в его голосе зазвучала твёрдость. — Почти всех смогли взять сразу. Но некоторые успели сбежать из города. Великие князья наделили меня полномочиями, и я объявил всех сбежавших в розыск. На имущество по всей Российской империи наложен арест. Так что будем ловить.
Он говорил уверенно, даже с тенью гордости, но я видел: за этой бравадой — усталость, граничащая с отчаянием.
— Отлично, Николай Игнатьевич. Это хорошие новости, — Елена протянула мне кружку с кофе, аромат которого мгновенно заполнил комнату, и поставила вторую перед Никифоровым. — Когда вы планируете начать допросы? — поинтересовался я.
— Уже начал. Тех, у кого есть клятва стихий, оставляю на потом, — ответил он, машинально касаясь пальцами края кружки, словно проверяя, не горячий ли.
— Сообщите мне, когда потребуется наша с Ли Юй помощь, — я поставил пустую кружку на столик и поднялся.
Никифоров тоже встал — и поклонился. Не формально, не по уставу, а с тем особым почтением, которое рождается не из страха, а из уважения.
— Я сообщу, ваше сиятельство.
От судебного следователя мы отправились в общий зал, где собирались князья. Я внутренне сжался, готовясь к настороженным взглядам и опасливому полукругу — к тому, что все будут шарахаться, едва я переступлю порог.
Но реальность оказалась… иной.
Князья оказались не робкого десятка. Едва я вошёл, разговоры смолкли — не от страха, нет. От восхищения. В глазах собравшихся не было и тени того животного ужаса, что я видел у солдат. Напротив — в каждом взгляде читалось глубокое, почти благоговейное уважение. Они смотрели на меня не как на угрозу — как на силу, которую наконец-то узрели во всей мощи.
