Мастер архивов. Том 2 (СИ) - Волков Тим

Вокруг дома буйно разросся бурьян — выше человеческого роста, с толстыми, деревянистыми стеблями, которые, казалось, шевелились даже в полном безветрии.

Но самое жуткое было не в этом.

Справа от усадьбы, метрах в ста, темнела часовенка. Небольшая, однокупольная, сложенная из тёмного, почти чёрного камня. Купол её обвалился, и теперь на его месте зияла дыра, из которой, будто щупальца, торчали корни деревьев. Окна забиты досками крест-накрест, но доски эти сгнили, и в щелях угадывалась та самая чернота, что я заметил вчера у деревенской церкви. Только здесь она была гуще, плотнее, казалось — живой. Стены покрывал мох — бурый, почти красный, будто впитавший в себя кровь. Над входом, над заколоченной дверью, всё ещё угадывалась фреска — лик святого, но краска облупилась, и теперь святой смотрел на мир пустыми, выцветшими глазами, в которых не было ничего, кроме тьмы.

— И в самом деле место какое-то… нехорошее, — прошептала Катя.

— Магический фон зашкаливает, — тихо сказал я, прислушиваясь к дару. Пустота внутри отозвалась не просто голодом — она выла, билась, требовала. Здесь было столько магии, причем черной, что мне становилось физически дурно. — Никогда такого не чувствовал.

— И я, — кивнула Катя. — Мой амулет… он просто раскалился.

Она вытащила из-под куртки небольшой обсидиановый кружок на шнурке. Камень светился тускло-красным, пульсируя в такт чему-то, что мы не слышали.

Петрович, стоявший чуть поодаль, сплюнул сквозь зубы.

— Ну, вот она, усадьба. Как видите, не в лучшем состоянии. Тайник с манускриптами — в подвале, рядом домом. Мы его нашли, когда тополь рухнул, открыл ход. Я туда не лазил, старый уже. Мало ли что. Ребята кто по моложе лазили, мне и сказали что там храниться. А уж я сообщил вам.

— Правильно сделали, — сказал я, не сводя глаз с церкви.

— Ладно, — я тряхнул головой, прогоняя наваждение. — Пора делом заняться. Пошли к усадьбе?

— Что ты? — улыбнулся старик. — нельзя! Все ветхое, завалит еще. Да даже не в этом дело. Через усадьбу залезть нельзя, нет там входа. Видимо барин специально так сделал, чтобы в случае чего никто н еобнаружил вход в его хранилище. Так и случилось. Сколько лет о его тайне никто не знал, пока буря не случилась. Через обнаруженный под деревом ход и нужно идти, там он камнем выложен, еще сто лет простоит.

— Где этот ход?

Петрович указал на правый флигель, где земля вокруг огромного вывороченного тополя была взрыта, и виднелся тёмный провал, уходящий вниз и распахнутая дверь.

— Там. Я свечку дам, а то у вас, поди, только телефонные фонарики.

— А свечка лучше фонарика? — улыбнулась Катя.

— У меня свечка церковная, — очень серьёзно ответил старик. — С такой хоть в ад спускаться можно. Ну вы идите, а я тут посижу, покурю. Не по мне эти подземелья.

— Боитесь? — спросила Катя.

— Боюсь, — честно ответил староста. — Я ж не городской, я чую, когда место нечистое. А тут нечисто, ох как нечисто.

Я посмотрел на Катю.

— Идём?

— Идём, — неуверенно ответила девушка. — А твой кот что же, тоже вместе с нами пойдет?

Я вопросительно глянул на девушку. Та кивнула мне в ноги.

Арчи! Да твою же… Чего увязался?

Арчи зыркнул на меня, потом ловко запрыгнул на плечо.

— Я пойду с вами, — очень тихо произнес он мне в самое ухо, заглушая свой голос громким мурчанием. — Прикрывать вас буду, в случае чего. Место опасное.

— Да, кот с нами пойдет. Он не помешает.

Катя удивленно пожала плечами.

Я шагнул в провал первым. В одной руке — обсидиан, тёплый, пульсирующий в такт магии, которой здесь было пропитано всё. В другой — телефон с включённым фонариком. Свет выхватывал из темноты ступени, вырубленные прямо в земле и укреплённые старым, почерневшим деревом.

Ступени уходили вниз. Глубоко.

— Осторожно, — шепнул я Кате, которая спускалась следом. Арчи бесшумно скользил за ней, его глаза горели в темноте изумрудным огнём.

Запах здесь был особенный. Не сырость, не плесень — что-то сладковато-приторное, с металлическим оттенком. Я уже чувствовал этот запах раньше. В Фонде Ноль. Когда Кристалл пил информацию из свитков.

Магия. Чистая, концентрированная, древняя.

Мы спустились ещё ниже. Ступени кончились, начался коридор, выложенный тёсаным камнем. В нишах по сторонам стояли… Я сначала подумал, что статуи. Но когда свет упал на ближайшую, я понял — это были люди. Вернее, то, что от них осталось. Высушенные, мумифицированные тела в истлевших одеждах. Они стояли, прислонённые к стенам, с опущенными головами, будто спали.

Катя ахнула и зажала рот рукой.

— Теперь понятно, почему местные не тронули книги и вызвали нас, — вслух начал размышлять я. — Испугались.

— Я и сама испугалась, — сказала Катя. — И так же не хочу иметь дела со всем этим!

— Интересно, кто это такие? — я подошел ближе к мумиям. — Те самые наемные рабочие, про которых говорил Петрович?

— Слуги, — прошептал Арчи так тихо, что его услышал только я. — Глянь на одежду.

Я насчитал десяток тел, прежде чем коридор закончился и упёрся в тяжёлую дубовую дверь, окованную почерневшим железом. На двери — те же руны, только крупнее, и в центре — барельеф. Череп с пустыми глазницами.

— Книги видимо там. За этой дверью. Надо открывать, — сказал я, протягивая руку к двери.

И в этот момент сверху, со стороны выхода откуда мы пришли, донёсся крик.

Жуткий, полный ужаса, обрывающийся на полуслове.

— Петрович! — выдохнула Катя.

Мы замерли, прислушиваясь. Тишина. Только где-то далеко, в глубине подземелья, что-то зашевелилось в ответ на крик.

А потом — снова. Хриплый вопль, и звук падения.

— Наверх! — крикнул я, разворачиваясь. — Быстро!

Мы рванули обратно по коридору, мимо молчаливых тел, мимо пульсирующих рун, вверх по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле. Арчи обогнал нас, превратившись в серую молнию.

Когда мы вылетели из провала наружу, солнце уже поднялось выше, но свет казался тусклым, ненастоящим.

Петрович лежал на земле метрах в десяти от входа. Неподвижно. Рядом с ним стояла фигура — высокая, худая.

Я замахнулся обсидианом, готовый атаковать. Фигура повернулась.

— Степан⁈

Глава 11

Зомби… это первое, что пришло в голову.

Я замер на мгновение, не веря своим глазам.

Степан стоял, слегка покачиваясь, и вид у него был такой, что у меня внутри всё похолодело. Лицо — сплошное месиво из крови и грязи, левая щека разодрана. Одежда висит клочьями, из-под разорванной куртки торчат лохмотья рубахи, пропитанной тёмным, почти чёрным. Руки — в глубоких царапинах, будто он продирался сквозь колючую проволоку. И запах — от него тошнотворно пахло болотом.

Но самое страшное были глаза. Они смотрели сквозь меня, не фокусируясь, полные такого животного ужаса, что мне стало не по себе.

Но конечно же он был никакой не зомби. Вполне живой, только вот… надолго ли?

— Степан! — я рванул к нему, на ходу убирая обсидиан. — Степан, что случилось⁈

Он дёрнулся, попытался отшатнуться, но ноги не слушались. Он замахал руками, будто отбиваясь от невидимых тварей, и из его горла вырвался хрип:

— О-о-они… они-и-и…

Голос был нечеловеческим — низким, булькающим, будто говорил утопленник.

— Кто они⁈ — Катя подбежала следом, но остановилась в паре метров, не решаясь приблизиться. — Степан, кто⁈

Он уставился на неё, и вдруг его лицо исказилось такой гримасой ужаса, что Катя отшатнулась. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвалось только нечленораздельное мычание. Он схватился за горло, закашлялся, и на губах выступила кровавая пена.

— Тихо, тихо, — я подхватил его под руки, не давая упасть. — Не говори ничего. Потом.

Степан посмотрел на меня, внезапно понимающе кивнул. Он явно пытался сказать что-то важное, но слова застревали в разорванном горле.

— Они… — выдохнул он ещё раз, и это было последнее, что он смог произнести. Потом его глаза закатились, и он начал оседать.