Он на время замолчал, давая время китайцу подумать над его словами.
— Может, и да. Только их домашние знают, куда они пошли. К вечеру нас будут искать. А когда не найдут… Ты же помнишь, как в прошлом году ваши побили двоих наших, а потом у вас устроили погром: два десятка ваших поломали, троих и вовсе отправили на погост. А за смерть Защитника-дворянина вам и вовсе спалят тут все, а армейские и жандармы, как узнают, из-за чего весь сыр-бор, и вовсе будут помогать, сами подливать керосин в огонь. Ты, может, и уйдешь. А остальные? Товар? С вами после этого никто дел вести не будет. С тебя свои же за такие дела живьем кожу спустят или скормят желтым муравьям.
Китаец посмотрел в окно, посмотрел на нас. Он явно принимал решение, что делать дальше. И прежде чем он успел его принять, я быстро произнес:
— А давайте сделаем вид, что ничего не было. И даже дадим слово молчать о произошедшем. При условии выплаты достойной компенсации, конечно.
* * *
— Молодец, Ваня, достойно все разрешил, — тихо произнес Медведь, когда мы наконец вышли из дома, направляясь к Рубаке и дожидавшимся нас спутникам.
Я молча кивнул, прижимая к себе кожаный кошелек, плотно набитый монетами и брусками золота. В кармане кожуха лежал небольшой пакетик, набитый разноцветными пилюлями — часть моей компенсации и платы за молчание. После долгого торга мы сошлись на том, что она должна быть равна сумме, на которую тянул фальшивый слиток золота: половина монетами, вторая — алхимией, на которую, учитывая ситуацию и фактический опт, Медведь еще выбил хорошую скидку. Пригодится. Там, в академии, да и потом — хорошие боевые стимуляторы всегда будут нужны, а вот поставщика попробуй найди. Пилюли я постарался подобрать на все случаи жизни. Под это дело мне даже мини-хранилище подарили — черный пенал-таблетница, в небольших отсеках которого пилюли могут лежать годами, не теряя своих свойств.
— Как ты думаешь, Медведь, а он мог это сделать специально? — спросил я, когда мы почти подошли к своим.
— Ты о чем? — спросил мой товарищ, удивленно посмотрев на меня.
— Уж больно удачно все складывается, — ответил я. — Он ведь нам заплатил ровно ту сумму, что хватало на покрытие долга. Я сейчас с этим золотом радостно бегу к Кафтанову, отдаю ему, думая, что мой долг закрыт. А потом выяснится, что золото не настоящее, долг не выплачен, время ушло, и я снова в той же ситуации, только без денег и без Рубаки. А Кафтанов, еще и полторы тысячи с меня взяв, все равно мех получит и снова может попытаться загнать меня в кабалу.
Василий, выслушав все это, тяжело засопел — видно было, как мысли с трудом проворачивались в его большой косматой голове.
— Не знаю, Вань, не знаю… Кафтанов ведет дела с Ли, да кто с ним тут их не ведет? Но такое… тут Ли своей репутацией рискует. Не знаю.
— Ладно, что было, то прошло, — махнул я рукой. — Выкрутились, и слава богу. Да еще и в прибытке остались.
— Ну что, куда дальше? — посмотрел на меня Медведь.
— К ювелиру, — ответил я, чуть подумав. — Потом в гарнизон.
Мех, чуть подумав, я загнал назад в ангар. На тесных улочках города на нем не походишь — еще придавлю кого ненароком.
Первый забег — быстрый стук в дверь, которую открыли почти сразу. Соломон Маркович, едва взглянув на меня, радостно всплеснул руками:
— Ваня, жив! А говорили, что ты пропал. Я по тому делу о продаже дома мальчишку к тебе посылал, да он тебя не нашел, и соседи два дня не видели.
— Пришлось отлучиться, — пожал плечами я. — Мне снова нужна ваша помощь по деликатному вопросу.
Я выразительно глянул на большой мешок, висевший на плече, куда я сложил все добытое в городе.
Старый ювелир все понял без дальнейших слов и быстро махнул рукой:
— Проходи.
В небольшой комнатушке, где старик любил вести дела, на деревянный стол я молча стал выкладывать свою добычу: тяжелые золотые браслеты, цепь с медальоном, утварь из храма, статуэтки, украшения. Соломон Маркович одобрительно качнул головой:
— Значит, в пробой все-таки рискнул сходить. Молодец, весь в отца — тот тоже рисковый был. Ну-с, приступим, — увидев, что мешок пуст, он подтянул к себе поближе массивный браслет, вставил лупу в глаз и детально его изучил. Вынул вставленные в него голубые камни, достал весы и долго игрался с гирьками, затем сделал надпил на браслете крохотным надфилем и капнул на металл реактивом. — Хорошая вещь, — наконец вынес он свой вердикт. — Но пойдет по цене лома. Плачу чисто за металл. Как изделие у нас его не продать.
Затем та же участь постигла второй браслет: отдельно камни, отдельно металл. Медальон с цепью он изучал гораздо внимательнее. На рельефной поверхности в центре овала виднелась рогатая голова богини в окружении лучей.
— Медальон верховной жрицы, — чуть пожевав губами, вынес свой вердикт он. — Редкая вещь, даже сказал бы — уникальная. Если не горит, я мог бы попытаться его продать как вещь, есть у меня один коллекционер, собирающий подобные вещицы, но он в Петербурге. Быстро такое дело не провернешь. С учетом моей комиссии думаю, рублей двести выручить можно будет. Но если ты не готов ждать, могу дать здесь и сейчас сто двадцать.
— Сколько ждать? — уточнил я.
— Думаю, месяца два, — прикинув что-то в уме, ответил старик, выжидательно глянув на меня. — Быстро такие дела не делаются.
Тут уж задуматься пришлось мне. Два месяца — это долго, но, с другой стороны, восемьдесят рублей — это сумма. Деньги на выплату долга у меня есть.
— Я подожду, — решив, ответил я.
— И это правильно, — старик кивнул головой и потянулся к остальным трофеям, разложенным на столе.
Попал в другой мир в магического инвалида? Ты на дне магического общества. Но каково это, когда ты можешь управлять их душами? https://author.today/work/353865
Глава 8
Спустя час
— Итого у нас выходит триста шестьдесят два рубля сорок три копейки, — наконец закончил свои подсчеты старик-ювелир. — А на остальное я тебе выдам расписку и вышлю деньги, как товар будет продан, за вычетом моей комиссии. Для тебя как не чужого, — всего пятнадцать процентов.
— Хорошо, — кивнул я.
Подсвечники, чаши со статуэткой и часть украшений старик решил попробовать толкнуть — оказывается, на эти безделушки сейчас есть мода в столице. И есть надежда их там выгодно продать, тем более храмовые украшения — товар редкий, как успели мне сообщить.
Выдвинув полку в столе, Соломон Маркович начал выставлять столбики монет, укутанных в бумажную упаковку. Затем выложил три больших кругляша-двадцати франковика, по весу равных нашим двадцати рублевикам, два рублевика и горсть мелочи. Осторожно надорвав упаковку, я убедился, что под ней скрыты новенькие «десятки», незаметно пустив крошечную волну, чтобы убедиться, что все в порядке. Старик-ювелир одобрительно кивнул.
— Молодец, Вань. Деньги всегда нужно пересчитывать, даже если ты их на улице нашел. Что ты решил с домом и ангаром?
— Продавать, — не раздумывая, ответил я.
— Тогда мы вечером с покупателем и нотариусом зайдем к тебе.
— Хорошо, — кивнул я. Видимо, на этой сделке старик-ювелир хотел еще что-то заработать для себя.
— Но мне нужна от вас еще небольшая помощь.
— Какая? — уточнил тот, доставая чернила и лист бумаги.
— Помогите мне долг Кафтанову выплатить так, чтобы у меня потом никаких ненужных юридических проблем не возникло. Я же как понимаю: деньги мало взять и вернуть, нужно это сделать так, чтобы еще в должниках не остаться.
Старик провел рукой по тонкой бороде, качнул головой, соглашаясь с моими мыслями.
— Я думаю, это можно устроить. Но тут и тебе придется постараться. Мы сделаем все так…
Наклонившись ко мне, он тихо зашептал, словно опасаясь, что даже стены могут услышать, что он сейчас говорит.
