Стальной рыцарь (СИ) - Свадковский Алексей Рудольфович

Линейный батальон № 3. Гарнизон Острожска

После прошлогоднего нападения тварей его гарнизон значительно усилили. Теперь вместо роты солдат, едва способных поддерживать порядок в городке, сюда пригнали три сотни вояк и даже в усиление дали мобильную батарею из 80-миллиметровых орудий. Острожск был важной транспортной станцией, и почему этого не сделали раньше, знали лишь государь-император и Бог.

Медведь вместе с телегой дожидался меня возле ворот, внутрь его не пустил караульный. И здоровяк все это время терпеливо ждал меня на холоде, постукивая зубами на морозе. В отличие от него, я решительно направился к ходящему перед шлагбаумом часовому и потребовал:

— Старшего позови!

Тот, околевая от мороза, не сразу понял, что я от него хочу, но все же спустя минуту смог выдавить:

— Зачем?

— Прорыв возле города был. Хочу о нем доложить.

Служивый качнул головой и скрылся в караулке, чтобы через минуту выйти с молодым офицером в наспех накинутой шинели.

— Прорыв? — крикнул он, подбегая ко мне. — Где? Какое расстояние до города? Сколько тварей?

— Прорыв, — спокойно подтвердил я и, откинув мешковину, показал лежащий под ней пробойник. — Только я его закрыл. Тварь была всего одна — шаровик. Я ее тоже прикончил.

Откинув еще один кусок материи, показал голову твари с вывалившимся из пасти языком.

— Вот, согласно закону, принес сдавать в ближайшую воинскую часть. Заодно доложить о случившемся.

Подпоручик с уважением оглядел содержимое телеги. К голове шаровика он даже наклонился поближе, словно желая убедиться, что она настоящая. Затем, повернувшись ко мне, уточнил:

— Сам его уработал?

— Сам, — неторопливо качнул головой я.

— Молодец, — уважительно сказал он и, махнув рукой часовому, крикнул: — Открывай!

Через полчаса я сидел в кабинете начальника гарнизона майора Шапошникова и пил чай с баранками — уже третью кружку — и вел с ним неспешную беседу о том, что видел. Рядом вызванный штабист заполнял отчет и готовил бумаги. Гарнизонный оценщик уже утащил пробойник вместе с головой шаровика к себе и теперь колдовал, явно надеясь извлечь из нее какие-то неведомые компоненты, мимоходом подтвердив подлинность пробойника и то, что тварь, представленная мной, убита чуть больше суток назад.

И теперь старший по гарнизону должен был заполнить кучу бумаг, в том числе казначейское поручение на выплату положенной мне награды, а также сделать соответствующие отметки в моей пилотной книжке.

— Готово, — тихо шепнул штабной, закончив писать и прерывая нашу беседу. — Нужна печать и ваша подпись. — Он пододвинул документы к командиру. — И можно вручать.

Шапошников кивнул и, сам лично открыв сейф, достал небольшую коробочку.

— Такое положено торжественно вручать при построении части. Но ты, я так понимаю, скоро от нас упорхнешь на учебу, так что вручаю сейчас. Поздравляю.

Он крепко пожал мне ладонь и протянул коробочку.

— Так держать, Вань. Отец бы тобой гордился.

Заглянув внутрь, я увидел небольшой значок в форме пробойника, сделанный из меди.

— Твоя первая, — уточнил майор. — По новому уложению о наградах теперь принято их выдавать за закрытие пробоев. За пять уже будет серебряная, за десять — золотая. А если господь сподобит и сможешь двадцать пять пробоев закрыть, будет уже в золоте с бриллиантами.

— Спасибо, — я пожал протянутую руку. — Служу Родине и Государю.

— Так держать! — Майор ободряюще хлопнул меня по плечу. — Буду рад узнать о дальнейших твоих подвигах.

— Господин майор, нужно подписать и приложить печать, — напомнил о себе штабист, держа в руках гербовую бумагу, заполненную мелким канцелярским почерком. Он протянул ее майору, прерывая торжественность момента. Тот, недовольно глянув на штабного, потянулся к чернильнице с пером.

И тут раздался сильный стук, и секретарь, заглянув в кабинет, испуганным голосом быстро заговорил:

— Господин майор, тут это…

Не дав ему договорить, в кабинет буквально ворвался Огородников с парой жандармов за спиной. Подбежав ко мне, он буквально вцепился в мое плечо.

— Попался! — почти прорычал он. Затем несколько секунд шумно втягивал воздух, переводя дыхание, прежде чем на выдохе произнести: — Именем закона ты арестован!

— Позвольте узнать, за что? — уточнил я, даже не пытаясь вырваться.

— За кражу находящегося под арестом имущества! — прорычал Огородников, вытаращившись на меня, как на идиота. — Или будешь отрицать? Сторож лично видел, как ты заводил в ангар Рубаку.

— Все верно, — спокойно кивнул я. — Только я не крал его, а возвращал назад украденное уже до меня.

— В смысле? — прохрипел Огородников. Отвык он бегать, и дыхание, сбившись, никак не восстанавливалось— прокуренные легкие не могли прийти в себя.

— Здесь все написано, — я кивнул на лежащие на столе бумаги. — Но если хотите, я могу снова повторить и рассказать о произошедшем.

— Потрудитесь, — жандарм, отдышавшись, наконец-то смог нормально говорить.

— Я ночью, одолжив у Василия Иванова ездового лося, отправился в свой ангар, чтобы забрать домой инструменты, находящиеся там, для последующей продажи и увидел, что неизвестные лица, проникнув в мой ангар, выводили из него «Рубаку». Заметив меня и, видимо, опасаясь, что я подниму тревогу, вор, активировав Рубаку, побежал из города. Не в силах его остановить, я начал преследование. Вор, сумев вырваться из города, повел мех в тайгу, спасаясь от меня, либо на встречу с сообщниками, и сумел достигнуть леса, когда перед нами открылся пробой, откуда и вырвался шаровик. Испугавшись его, вор попытался убежать, выпрыгнув из кабины меха, надеясь, что тварь не почует его, и побежал в сторону города. Но та, видимо, почуяв Одаренного, кинулась следом и, догнав, сожрала. Я, пользуясь возникшей заминкой и погоней, сумел влезть в кабину Рубаки, активировал его, после чего вступил в бой с проникшим монстром, в ходе схватки сумев его ранить. Убегая, шаровик вкатился в пробой, но я продолжил преследование твари даже на той стороне, где и прикончил гадину. После чего вернулся назад, попутно закрыв пробой. А после, как и положено дворянину и честному гражданину, вернул имущество под арест и исполняя свой долг, пришел доложиться обо всем произошедшем воинскому начальству.

— Врешь, как дышишь, — сквозь зубы процедил жандарм. — Я за свою службу слышал немало сказок. И эта не самая лучшая из них. Тебе придется проследовать за мной в участок. Там я послушаю твою сказку еще раз.

— Уберите руку, — в ответ возразил я. — И потрудитесь дать обоснование аресту. А заодно приготовьтесь извиняться за обвинение во лжи. Пробойник на складе, голова шаровика на леднике — можете самолично туда сходить и посмотреть. О чем заполнены соответствующие бумаги и даже выплачено положенное вознаграждение, — я кивнул на вексель, лежащий на столе.

— Это правда? — Огородников посмотрел на майора.

И тот, весело улыбнувшись, явно наслаждаясь представлением, кивнул:

— Не знаю по поводу всей истории, но шаровик действительно убит, а пробойник сдан и опечатан. Даже соответствующая награда выдана герою, — он указал рукой на коробочку с медным значком, зажатую в руке.

— То есть как… — Жандарм непонимающе хлопал глазами, глядя то на меня, то на майора, то на лежащие на столе бумаги, то на коробочку со значком.

И в качестве финального аккорда Шапошников, поставив размашистую подпись на векселе, приложил к нему печать и протянул его мне:

— Можешь получить в любом банке. Награда, положенная за истребление тварей и закрытие пролома, — уточнил он жандарму. — Семьсот рубликов, однако.

Огородников замер и явно не знал, что делать. Происходящее не укладывалось в его картину мира, где я с заломанными руками еду в жандармский участок, где он — царь и бог, решающий, кому жить, кому умереть, а кого миловать.

Видя его растерянность, я сам перешел в наступление, давя голосом:

— Итак, я жду ваших пояснений. На основании чего вы хотите меня задержать и уж тем более обвиняете во лжи? Представьте соответствующие улики, доказательства, ордер судьи, в конце концов! Я как член дворянского сословия без доказательств не могу быть подвергнут аресту или задержанию.