Ещё не пиратская база, но Макс был уверен — как только такое явление как пиратство вообще появится, базироваться они будут именно на корейской станции. Будь у Макса выбор, он бы ни за что не сунулся в такое место. Но дома оставаться было ещё страшнее. Там — корпораты.
Неделя пути пролетела незаметно. Пришибленный новостями Иван пребывал в расстроенных чувствах, и потому совсем не доставал Макса. Временами Ермаков даже забывал о том, что больше не один на «Креветке». Ни тебе идиотских словесных игр, ни душеспасительных разговоров. Как в старые добрые времена. Правда, незадолго до прибытия Иван всё-таки пришёл в себя и торжественно сообщил Максу, что согласен лететь к корейцам.
— Я считаю, что не должен тебя обвинять в самоуправстве. Ты обладал более полной информацией, и потому твоё решение обоснованно. И хотя мне крайне не нравится, что мы откровенно нарушаем закон, я всё же вижу, что мы действительно подвергаемся опасности. Если подумать, они ведь убили уже много людей, таких, как я… значит, и нас с тобой они тоже могут убить.
— Фантастика, кто бы мог подумать, что до тебя дойдёт, — ядовито прокомментировал Макс.
— А ещё мне очень любопытно посмотреть на иностранную станцию! Тем более, по тем данным, что я смог найти в своих базах, там настоящее гнездо порока! Ни разу не видел гнёзд порока!
Макс только покивал. Он решил пока не сообщать Ивану, что гнездо порока посмотреть ему точно не доведётся. И дело не в том, что курортная зона — не для них, слишком дорого. Просто Макс вообще не собирался выпускать нейроумка с «Креветки».
«Нет уж, хватит с меня таких развлечений. Будет сидеть на корабле, придурок. Брр, даже представить страшно, что он может натворить у корейцев!»
Глава 10
Максим Ермаков, турист
С планами засадить Ивана на корабле безвылазно пришлось распрощаться ещё до прибытия. Как только они появились в пределах радиуса связи станции, вежливый диспетчер на хорошем русском объяснил: впервые прибывшие на станцию гости должны лично зарегистрироваться в местной базе и сдать биометрические данные. До сего момента им выдаётся временная виза, но находиться с ней на станции бесконечно не получится — у неё ограниченный срок действия.
Услышав о таком, Макс посвятил следующие полчаса вдалбливанию в нейроумка правил поведения. Правила были простые — молчать, ничего не говорить, если не спрашивают местные государственные служащие, не реагировать на провокации и вообще, ни в какие контакты с местным населением не вступать.
Откровенно говоря, Ермаков и сам побаивался корейской свободной зоны. Больше всего ему не нравилась идея сдавать биометрию. Насколько Максим знал, прямых контактов на государственном уровне между российской станцией и корейской свободной зоной нет. То есть никто и не думает обмениваться иноформацией о каждом прибывшим — именно поэтому вообще возможно вот так вот сбежать. Собственно, корейская станция тем и хороша, что не слишком распространяется по поводу своих гостей. И всё-таки оставлять столь явные следы не хотелось. Но и выбора не было. Не болтаться же просто в космосе? В конце концов, «Креветка» нуждается в регулярном пополнении запасов воздуха, а её обитатели, особенно некоторые, привыкли каждый день есть и пить.
Впрочем, Макса пугали не только преследователи, но и сама станция. Каких только баек про неё ни ходило! Кто-то говорил, что здесь можно попасть в рабство. Кто-то рассказывал про торговлю органами. Про обычные грабежи и убийства и говорить нечего — если верить рассказам знакомых пустотников, закон у корейцев на станции только один: кто сильнее, тот и прав.
С другой стороны — виденные в иностранном интернете рекламки рисовали совершенно иную картинку. Бесконечное множество развлечений на любой вкус, самый разнообразный и изысканный отдых для состоятельных господ. Всё, что душа пожелает.
«Одно другого не исключает, — думал Макс, — Это везде так. Если у тебя денег полно — ты король, в противном случае — ресурс. И, поскольку в моём кошельке пусто, нужно быть особенно осторожным».
Однако первое впечатление от станции скорее подтверждало именно рекламные ролики. Они ещё были в сотне километров, а станция уже привлекала внимание множеством ярких огней. Хитрые корейцы позаботились о том, чтобы их свободная зона выглядела привлекательной даже снаружи. Станция была оформлена в корейском стиле. Не полностью, конечно, но прибывающие могли издалека любоваться циклопическими пагодами и прикрытыми прозрачным стеклом садами, бассейнами и аквапарками. С краёв станции, как с плоской Земли из мифов срывались голографические водопады, с другой стороны, над кольцом станции, сияла огромная космическая радуга. Макс, любуясь этим великолепием, не мог не признать — в сравнении со строгой, функциональной русской станцией, эта смотрится куда выигрышнее.
(Как уж получилось:( Заставить его нарисовать купола над деревьями и бассейнами я не смог. И да, большая часть из этой красоты должна находиться на внутренней стороне кольца, потому что сила тяжести создаётся за счёт его вращения.)
Иван был счастлив и не отрывался от обзорных экранов. Восторгом так и брызгал — Максим прямо чувствовал его нетерпение — так хотелось нейроумку поскорее увидеть это чудо изнутри. Это пугало и добавляло дурных предчувствий.
Их направили к рабочим докам, так что Макс ждал, что напарник разочаруются. Думал, сейчас они увидят изнанку станции. Однако и эти ожидания оказались обмануты. Стоило им выйти из шлюза, и они сразу как будто оказались на рынке. Может, это и не было курортной зоной, но всё равно било по непривычным к такому мельтешению и яркости новичкам. Лотки с товарами. Самыми разными, совсем не теми, которых ждёшь на космической станции.
Специи. Рыба. В аквариумах! Живая! Настоящая! Он не ел настоящей рыбы с тех пор, как покинул Землю, только крабовые палочки в рационах. А тут — пожалуйста. Правда, прикинув цены и переведя местные воны в рубли, понял, что и здесь он рыбы не попробует. Алкоголь тоже продавался открыто. Начиная от непривычных русскому глазу экзотических настоек со змеями в бутылках, и заканчивая привычными бутылками с водкой. Виски, джин, десятки сортов пива.
Тут же, рядом, были лотки с фастфудом, где всё это изобилие можно было попробовать. Причём рассчитано было на любой кошелёк. Он чуть не остановился возле лотка с корейскими манду. Лучше бы, конечно, обычные пельмени, но за неимением таковых сошли бы и эти конвертики из теста с разнообразными начинками. И стоили не слишком дорого. Правда, Максим здорово сомневался, что начинку брали натуральную — скорее всего, этот торговец добывает ингредиенты из стандартных рационов, но даже так выглядело донельзя соблазнительно, особенно в сочетании с десятком видов разноцветных соусов, в которые предлагалось эти манду обмакивать.
Пока Макс тяжко раздумывал, не потратить ли немного денег на фастфуд, Иван куда-то исчез. Ермаков успел немного разозлиться и испугаться, но потом узрел его неподалёку, растерянно оглядывавшегося среди стайки девиц крайне привлекательного вида. Ваня уже послушно брёл, как телёнок на верёвочке за какой-то миниатюрной красавицей — маён, одетой в традиционный наряд. Чогори и чхима. Макс понятия не имел, откуда у него в голове названия этих юбок и жилеток.
«Да он осатанел, что ли⁈ Сказал же, чтобы ни на шаг не отходить!» — Всполошился Макс, и поспешил к бестолковому напарнику, стремясь вырвать его из лап гетер. И резко затормозил, потому что в голову пришла другая мысль.
— А зачем ты его нянькаешь, Макс? — Тихо, но вслух, спросил сам себя Ермаков. — Он, вообще-то, взрослый человек. Нихрена не инвалид, хоть и с эмоциональными ограничениями. И он тебе так-то не нужен. Здесь-то никаких ограничений на количество пилотов нет, да и, я слышал, всегда можно найти себе кого-нибудь в команду. Был бы корабль!
