Скорпи пытался отбиваться: клешни ещё смыкались, дробя черепа, хвост взметался, пронзая тварей жалом. Но удары становились всё медленнее, всё не увереннее. Монстры лезли поверх его спины, впивались в стыки брони, раздирали пластины, добираясь до пульсирующей сердцевины голема.
Девушки, прислонённые к стене, пытались сосредоточиться — их пальцы дрожали, пытаясь восстановить связь. Но без ядра стихии Духа их сила была ограничена. Они могли направлять, но не вдыхать жизнь. Их големы оставались механизмами, требующими непрерывного управления, в отличие от моего дракона — живого воплощения моей воли, способного действовать самостоятельно, черпать силу из самой сути старшего демиурга.
Я видел, как Пушистик рухнул на передние лапы, его глаза погасли, а из трещин в броне сочился тусклый свет. Скорпи, окружённый плотным кольцом монстров, сделал последний рывок — и замер, его клешни бессильно опустились.
Генералы-монстры взревели от триумфа — их рёв раскатился по пещере, словно громовые раскаты. В этом звуке слились злорадство, первобытная ярость и предвкушение лёгкой добычи. Они уже видели победу: два обездвиженных голема, из которых сочилась тускнеющая энергия
Я лишь улыбнулся, наблюдая, как генералы-монстры, оправившись от первого потрясения, вновь бросают свои орды на штурм крепости. Их рёв разносился по пещере, наполняя воздух вибрацией первобытной ярости. Они ещё не понимали, что миг их триумфа обернулся началом конца.
Солдаты клана «Лунвэй» ожили: с громкими возгласами кинулись к пулемётным расчётам. Орудия застрекотали, извергая потоки пуль, которые впивались в наступающую массу монстров, разрывая плоть и дробя хитин. Магистры, выстроившись вдоль стен, разом вскинули руки — и над полем боя вспыхнули разноцветные всполохи: огненные шары, воздушные серпы, каменные копья, вырастающие из земли. Магия стихий обрушилась на врагов, превращая битву в калейдоскоп ослепительных эффектов и оглушительных взрывов.
Я поднял голову и встретился взглядом со своим драконом. Его глаза — два огненных солнца — горели в полумраке пещеры. В этом взгляде читалась не просто готовность к бою, а понимание. Мы были единым целым, и слова не требовались.
— Убей всех мелких монстров. Генералов пока не трогай, — мысленно приказал я.
Дракон рыкнул — негромко, но так, что вибрация прошла сквозь кости. В следующее мгновение он спикировал вниз, словно комета, оставляя за собой шлейф пламени. Когда он раскрыл пасть, из неё вырвался не просто огонь — а огненный смерч, вихрь, пожирающий всё на своём пути.
Монстры, только что рвущиеся к стенам, превратились в мечущиеся факелы. Их крики слились в единый вопль ужаса, но дракон уже взмыл вверх, оставляя за собой полосу выжженной земли и обугленных останков.
Я стоял, впитывая силу погибших существ. Для меня, в отличие от девушек, это был лишь тоненький ручеёк — едва ощутимый приток энергии, который тут же растворялся в моей сущности, добавляя крохи мощи. Но даже эти крохи имели значение. Каждая капля силы, каждый отголосок чужой гибели укрепляли меня.
Дракон, безукоризненно выполняя мой приказ, парил над полем боя — не просто летал, а танцевал среди хаоса. Его движения были отточены до совершенства: взмах крыльев — и он уже в другом конце пещеры; резкий крен — и смертоносный залп пламени обрушивается на очередную группу монстров.
Он уничтожал методично, без суеты, словно выполнял рутинную работу. Огненные вихри вырывались из его пасти, превращая тварей в обугленные статуи. Когти рассекали воздух, оставляя за собой кровавые следы. Хвост, гибкий и стремительный, бил с точностью плети, выбивая из строя самых настырных противников.
Генералы-монстры, осознав угрозу, попытались достать его. Один взметнул массивные лапы, выпуская в небо потоки раскалённой лавы. Другой изрыгнул столб жидкого яда, пытаясь сковать дракона в полёте. Третий призвал на помощь рой крылатых тварей, которые ринулись на него, словно стая разъярённых ос.
Но всё было бесполезно.
Мой дракон стал воплощением неуязвимости. Его манёвренность достигла невероятных пределов — он скользил между атаками, словно вода сквозь пальцы. Скорость позволяла ему опережать любые выпады: ещё до того, как лава успевала затвердеть в воздухе, он уже менял траекторию. А защита, усиленная моей силой, делала его практически неуязвимым: яд стекал по чешуе, не задерживаясь ни на секунду, а крылатые твари, пытавшиеся вцепиться в его тело, сгорали в ауре его пламени.
Я наблюдал за этим с холодным удовлетворением. Каждый его взмах, каждый удар — не просто уничтожение врагов. Это демонстрация власти. Это мой почерк, моя воля, воплощённая стихиями.
Генералы начали отступать. Их рёв утратил торжественность — теперь в нём слышалась тревога, почти паника. Они понимали: их армия тает, а те немногие, кто ещё способен сражаться, бессильны перед этой небесной карающей силой.
Дракон сделал круг над крепостью, на миг зависнув прямо передо мной. В его глазах я увидел не просто покорность приказу — в них горел азарт. Он наслаждался битвой так же, как и я.
— Продолжай, — мысленно произнёс я. — Пусть они почувствуют свою ничтожность.
И дракон ринулся в новую атаку, оставляя за собой лишь дым, пепел и отчаяние.
Через пятнадцать минут дракон уничтожил всех мелких монстров, оставив генералов в одиночестве. Он кружил неподалёку, ловко уворачиваясь от их яростных атак, но сам не наносил ударов — строго следуя моему приказу.
— Вэй! — окликнул я главу клана «Лунвэй».
— Я здесь, демиург, — тут же отозвался он, появляясь рядом.
— Побудь рядом с девушками, прикажи принести им кофе. А мне пора сделать одну важную вещь — выяснить, откуда пришли эти твари, — произнёс я.
Дракон, уловив мой мысленный зов, стремительно подлетел и замер в воздухе рядом. Я открыл портал и переместился прямо к нему на спину.
— А теперь убьём двоих генералов. Посмотрим, куда побежит третий, — скомандовал я.
Дракон издал низкий рык, будто соглашаясь, и взмыл выше, набирая скорость. Генералы, заметив наше сближение, замерли на мгновение — в их взглядах промелькнул первобытный страх. Они поняли: игра окончена, и сейчас начнётся расплата.
Я ощутил, как энергия течёт сквозь меня, сливаясь с силой дракона. В этот миг мы стали единым целым — карающей дланью, которой суждено вершить суд.
— Начинай, — мысленно произнёс я, и дракон ринулся в атаку.
По моему приказу, дракон атаковал самого отвратительно монстра из троих, массивный исполин с пульсирующими железами на боках, издал низкий вибрирующий рёв. Его пасть распахнулась, обнажая ряды иглоподобных зубов, и в следующий миг из глотки вырвался густой зелено-жёлтый туман. Ядовитые испарения расползлись по воздуху, превращая пространство в мутную завесу смерти. Но дракон не замедлил ход — его чешуя, усиленная моей магией, отражала токсичные пары, словно они были не опаснее утренней росы.
Я ощутил поток силы, соединяющий нас. Мои пальцы впились в гребень на спине дракона, а сознание слилось с его инстинктами. Мы стали единым оружием — стремительным, беспощадным, точным.
Дракон взмыл выше, уходя из-под облака яда, затем резко перевернулся в воздухе и спикировал вниз, целясь в голову монстра. Генерал попытался отмахнуться — его когтистые лапы взметнулись, — но дракон уже был вне досягаемости.
— Теперь! — скомандовал я мысленно.
Из пасти дракона вырвался не огонь, а вихрь ледяного пламени. Оно не просто жгло — оно вымораживало саму суть яда, превращая токсичные испарения в кристаллические осколки. Генерал взревел от боли: его кожа покрылась инеем, а железы на боках затрещали, не выдерживая перепада температур.
Его тело — колышущаяся масса разлагающейся плоти, где кости и органы плавали в вязкой зеленоватой жиже — стало замерзать. Сначала окаменели выступающие части: шипы на хребте, когтистые пальцы, массивные челюсти. Затем мороз проник глубже, сковывая внутренние потоки ядовитой субстанции. Монстр дёргался, пытаясь разорвать ледяные оковы, но с каждым движением трещины на его теле разрастались, обнажая замёрзшие внутренности.
