– Эй! – сдержанно позвала я и чуточку пнула его по ботинкам. – Значит, пока я героически пыталась отыскать тебя в темноте, ходила по комнатам и жалобно звала, ты просто спокойно дрых здесь на полу? Бросил лучшую подругу, можно сказать, на растерзание врагам!
– Слишком пафосно даже для тебя, Адель, – промычал он, не поднимая головы. – Игра закончилась?
– Да, – отозвалась я. – Не благодари, что спасла тебя от нечеловеческого прострела поясницы.
– Даже не собираюсь. Я давно излечился от этого недуга.
– Поэтому мама положила тебе в дорожный сундук пуховый платок? Если что, она взяла его у нас.
– Мейззи! – пронзительно завопила из дверей Юны. – Ты вернулся!
– Да он никуда и не уходил.
Вечер успешно закончился не для всех. Северяне неосмотрительно пожелали играть в традиционные шай-эрские игры, оказавшиеся убийственными для некоторых аристократов. Не зря говорят: что для шай-эрца хорошо, то для северянина – смерть!
Проснулась я ранним утром от мягкого поглаживания по щеке. С недовольным вздохом открыла глаза. Возле кровати на корточках сидел Гаррет. Одетый, выбритый, с аккуратно собранными волосами.
– Просыпайся, – прошептал он с улыбкой.
В последний раз мягким поглаживанием меня будила химера Зайка в доме у Эйблов. В личине крылатой ящерицы она сидела на соседней подушке и возила шершавым языком по щеке. Я решила, что крошка прониклась ко мне большим чувством, а за завтраком Мейз с характерным для него высокомерием заявил, что трехликие химеры, прежде чем жрать, проверяют еду на вкус – жива или издохла. Дескать, падалью они не питаются. С тех пор я начала с подозрением относиться и к Зайке в любой личине, и к утренним пробуждениям от нежных прикосновений.
Вряд ли Гаррет проверял, насколько завтрак свеж… Но как-то подозрительно он улыбался! Кто вообще способен улыбаться на рассвете, когда нормальным людям хочется кого-нибудь придушить подушкой?
– Северяне, вы когда-нибудь спите? – промычала я, натягивая одеяло до самого носа. – Оставь меня до обеда. Я передумала идти на стихийную магию, пусть ставят прогул. Хочу выспаться, как шай-эрская аристократка.
В подтверждении своих слов я решительно закрыла глаза. Он бесцеремонно щелкнул меня по носу.
– Прикончу! – процедила я сквозь зубы, по-прежнему делая вид, что предпринимаю отчаянные попытки вернуть сон.
– Идем на пляж.
– Холодновато для купания, – проворчала я.
Откровенно сказать, под утро в коттедже вообще заметно похолодало. Теплые жилы, пульсирующие в стенах, справлялись с влажностью внутри комнат, но не с обогревом. А в середине ночи мне открылась ужасная проза жизни: из окон с отличным видом на море просто чудовищно сквозит. Пришлось надевать вторые теплые носки.
– Позавтракаем на свежем воздухе.
– В такую рань?! – подскочила я и испуганно повернулась к Юне, спящей на другой половине кровати.
Вчера она так увлеклась черничным вином, что сегодня наверняка об этом пожалеет. Как и друзья Гаррета, решившие приобщиться к древней шай-эрской традиции застольных игр. Они заявили, что раз показали нам местные развлечения, теперь наша очередь демонстрировать. Я рано ушла спать, но есть у меня подозрение, что на своих ногах из коттеджа уехали не все, некоторые отъехали домой на ногах – в смысле, закорках – своих лакеев. А другие и вовсе отправились на чердак, в комнаты для прислуги – хозяйских спален на всех не хватило.
– Они прилетают только в это время, – туманно сказал Гаррет.
– Возле моря летает кто-то еще, кроме чаек?
– Ты когда-нибудь видела драконовых химер? – ответил он вопросом на вопрос.
– Сто раз в зоопарке магических существ.
– А то, как они играют на воле?
Мы собрали кое-какую снедь для завтрака и тихо сбежали из дома. Спускаясь по крутой каменной лестнице к воде, я крепко держала Гаррета за руку и смотрела на уходящую за горизонт тревожно-серую воду. С приходом холодов море впитывало цвета небесной хмари и становилось графитового цвета.
На отсыревшем темном песке валялись подсыхающие охапки водорослей и плавники, выброшенные волнами на берег.
– В начале недели на побережье был шторм, – пояснил Гаррет непритязательный вид пляжа. – Еще не успели убрать.
– Я непривередливая, – отозвалась я, сосредоточившись на приятном ощущении большой теплой ладони, сжимающей мои пальцы. У Ваэрда всегда были удивительно теплые руки. Таким доверяешь.
Я расстелила на коряжистом топляке прихваченный из гостиной шерстяной плед. На него мы и пристроились. Гаррет достал из корзины термос с горячим клюквенным чаем, отвинтил крышку и передал мне.
По вкусу, как ни странно, местная ягода напоминала аскаром. Жаль, не давала прилива магических сил.
– Ты в курсе, какими опасными бывают пикники на свежем воздухе? – с умным видом спросила я. – Тут одни попытались устроить обед возле химер. Все закончилось трагедией.
Ваэрд понимающе протянул:
– А я-то думаю, почему у твоего друга расцарапано лицо.
– И еще ему пришлось заплатить штраф за беспорядок во внутреннем дворе.
Некоторое время мы молча прихлебывали остывающие напитки. Я хрустела печеньем, удивляясь, каким, оказывается, вкусным оно может быть на свежем воздухе.
Жестяная банка практически опустела. Над водой кружили бакланы, завтрак подходил к концу. Химеры не появились.
– Может, сегодня у них нелетный день?
– Скоро будут, – пообещал он.
Печенье осталось одно. Гаррет прихлебывал пустой горький кофе и не делал попыток запустить руку в банку. Пришлось ее протянуть и торжественно объявить:
– Как справедливый человек, я обязана его предложить тебе, потому что ты ничего не ел.
– Не стесняйся, – улыбнулся он, уступая последний кусок.
– Давай сыграем в игру.
Губы северянина дрогнули в улыбке. Он-то помнил, чем закончились коварные шай-эрские игры для его приятелей. Один из немногих.
– Не надо так ухмыляться! – с укором сощурилась я, хотя самой стало смешно. – Рассказываем самые жалостливые истории о себе. Последнее печенье обязано достаться самому большому неудачнику!
– Хорошо. – В темных глазах Гаррета плескался смех. – Ты начинаешь.
– Однажды меня хотела съесть химера Мейза. Ее зовут Зайка. Большую часть времени она похожа на смешную болонку, но иногда в ней просыпается гремлин. Она влезает в личину ящерицы и во всех видит кусок свежего мяса. Твоя очередь!
– Хмм… – Он задумался, отхлебнул кофе. – Когда я был наставником у первокурсницы, она пробралась ко мне в купальню, унесла всю одежду и оставила свое полотенце. Захотела узнать, что прячется у меня под рубашкой. Пришлось идти через коридор в розовом полотенце.
– Было неловко? – с трудом сдерживая смех, уточнила я.
– Скорее холодно.
– Твоя жалостливая история звучит как позерство! Ты не пробудил во мне ни капли сочувствия.
– Тогда твоя очередь.
– Я приехала в Норсент, потому что понятия не имею, чем хочу заниматься, и не могу выбрать направление. Но, увы, у меня по-прежнему ничего не получается. Видимо, придется идти на бытовую магию и всю жизнь продавать энергетические тоники. С зельеварением у меня нет проблем.
– Год назад я утерял связь со стихией, – вдруг произнес он. – Как раз в это время. Пришлось взять академический отпуск. Было много планов, но как-то утром проснулся и не смог создать простейшее заклятие. В тот момент я осознал, что без стихии у меня ничего нет.
– Сказал наследник магической династии, – с иронией прокомментировала я.
– Родиться в богатой семье – это не достижение, Адель, а простое везение.
С удивлением я повернулась к Гаррету. Он смотрел на хмурое море, но вряд ли видел волны. Очевидно, мыслями он находился где-то далеко от пляжа, узкой полосой окаймляющего берег.
– Почему ты на меня смотришь, как будто заплачешь? – усмехнулся он, словно почувствовав взгляд. – Мы ведь играем.
Полагаю, он и сам понимал, что мы больше не играли.
– Ты с честью выиграл последнее печенье, Гаррет! – полушутливо объявила я. – Оно твое по праву.
