Эриас, Лу и посланец стояли на пороге и о чем-то перешептывались, а Морион высился над душой Люциана. С момента их встречи в гробнице Хаанана бессмертный ни на секунду не отлипал от него. Он бесстыдно следил за движением кисти, читал каждое слово, которое выводил Люциан, словно учитель, давший письменное задание.
– У модао красивый почерк, – подметил Морион, разглядывая законченное письмо.
Люциан запрокинул голову и посмотрел на него снизу вверх. В холодных серебристых радужках он увидел жгучее любопытство и мягкое восхищение, отчего кровь обожгла его щеки. Кашлянув, он вернул внимание к письму и, сложив его для отправки, сухо ответил:
– Он не красивый, просто удобен для чтения.
– И это тоже, – со смешком бросил демон и отошел, видимо, чтобы не смущать Люциана еще больше.
Запечатав конверт магией для сохранности, Люций поднялся из-за стола и передал письмо посланцу. Конечно, он мог бы призвать лунного филина, чтобы не мучить бедного смертного перебежками из одной точки в другую, но решил закончить на этом оказывать помощь.
– Воришки – дети, – зевнув в раскрытую ладонь, сказал Морион, когда они покинули дом и распрощались со старостой.
– Пятеро, а еще с ними была собака, – добавил Эриас, шагая справа от Люциана, и покосился на уставшего Мориона. – Вокруг подкопа остались затертые следы, – отводя взгляд в сторону, неуверенно продолжил он, – а размер ямы не подходит для взрослого человека, скорее для крупной собаки или ребенка.
– Дети наверняка из бедного квартала, найти кучку ободранной малышни и умного пса будет несложно. Почему владыка Луны решил не заниматься этим? – спросил Морион, глядя на Люциана.
Он посмотрел на демона в ответ.
– Ты знаешь почему. Заклинатели живут отдельно от смертных, – напомнил он. – У них нет того, что есть у нас, а нам не нужно то, что есть у них. Со своей стороны я могу сообщить о ситуации тем, кто имеет право оказать помощь: описать личность подозреваемых и обозначить проблемы. Поскольку Инши под защитой Полько, охранять людей от людей должна городская стража.
– Уверен, если бы заклинатели захотели, то могли бы вершить правосудие во всем мире, и никакой стражи бы не понадобилось, – усмехнулся Морион. – Но давайте будем честны: мелкие проблемы людишек не так захватывают дух, как решение магических тайн, да? Потому вы и не пытаетесь изменить законы. – Он лукаво посмотрел на Эриаса и Люциана.
Ни один из них не ответил.
Люциан не знал, как поступали другие, но он старался не лезть в мирские заботы и делал это по двум основным причинам: первая заключалась в том, что влияние сильных заклинателей на жизнь смертных это как влияние ветра на грозы – он всего лишь дует, перегоняя пушистые облака, а из них потом бьет случайная молния и попадает в дерево, из-за чего горит лес. Вторая причина: вместо адептов смертным помогали отступники вроде Лауса, и их скромного вмешательства было достаточно, чтобы вершить судьбы.
На подходе к постоялому двору они встретились с Сетхом, вернувшимся с рынка.
– Уезжаем или остаемся? – спросил он.
– Уезжаем, – ответил Люциан и прошел в дом, чтобы оповестить остальных.
В течение получаса они покинули Инши. Сетх уже успел запастись провизией, и потребовалось лишь вывести и запрячь лошадей.
До Лумуса было три дня пути по тракту, пролегающему через дикие поля с ароматными травами и цветами. Места эти были не совсем безопасными: в высоких золотистых колосьях прятались мелкие, но неприятные твари. Они сильно кусались и даже могли оторвать приличный кусок мяса, поэтому путники с дороги не сходили и отдыхали прямо на тракте, куда существа не выбирались.
Морион теперь спал по три часа в день. Хотя он продолжал притворяться бодрым, непобедимым и полностью здоровым, Люциан остался непреклонен и настоял на том, чтобы демон наконец-то отдохнул.
– А иначе что? – спросил Морион и недовольно уставился на владыку Луны. Они стояли чуть поодаль, пока остальные заклинатели готовили себе ночлег.
– А иначе заставлю. – Люциан звучал серьезно, будто и впрямь мог принудить к подчинению великую темную сущность.
Морион фыркнул.
– Я бы на это посмотрел, – проворчал он и начал послушно разворачивать циновку. – Модао слишком драматизирует.
– Владыка тьмы себя слишком переоценивает, – прошептал Люциан, чтобы никто не услышал, поскольку Лаус и пленник не знали, что за существо пребывает в их компании. – Это воплощение не должно подвергаться таким испытаниям, и ты это понимаешь.
– А какое должно? – Морион уселся на циновку и посмотрел на Люциана снизу вверх.
– Никакое, – отрезал тот, скрестив руки на груди. – Любое твое воплощение достойно заботы и хорошей жизни. – Люциан не шутил, но Морион все равно улыбнулся так, как будто слова развеселили его.
Демон лег на циновку, подложив руки под голову, и на его лице отразилось довольное выражение. Казалось, он услышал что-то необходимое, и это заставило его смиренно принять чужую опеку хотя бы в этот раз.
– Посидишь со мной? – спросил он, когда Люциан отвернулся и посмотрел на товарищей: они разворачивали циновки и подстилки рядом с костром и о чем-то тихо беседовали. Сам он ложиться не собирался – договорился с Лаусом побыть в дозоре, пока его не сменит Морион.
– Зачем? – в недоумении спросил он, вернув внимание к демону.
– Мне так спокойнее. Не хочу разделяться после того, как тебя чуть не убили.
Люциан скептично приподнял бровь.
– И как это поможет? Если на меня нападут рядом с тобой, ты быстрее проснешься?
– Вскочу тут же, – со смешком отозвался Морион. – Так что присаживайся, заодно приглядишь за мной; я, скорее всего, в не меньшей опасности, – добавил он и подвинулся, освобождая место с правой стороны.
Люциан задумался, глядя на шелестящее поле, залитое лунным светом. Вряд ли Морион в самом деле верил в то, что ему грозила хоть малейшая опасность, но, учитывая, как на него повлияла ловушка у древа любви и как ухудшилось его самочувствие, – в полной безопасности он не был. Особенно с запечатанными силами.
«Восстановится ли? Или единственное, что поможет ему снова обрести духовный баланс, это разблокировка сил? Может ли он снять с себя ограничение здесь?» – думал Люциан, устраиваясь рядом с демоном. Он сидел подле него три часа, пока не наступило время поменяться местами.
Когда на рассвете они отправились дальше, Морион по-прежнему выглядел утомленным, но хотя бы не зевал. А на следующий день у него даже начали медленно пропадать круги под глазами. Люциан почувствовал облегчение и перестал наблюдать за ним дольше, чем за дорогой.
В последнюю ночь, когда закатное солнце скрылось за горизонтом, заклинатели разместились вокруг костра. Полевые травы перешептывались с теплым ветром, который подносил к носу терпкий запах зелени и насыщенный аромат цветов. Вокруг стояла тишина, хотя каждый в отряде ощущал присутствие темных тварей, притаившихся среди колосьев. Атмосфера складывалась мирная, несмотря на то, что они везли с собой пленника и находились в потенциально опасном месте.
После того как они покинули Инши, Эриас наложил на темного магистра заклятие безмолвия, чтобы тот никого не беспокоил и послушно держался подле Лауса, который согласился сыграть роль его надзирателя. Заклинатели отступнику не доверяли, но приглядывать за ним, следящим за врагом, было легче, чем за обоими по отдельности.
– Я могу помочь с ужином, – предложил Лаус Эриасу, занятому готовкой, пока остальные заботились о лошадях.
– Не стоит, – отмахнулся тот.
– Почему? Позавчера готовили Адора и Сетх, вчера владыка Луны и Абрам, сегодня ты и, логично предположить, я. Мне неловко принимать пищу, если я не помогал ее готовить.
– Ты принес сухой травы и хворост для костра, ради чего полчаса бродил по дикому полю, – таких вложений достаточно. Возьми пример с Мориона, он вообще ничего не делает. – Эриас покосился на бессмертного.
– Я слишком стар, чтобы что-то делать, – равнодушно отозвался Морион, стоя в стороне и глядя на утонувшее во тьме поле.
