Князья обступили карту и стали внимательно рассматривать, пытаясь уложить её в своей памяти. Мне же хватило одного взгляда, чтобы карта полностью отпечаталась в моём сознании. Теперь я даже с закрытыми глазами смогу ходить по дворцу и не заблудиться.
— Ладно, как только князья изучат карту, приводите войска в готовность. Пусть князья сформируют отряд. Арсений! — я глянул на Воронова, тоже склонившегося над картой.
Он обернулся и быстро подошёл.
— Арсений, выдели десять магистров в помощь Никифорову для арестов слуг ордена. Остальных заберёшь с собой в отряд с князьями и Ярославом. Будут помогать Ли Юй и Елене, — приказал я.
Арсений кивнул:
— Всё сделаю.
— Отлично. Тогда я пока схожу, гляну ещё раз на двери и на ворота дворца. Ждите меня здесь. — Я открыл портал и вышел в катакомбах — возле двери, ведущей во дворец.
Я сосредоточил взгляд на двери — и тотчас перед внутренним взором вспыхнула призрачная схема защиты прохода. Переливаясь тусклым лазурным светом, она словно повисла в воздухе: замысловатые линии, узлы силовых потоков, таинственные завитки рун… Артефактов, охраняющих дверь, не обнаружилось — но зато нашлось несколько незнакомых мне символов, сплетённых в причудливый, почти живой узор.
Осторожно приложив ладонь к холодной двери, я влил едва уловимую струйку маны. Энергия послушно заструилась по извилистым линиям, оживляя их мягким сиянием. Руны вспыхивали одна за другой, раскрывая мне структуру защиты — словно древний механизм постепенно поворачивал скрытые шестерёнки, позволяя разглядеть своё устройство. Но ломиться напролом я не спешил. В этом тонком деле поспешность могла обернуться катастрофой. Нужно было понять смысл неизвестных символов — и я знал, к кому обратиться за разгадкой.
Вэй Чжэньлун, как всегда, пребывал в своей любимой беседке — уединённом уголке, увитом плющом и окутанном ароматом цветущих жасминов. После битвы у Пекинского разлома он восстанавливал силы: годы давали о себе знать, и даже такому могучему воину требовалось время, чтобы вернуть былую бодрость.
Я открыл портал — и в одно мгновение перенёсся к нему. Лёгкий ветерок всколыхнул полы моего камзола, а в воздухе ещё дрожали следы магического перехода.
— Демиург, — Вэй поднялся с резного кресла и склонился в почтительном поклоне. В его движениях читалась привычная грация, но я заметил лёгкую замедленность — след недавней битвы.
— Приветствую тебя, Вэй. Окажи любезность: скажи, что означают эти руны? — я взмахнул рукой, и в воздухе возникли сотканные из чистой энергии образы загадочных символов. Они парили перед главой клана «Лунвэй», переливаясь мягким светом.
Вэй приблизился, всматриваясь в каждый знак с пристальностью учёного, изучающего древнюю рукопись. Его пальцы едва заметно двигались, словно ощупывая невидимые контуры.
— Эта руна, — он указал на первый символ, — дарует право прохода. Она снимает защиту для того, кто обладает законным правом пересечь порог.
Он перевёл взгляд на следующий знак, и в его глазах мелькнуло узнавание:
— А эта — очень старая руна. Ныне ей почти никто не пользуется: она лишь усиливает защиту, но современные мастера предпочитают более мощные аналоги. Ну а эта, — он коснулся третьего символа, — тоже древность. Отвечает за открытие и закрытие замка. Её механизм прост, но надёжен.
Вэй отстранился, задумчиво поглаживая бороду:
— Кто создал эту защиту? В ней сплетены традиции разных эпох…
— Не знаю, — признался я. — Но теперь, благодаря тебе, я понимаю, как с ней обращаться.
Старик кивнул, и в его взгляде промелькнула тень улыбки:
— Мудрость — в понимании, а не в силе. Помни это, демиург.
Я молча склонил голову в знак благодарности. В воздухе ещё дрожали отголоски его слов, насыщая пространство едва уловимым эхом древней мудрости, а я уже вновь стоял перед дверью — молчаливым стражем тайного прохода.
Снова прикоснулся к холодной двери. Под пальцами затрепетали тонкие нити энергии, словно пробудившиеся от долгого сна. Я начал медленно распутывать этот причудливый клубок защитных линий, сотканных из рун. Каждый символ мерцал, будто живой: то вспыхивал тусклым серебром, то угасал, пряча свои тайны.
Я не торопился. В этом деле поспешность была бы равносильна поражению. Шаг за шагом, с терпением искусного ювелира, я пробирался сквозь лабиринт магических переплетений. Мои пальцы скользили по поверхности, вычерчивая невидимые узоры, а сознание впитывало ритмы древних чар. Каждая руна раскрывала свой смысл: одни шептали о запретах, другие — о правах, третьи хранили память о тех, кто когда-то прошёл этим путём.
Наконец, когда последняя нить встала на своё место, я улыбнулся и убрал руку. На мгновение задержал взгляд на двери — теперь она казалась не грозным барьером, а послушным механизмом, ждущим приказа.
Полюбовался на свою работу. В воздухе ещё витали призрачные отблески рассеянных чар, постепенно растворяясь в тишине. Теперь я точно знал, кто может пользоваться этой дверью: Ярослав и Михаил.
С лёгким движением мысли я вплёл их имена в структуру рун — не буквами, а эхом сущностей, оттисками душ. Затем добавил энергетические слепки: едва заметные вихри силы, хранящие уникальный отпечаток каждого. Это было сродни созданию ключа, но не из металла, а из самой ткани магии.
Теперь, когда они прикоснутся к двери, она узнает их. Узнает по биению их силы, по резонансу ауры, по едва уловимому отзвуку воли. И без шума, без вспышки чар, без лишнего усилия — пропустит.
Дверь больше не была загадкой. Она стала проводником. Моим проводником — и их.
Я снова открыл портал — и в тот же миг оказался у величественных ворот дворца. Воздух здесь был густым от напряжения: каждый камень, каждая резная деталь арки словно впитывали настороженность собравшихся воинов.
Солдаты моментально вскочили, выхватив мечи; сталь сверкнула в лучах солнца. Магистры, не теряя ни секунды, создали стихийные щиты — полупрозрачные воздушные купола накрыли их и ближайших воинов. В едином движении строй сомкнулся, превратившись в неприступную стену.
— Спокойно. Я князь Драгомиров, — негромко произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без вызова. Нельзя было спровоцировать атаку — в такой момент даже случайный всплеск силы мог обернуться кровопролитием.
— Простите, князь. Это было неожиданно, — ко мне двинулся один из магистров. Он поднял руку, подавая знак остальным: опасности нет. Щиты медленно растаяли в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание.
— Приношу извинения, не хотел никого тревожить, капитан, — я узнал его: капитан Орлов, начальник разведки князя Долгорукова. В его взгляде читалась привычная бдительность, но и уважение — он знал, кто я.
— Вы по делу к нам? — поинтересовался он, слегка склонив голову.
— Вы правы. Проводите меня к воротам дворца, чтобы я лишний раз не объяснял солдатам и магистрам, кто я такой, — попросил я капитана.
Он молча поклонился и двинулся вперёд, сквозь плотное оцепление. Мы шли между рядами воинов — их взгляды следовали за мной, но никто не произнёс ни слова. Армия полностью блокировала все входы и выходы, окружив дворец со всех сторон. Казалось, даже ветер замер, боясь нарушить эту напряжённую тишину.
— Нам уже поступил приказ готовиться к штурму, — сообщил мне капитан, когда мы приблизились к массивным воротам. Их тяжёлые створки, украшенные древними рунами, выглядели неприступными, словно сама вечность стояла на страже.
— Всё верно. Именно поэтому я здесь. Надо разобраться с воротами, — ответил я, проводя рукой по холодной поверхности. Под пальцами затрепетали едва заметные энергетические нити — защита была сложной, многослойной, но теперь я чувствовал её ритм.
— Разве их можно просто открыть? — в его голосе прозвучало неподдельное удивление. Капитан смотрел на меня, словно пытаясь понять: шучу ли я или действительно знаю, как справиться с этим барьером.
Я улыбнулся, но в этой улыбке не было легкомыслия — лишь уверенность человека, который уже видел то, что скрыто от других.
