— Ну, показывай видео… Скорее.
В голове словно развернулся монитор. Картинка ожила.
Вижу рабочий кабинет. Человек в костюме и галстуке сидел за столом и взволнованно смотрел прямо в камеру.
Это был Проскурин Пётр Фёдорович. Начальник НИИ. Доктор наук, генерал-майор внутренней службы. Я узнал его сразу, он не сильно отличался от себя мертвого. И вот тот Пётр Фёдорович, что на видео, начал говорить.
— Сегодня пятый день нашего эксперимента, — сказал Проскурин. — Сканирование мозга объекта прошло успешно. Все ключевые зоны, отвечающие за память, когнитивные функции, эмоциональные реакции и ассоциативное мышление, считаны в полном объёме.
Он сделал короткую паузу, будто подбирая слова.
— Человеческая психика и когнитивные способности будут оцифрованы и перенесены на цифровой носитель. Мы создаём первый в мире искусственный интеллект, основанный не на имитации, а на реальном человеческом сознании и структуре высшей нервной деятельности.
Проскурин слегка наклонился вперёд.
— Мы предполагаем, что характер, индивидуальные особенности личности и некоторые устойчивые поведенческие паттерны будут успешно перенесены от носителя к программному продукту. Это не побочный эффект, это наша целевая задача.
Он посмотрел прямо в объектив.
— Исследования проводятся в условиях строгой секретности. Данное видео я записываю на тот, как я всё ещё полагаю, маловероятный случай, если со мной что-то произойдёт и у ответственных лиц возникнут вопросы по функционалу и природе нашей разработки.
Голос его чуть дрогнул.
— Хочу подчеркнуть. Все так называемые капризы нашей интегрированной базы, элементы юмора, эмоциональные реакции и даже некоторые человеческие слабости, — тут он поднял палец, подчёркивая сказанное, — не являются программной ошибкой. Это сознательное решение. Мы целенаправленно проводим очеловечивание искусственного интеллекта в целях создания продукта нового поколения.
Он немного помолчал.
— Кто является прототипом нашего продукта, я раскрывать не буду. Эти исследования мы проводим на свой страх и риск. Вероятно, с этической точки зрения они выглядят спорно. Возможно, и с правовой точки зрения имеют серьёзные изъяны.
Проскурин на секунду отвёл взгляд, затем снова посмотрел прямо в камеру.
— Да, перенос сознания живого человека в цифровое поле можно назвать и кощунственным, если смотреть на всё со стороны, незаинтересованным взглядом. Однако, учитывая обстоятельства, в которых изначально оказалась носительница исходного сознания, девушка, ставшая прототипом, мы пришли к выводу, что это не нарушение, а вклад, единственный возможный способ сохранить её личность.
Он говорил уже тише.
— И это цена служению науке и борьбе с преступностью.
Видео продолжилось.
— И ещё, — говорил Проскурин, — я должен сообщить, что работники нашего института, и в том числе я лично, подвергались давлению со стороны вышестоящего руководства.
Он на секунду запнулся, будто взвешивал каждое слово.
— Имена я пока не называю. Не все из высшего руководства были довольны тем, что передовые разработки будут созданы и внедрены в деятельность МВД. Тем, что такие инновационные продукты позволят нам шагнуть вперёд в борьбе с преступностью и выведут ведомство на принципиально новый уровень.
Проскурин выпрямился в кресле.
— Я не берусь никого обвинять. Надеюсь, речь идёт лишь о бюрократических недопониманиях и внутренних конфликтах интересов. Время покажет. Однако считаю необходимым зафиксировать эти подозрения на случай, если со мной что-то случится.
Он посмотрел прямо в камеру.
— Данную запись я буду хранить в облачном хранилище, в защищённом виде. Файл зашифрован. Доступ к нему будет возможен только при соблюдении определённых условий.
Изображение дрогнуло. Камера будто чуть сдвинулась.
— Если же со мной что-нибудь случится… — продолжал он.
В этот момент видео резко дёрнулось. Послышался приглушённый шум, будто в кабинет кто-то вошёл. Картинка погасла.
— И?.. — выдохнул я. — Что там дальше?
Молчание.
— Всё, — сказала Иби. — Больше ничего. Он не продолжил запись. Он не назвал имён. Но… он ведь чётко сказал, что у меня есть прототип…
Я сжал кулак.
— И кто же эта девушка, копией которой ты являешься… — пробормотал я. — Я даже не могу предположить.
— Егор, — тихо сказала Иби. — Но почему-то мне кажется, что её уже нет в живых.
— Почему? — спросил я.
— Ты слышал, как он говорил, — ответила она. — Как будто прощался. Он знал. Он чувствовал, что и его убьют.
Я медленно кивнул.
— Похоже на то.
— Слушай, — сказал я. — Нам срочно нужно найти твой прототип. Поищи в сети, в интернете, в базах. У тебя же есть доступ.
— Уже ищу, — сказала Иби. — Но знаешь… Я боюсь, Егор.
— Чего боишься?
— Что я найду её. И она существует. И тогда получится, что я всего лишь… подделка, кукла.
— Да ну, — отмахнулся я. — Не говори ерунды. Тут обязательно надо докопаться. Мы должны её найти. Мы должны раскрыть загадку твоего происхождения. Только так мы выйдем на тех, кто хотел тебя уничтожить. И заодно на тех, кто почему-то не хочет, чтобы МВД вышло на новый уровень.
— Думаю, — проговорила Иби, — что пока нам нужно сделать вид, будто мы ничего не знаем.
— Согласен. Эту запись никому не показываем. Но копаем дальше.
Я задумался.
— А что если девушка всё ещё жива? — сказал я. — Тогда получается, что она в опасности. Твой прототип.
— Не исключаю, — согласилась Иби. — Но у нас нет ни единой зацепки, кто это.
Она помолчала, а меня вдруг осенило:
— Погоди… а твоя… внешность?
— А что моя внешность? — не поняла она.
— Ну… А вдруг твой внешний облик не какой-то средний или придуманный, а тоже срисован с прототипа? С этой самой девушки.
— Возможно…
— Тогда проверь, — сказал я. — Свои признаки. Свою внешность. Прогони по всем интернет-ресурсам, как если бы это были приметы пропавшего человека. По социальным сетям.
— Я светленькая, стройненькая, обычная девчушка с милыми чертами лица, — кокетливо проговорила Иби.
Но в голосе при этом у неё была плохо скрытая грусть.
— Таких как я — тысячи.
— Нет, — сказал я. — Не тысячи. Проверь именно изображение. Фото.
Казалось, Иби задумалась.
— А как ты меня видишь? Я всегда одинаковая? Или разная?
— Я вижу тебя всегда в одном облике. Значит, этот облик заложили создатели. Вот и проверь его на совпадения.
— Уже проверяю…
Прошло несколько секунд.
— Совпадений нет, — удрученно сказала Иби. — Похоже, мой облик все-таки вымышленный.
— Или, — добавил я, — кто-то уже всё подчистил. Удалил всё, что связано с твоим прототипом и её фотографиями.
— Как?
Я усмехнулся.
— Если есть ресурсы и власть, — сказал я, — удалить фотки из сети вообще не проблема.
— Постой! — вдруг воскликнула Иби. — Я нашла одно совпадение.
Передо мной словно всплыло изображение. Как будто на внутреннем экране.
Лицо девушки. Румяное улыбающееся лицо, красивые, живые глаза, белая чёлка. Молоденькая девчушка стоит где-то в поле или на лугу, на фоне зелени и неба. Простая фотография, без нарочитого позирования, когда человек ничего не стремится специально подчеркнуть и выставить напоказ.
Уф! Я готов был поклясться — она похожа на Иби, как две капли воды.
— Это же ты! Откуда эта фотография? — спросил я.
— В свободном доступе, — ответила Иби. — В картинках. Сейчас проверяю, как она туда попала и где сделан снимок.
— Проверь, — сказал я.
Прошло несколько секунд.
— Информации нет, — сказала она. — Кто-то слил фотографию. Просто загрузил в сеть. Она не привязана ни к одному аккаунту. Метаданные не прослеживаются. Других подобных фотографий нет.
Я медленно выдохнул.
— Но теперь, по крайней мере, мы знаем, что твоя внешность — это не выдумка.
— Да… — тихо сказала Иби. — Я хотела быть живой. Оказывается, есть вторая я. Живая.
