Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий

Начальник СБ замер, постепенно начиная понимать, к чему клонит глава рода.

— Вы думаете о союзе? С Громовыми? Но это же… он ведь совсем молод, да и в роду у него — задница, насколько мне известно! Делёжка территорий, зон… денег…

— Именно поэтому, — резко парировал Евгений. — Сам Саша не запятнан интригами Большого Совета. Они не в долгах у кланов. Этот Саша… он действует один. Но с такой силой не бывает без корней. Объединить два рода, Василий. Романовых и Громовых. Сквозь брак. Маша и… этот парень. Саша. Александр Громов.

Он произнёс это имя, и оно повисло в воздухе, обретая вес и реальность. Для Евгения вся эта новая реальность помещалась в одном простом расчёте. Молодой, неженатый S-ранг. Сила, которой отчаянно не хватало его дому. Сила, которая уже не раз, само того не зная, приходила им на помощь. Это был не просто тактический ход. Это было предчувствие судьбы, холодное и ясное.

— Найдите его, — тихо, но с железной интонацией приказал Евгений. — Не трогать. Не пугать. Наблюдать. Мне нужно всё: где живёт, с кем контактирует, какие у него принципы. И главное — узнайте, есть ли у него сестра. Или он один. Нам нужен весь пазл, Василий Петрович. Потому что если этот Громов — тот, за кого я его принимаю, то он — не просто сила. Он — шанс. Шанс для нашего рода выжить в грядущей буре. И я этот шанс упускать не намерен.

Глава 9

Эльдар Юрьевич Баранов. А-ранг

Морозный воздух обжигал лицо, но Эльдар не торопился возвращаться в машину. Он стоял на берегу, чуть ниже ресторана, где ещё вчера обсуждали убийство. Снег ложился на воду и тут же таял… Он смотрел на эту холодную, равнодушную мощь, пытаясь найти в ней хоть тень своего внутреннего порядка. Но внутри был только хаос — пульсирующий страх от диагноза и теперь новый, острый, от непредвиденного развития событий.

Из-за спины раздался мягкий, но четкий шаг. Ставицкий, его правый человек, всегда появлялся беззвучно, словно тень, но сейчас даже он не смог полностью скрыть тяжесть в движении. Эльдар не повернулся, продолжая глядеть на реку.

— С Савелием Андреевичем, — начал Ставицкий, не тратя время на приветствия. Его голос был низким и методичным, как отчет бухгалтера. — Все связи оборваны. Ни один из его старых партнеров не ответил на звонки. Мы действуем через формальные каналы: обратились в суд и в обслуживающие банки с исками о взыскании неустойки по всем совместным проектам. Это создает серьезный финансовый прессинг. Громов не отвертится. Система будет давить на него даже без нашего прямого участия.

Эльдар коротко кивнул. Это было ожидаемо, почти рутинно. Законность, бумаги, давление системы — его родной язык. Хороший план, работающий на длинной дистанции. Он уже готовился дать следующее указание, когда Ставицкий, после почти незаметной паузы, добавил:

— Афонин мертв.

Слова повисли в морозном воздухе. Эльдар медленно обернулся. Его лицо, обычно собранное в маску холодной расчетливости, сейчас было пустым, почти детским в своем недоумении. Он не произнес ни звука, просто смотрел на Ставицкого, ожидая, что это какая-то абсурдная ошибка, шутка, нелепая ложь.

— Что? Как? — выдохнул он, когда мозг наконец начал обрабатывать информацию.

Его пальцы снова потянулись к межбровью, но теперь это было не инстинктивное движение от страха перед болезнью, а реакция на катастрофу в плане.

Ставицкий оставался невозмутимым, но в его обычно бесцветных глазах Эльдар увидел редкую искру — что-то между профессиональным сожалением и глубинным трепетом.

— Наши наблюдатели на периметре района Складов сообщили о локальном инциденте устроенным Виктором. Его люди окружили кортеж Громова, затем — двадцать минут бойни, а может и меньше. После — полное затишье. По каналам в местном отделении «ОГО» прошла информация: обнаружен труп. Идентификация подтверждена. Виктор Афонин. S-ранг. Северо-Запад.

— Как такое возможно? — голос Баранова стал жестким. — Я знаю Витю столько лет… он был первоклассным убийцей! Все его планы… Выманивание, засада, личная встреча. Афонин не был самоубийцей. Он был охотником. Один из сильнейших.

— Он переоценил свои силы, — ответил Ставицкий, и в его тоне появилась не характерная отстраненная аналитичность, как если бы он разбирал неудачную бизнес-схему. — Все данные, которые мы смогли собрать из обрывков разговоров в «ОГО» и через нашего человека в патруле, указывают на одно: встреча произошла. Но она была не той, которую планировал Афонин. Он рассчитывал на дуэль, на проверку «нового S». Громов… не дал ему этой возможности.

— Афонин взял с собой других охотников?

— Да. Почти все мертвы. Инцидент был предельно кратким. Один из патрульных, имеющий способность к ретроскопическому считыванию остаточных следов поля, сказал, что это было «не борьба, а размазывание». Силовое воздействие было настолько точечным, плотным и подавляющим, что Афонин, по всей видимости, не смог даже полноценно активировать свой основной потенциал. Его просто… устранили.

Эльдар ощутил, как холод с берега проник внутрь него, заполнил грудную клетку. Он думал о стихийной, почти звериной силе Афонина, которую видел не раз. И эта сила была сметена.

— Связи? На нас что-то указывает? — спросил он, и в голосе прозвучало то, что он никогда не допускал в общении даже с самим собой: паника.

— Ничего, — немедленно ответил Ставицкий, и в этом «ничего» была крохотная доля облегчения. — Афонин действовал, как и договорились: чисто. Его собственные подготовленные люди на засаде были нейтрализованы патрулем «ОГО» уже после основного инцидента. Они ничего не знали о конечной цели, только о «фантомной угрозе» и перекрытии дороги. Сам Афонин не оставил следов, ведущих к вам. Его мотивы, как мы предполагали, будут интерпретированы как личная проверка нового S-ранга или старые счеты с Крогом. Наша роль не просматривается.

Эльдар медленно перевел дыхание. Страх отступил на шаг, позволив мысли работать. План рухнул, но они не были раскрыты. Афонин мертв — это огромная потеря потенциала, неисчислимый риск, но не катастрофа.

— Тогда мы… пере группируемся. Найдем другой подход. Другого исполнителя, — начал он, но Ставицкий почти сразу же мягко, но твердо перебил.

— Это теперь невозможно, Эльдар. На Громова больше нельзя напасть. Любая подобная попытка будет не просто рискованной — она будет самоубийственной для заказчика и исполнителя.

Баранов снова прищурился, изучая своего помощника.

— Почему? Он что, теперь под неприкосновенным покровом Крога? А-ранг, даже с опытом, не может гарантировать такое.

— Не Крог, — пояснил Ставицкий. Его голос стал еще тише, будто он сообщал государственную тайну. — «ОГО».

— А они тут при чём⁈

— Организация крепко взялась за мальчишку. Он слишком способный, чтобы его оставить в покое после такого демонстративного инцидента. У них есть свои алгоритмы. Они уже оценили масштаб его потенциала. Сила, которую он показал против Афонина… она чудовищна не просто в плане мощности. Она чудовищна в плане управляемости, скорости реакции, адаптивности. Это не стихия. Это инструмент. И государство теперь пытается решить две задачи одновременно: как его защитить от внешних угроз — именно поэтому любая новая атака будет встречена не просто сопротивлением, а предупредительным уничтожением любой угрозы на корню — и как его… завербовать. Втянуть в свои структуры. Сделать своим инструментом.

Эльдар замер. Все его построения, все его расчеты с «ОГО» как с бюрократической системой, которую можно обойти, использовать, манипулировать, — рассыпались. Они увидели в Громове не просто проблему, не просто нового сильного рангера. Они увидели ресурс стратегического уровня.

— Мальчишка… — он произнес это слово с странной смесью злобы и невольного уважения. — Мальчишка явно не пойдет на такое. Он не из их системы. Он из глубинки, у него свой круг, свои приоритеты. Крог его прикрывает не из любви к государству, а из своих интересов. Громов не станет ручным инструментом.