Сорок третий 7 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

Ардор ушёл вниз за камень и сразу перекатился к канаве. Второй выстрел прошёл там, где он только что стоял. Третий ударил по мокрой траве, выбив грязь рядом с локтем. Стреляли с правой башенки и из кустов у дороги. Минимум трое. Возможно, четверо.

Он не выстрелил в ответ.

Свои же. Или люди в шардальской форме. Разница имела значение, пока они не подошли слишком близко.

— Огонь прекратить! — крикнул кто-то с дороги. — Брось оружие и выйди на открытое место!

Голос молодой. Нервный. Приказ произнесён не так, как говорят с опознанным офицером, а как с целью, которую заранее разрешили убить при любом неверном движении.

Ардор посмотрел на склон, на кусты, на башенку. Карабин с полным магазином был готов к бою, полный подсумок гранат с врученными взрывателями гостеприимно открыт и настроение стало ровнее.

Он отполз по канаве на несколько метров, нашёл небольшой изгиб, откуда просматривалась нижняя часть правой башенки, и выстрелил по креплению фонаря. Свет в башенке погас. Следом ударил по стволу винтовки, высунувшемуся из бойницы. Попал не в стрелка, а в оружие: металл звякнул, человек внутри вскрикнул и отдёрнулся.

Кусты у дороги открыли огонь.

Ардор сменил место, уйдя левее. Стреляли по вспышке и звуку. Через несколько секунд двое из кустов начали обходить камень, уверенные, что держат его на месте. Они двигались слишком близко друг к другу, плохо прикрывая друг другу бок. Это уже говорило многое: пограничники, но не егеря. Обычный патруль, получивший плохой приказ и слишком много уверенности.

Первый вышел на три метра впереди второго. Ардор ударил ему локтем в лицо, не давая поднять ствол. Нос хрустнул, человек рухнул на колено и закрылся руками. Второй успел развернуться, но карабин Ардора ударил по его оружию сверху вниз. Ложа треснула, ствол ушёл в сторону, выстрел разорвал мокрую землю в стороне от дороги. Следующий удар пришёлся пограничнику в скулу. Тот упал на бок и уже не понимал, где винтовка.

Третий, у башенки, пытался вытащить пистолет. Ардор добрался до него за несколько шагов, хотя правое бедро сразу отозвалось болью. Пистолет он выбил ударом по кисти, затем ударил человека лбом в лицо, перехватил за ремень и буквально вбил в землю броском. Пограничник попытался сопротивляться, но это был не бой, а короткая работа с человеком, опоздавшим на два движения. Ардор заломил ему руку, сорвал ремень и связал запястья за спиной.

Четвёртый сидел в башенке. Он не спускался и, кажется, пытался решить, стрелять ли по своим. Ардор поднял с земли треснувшую винтовку, ударил прикладом по лестничной скобе, поднялся на два пролёта и вытащил его вниз за воротник. Тот упал тяжело, ударился плечом о камень и сразу попытался закрыть лицо.

— Господин подполковник, мы получили приказ, — выдохнул он, когда Ардор поставил колено ему между лопаток и начал стягивать руки ремнём. — Нам сказали, что вы можете быть подменой.

— Кто сказал?

Пограничник замолчал.

Ардор сильнее затянул ремень.

— Я плохо слышу после гилларской лаборатории. Говори яснее.

— Командир заставы. Капитан Ворст. Приказал стрелять при переходе. Сказал, что предупреждение из Марсаны это провокация.

Ардор посмотрел на троих остальных. Один стонал, прижимая лицо к мокрой траве, второй пытался отползти к сломанной винтовке, третий лежал тихо и дышал через разбитый рот. Убивать их он не собирался. Пока. Они могли быть дураками, трусами, исполнителями чужого приказа или участниками чужой сделки. Разбираться будет Талис. Но сами освободиться они не должны.

Он связал всех четверых. Не красиво и не жестоко сверх нужного, но крепко. Руки за спиной, ремни через локти, ноги стянуты так, чтобы можно было дышать и кричать, но нельзя было подняться. Оружие он собрал в одну кучу, разбил затворы о камень, у двух винтовок согнул штыковые крепления, пистолет разобрал и выбросил затвор в ручей. Потом проверил башенку.

Радиостанция оказалась на месте.

Старая, армейская, с тугими переключателями и потёртой табличкой частот. Ардор сел у панели, на секунду закрыл глаза, чтобы перестал плыть пол, и включил передачу.

— Застава «Северный камень». Говорит подполковник Ардор Таргор-Увир. Протокол «Пламя». Нахожусь на пограничном

В эфире сначала трещало, и сразу прорезался очень спокойный женский голос.

— Назовите личный код.

Ардор выдохнул. Два, семнадцать, ноль восемь, Башня.

Пауза стала короче удара сердца.

— Господин подполковник, оставайтесь на месте, помощь поднята. Находятся ли рядом враждебные силы?

— Три дурака из метной погранзаставы, пытались меня убить. Все связаны и обезврежены. Гилларских сил не набюдаю.

— Принято. Ближайшая группа в пути. Воздух через четырнадцать минут. Держите канал открытым.

Ардор посмотрел на связанных пограничников. Тот, кто назвал капитана, лежал у камня и старался не встречаться с ним глазами.

Через семь минут с дороги послышался мотор.

Ардор не стал ждать у радиостанции. Он дал короткое предупреждение в эфир, спустился с башенки, занял место за камнем, положил рядом карабин и приготовился к бою. Машина шла с шардальской стороны, но после последних получаса это уже ничего не значило.

Из-за поворота вынырнула бронированная машина пограничной службы. За ней — вторая, меньше, с медицинским знаком и двумя егерями на подножках. Люди соскочили ещё до полной остановки, грамотно разошлись веером, не целясь в Ардора, но закрывая башенку, кусты, дорогу и связанных патрульных. Старший группы, седой капитан с лицом человека, которого уже успели разбудить, разозлить и напугать ответственностью, увидел Ардора и сразу отдал честь.

— Господин подполковник. Капитан Харвен, контрразведка пограничной службы. Приказ Королевской Канцелярии, принять вас, обеспечить охрану, медицинскую помощь и немедленную эвакуацию.

— Командир заставы?

— Уже задержан. Его радист тоже. На заставе идёт проверка.

Ардор кивнул и только после этого позволил медику подойти ближе.

Медик оказался маленьким, сухим и очень злым на всех, кто мешает ему работать. Он быстро вскрыл повязки, посмотрел ожог, проверил зрачки, рану бедра, плечо, бок и предплечье. На третьей минуте его лицо стало совсем кислым.

— Вы должны лежать.

— Больницы по пути не случилось.

— Значит, искали плохо.

Ардор почти усмехнулся, но получилось только скривиться: разбитая скула отозвалась болью.

— Документы, — сказал он капитану Харвену, протянувшему руку к сумке. — Сумка должна идти со мной или с офицером Канцелярии.

— Уже принял, господин подполковник. До прибытия представителя Талиса сумка будет у вас на руках и под охраной двух егерей.

— Хорошо.

После этого ноги решили, что разговор окончен. Ардор успел опереться о камень, но всё равно сел на мокрую траву слишком резко. Медик коротко выругался, позвал санитаров, и дальше мир стал частью чужой работы: носилки, ремни, укол в плечо, шорох плаща, голос капитана, отдающего приказы, треск радиостанции, далёкий гул винтов санитарного воздухолёта.

Граница осталась внизу, когда машина поднялась над лесом.

Ардор лежал на носилках у борта, привязанный не хуже, чем недавно в гилларской лаборатории, только теперь ремни держали его от падения, а не от движения, а сумка лежала на животе. Через круглое окно виднелись мокрые холмы, тёмные пятна леса, тонкая линия дороги и несколько шардальских машин, уходивших к заставе. Врач что-то говорил санитару о давлении, кровопотере и странной скорости закрытия тканей. Ардор слушал вполуха. Всё это уже не имело никакого значения.

Сначала его доставили в крупный приграничный город, где имелся военный госпиталь и защищённый узел связи. Там его несли через закрытый ангар, по чистому коридору с зелёными стенами, мимо офицеров, которые делали вид, что не смотрят на окровавленного подполковника из всех газет. В перевязочной сменили бинты, промыли глаза, обработали шею, поставили капельницу с питательным раствором и попытались забрать сумку.