Сорок третий 7 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

Опасность создала группа справа. Они не подставлялись по одному, не лезли в темноту на злости, не тратили патроны по пустым кустам. Ардор ушёл глубже в ельник, выстрелил дважды и сменил место. Ответ пришёл быстро: кора с дерева ударила ему в щёку, затем ещё одна пуля прошла ниже, срезав ветку у локтя. Его начали выдавливать к ручью.

Ардор позволил им поверить, что это получилось. Сбросил уже сильно продраный плащ на мокрый мох, оставил рядом пустой магазин и ушёл ниже, почти по воде. Один егерь понял обман раньше остальных и пошёл наперерез. Ардор услышал его поздно: под тонким льдом хрустнула ветка, затем ударил выстрел. Пуля прошла вдоль бедра, разодрав ткань и кожу. Но ответный выстрел он не пережил, уткнувшись лицом в мох.

Ещё один егерь двинулся добивать быстро и правильно, не приближаясь вплотную, но Ардор не стал подниматься. Подхватил с земли мокрый камень, бросил в сторону, и выстрелил с колена туда, где силуэт на миг открылся между стволами. Егерь упал за ручей. Жив или нет, проверять было некогда.

Команда потеряла темп, но не развалилась. Двое удерживали дорогу, один пытался обойти через камни, раненый командир всё ещё подавал знаки. Ардор ударил по ним сзади, через низину. Вода забирала часть следа, шум ручья скрывал движение, а темнота уже работала против тех, кто слишком долго смотрел на одно место.

Он снял стрелка у дороги выстрелом с тридцати метров. Потом сменил позицию, ударил по человеку у камней и сразу ушёл ниже, не ожидая ответа. Ответ всё равно пришёл: пуля сорвала ткань и горячей полосой прошла по коже. Ардор перехватил карабин гася боль опустился за корень и переждал, пока контроль над телом не вернётся.

Егеря отступили грамотно. Забрали раненого командира, прикрыли отход дымовой шашкой, оставили двоих мёртвых там, где их сразу не достать, и ушли к дороге, вызывая помощь. Ардор не преследовал. Ему не нужны были ещё двести метров по открытой низине под возможный огонь с воздуха. Он сидел под корнями ели, прижимая ладонь к бедру, пока кровь не остановилась Усиленная регенерация работала, но не отменяла дыр в коже, потерю крови и усталость. Пайки закончились, правда воды и сухарей ещё хватало. Регенерация отнимала много сил, и требовала строительного материала.

Через несколько минут он поднялся, забрал у убитых магазины, перевязочные пакеты, сухарную сумку и пару рационов. Потом поправил сумку с документами, проверил карту и пошёл дальше.

К утру гилларцы знали, что огромный лесной массив уже не просто укрывает беглеца. Внутри их поиска двигался человек, который резал связь, снимал секреты, ломал заслоны, уводил роты в сторону и оставлял штабам всё меньше понятных решений. Они стягивали новые части, поднимали новые машины, перекрывали новые дороги. Каждая такая мера делала операцию больше, тяжелее и медленнее.

Ардор шёл к границе медленно, экономя силы и выбирая участки, где лес скрывал движение лучше любой темноты. После лаборатории, блокпостов и ночных переходов тело уже не позволяло держать прежний темп: правое бедро тянуло после касательной раны, плечо ныло под повязкой, дыхание становилось коротким на подъёмах, а голод постепенно забирал точность движений. Оставались расчёт, терпение, лес, чужие ошибки и странная работа организма, который после Болотного Замка снова менялся без спроса. Этого могло не хватить, но пока хватало на следующий переход, следующий ручей и следующий тёмный участок между двумя постами.

А за лесом, если связь всё-таки донесла до Шардала хотя бы обрывки сведений, Ингро Талис уже наверняка встречал его, с другой стороны.

Глава 8

Граница оказалась непохожей на линию на карте, а просто длинной полосой широкой просеки, каменистых плешей, низких холмов контрольных датчиков.

Ардор вышел к ней на четвёртые сутки после побега из гилларской обсерватории. Точнее, сначала он вышел к последней гилларской линии поиска, переждал её под корнями старой ели, обошёл два секрета по заболоченной низине, снял наблюдателя у просеки, перерезал телефонный провод и почти час лежал в холодной воде у ручья, пока над ним проходил связной воздухолёт. Только после этого лес начал меняться.

Деревья стали ниже. Камня под ногами прибавилось. Почва суше держала след, но ветер гнал по склонам мелкий ледяной дождь, смывавший кровь с рукава и забивавший глаза. Впереди, за двумя рядами холмов, уже начиналась шардальская сторона. На карте, снятой с гилларского патруля, эта полоса выглядела почти пустой. В жизни она оказалась пересечённой местностью, где каждый удобный проход давно знали и свои, и чужие.

Ардор двигался медленно. После лаборатории, блокпостов, лесных ночей и нескольких стычек тело уже не держало прежний темп. Правое бедро тянуло после касательной раны, плечо ныло под повязкой, дыхание на подъёмах становилось коротким, а голод постепенно забирал точность движений. Усиленная регенерация помогала, но брала своё: всё, что заживало быстрее обычного, требовало воды, еды и покоя, которых рядом не имелось. Приходилось идти от укрытия к укрытию, останавливаться чаще, чем хотелось, и заставлять себя думать не о боли, а о следующем десятке метров.

Гилларцы к этому времени уже не просто искали его. Они гнали к границе всё, что могло двигаться: пехотные роты, егерские команды, жандармов, проводников, собак, лёгкие машины, воздухолёты наблюдения. Их поисковая операция стала огромной, тяжёлой и неповоротливой. Она месила дороги, просеки, забивала транспортом мосты и заставами, но в старом лесу слишком большие силы постоянно мешали сами себе. Приказ догнать Ардора сталкивался с мокрыми низинами, усталостью солдат, путаницей в приказах от разных штабов и простой невозможностью поставить человека за каждым деревом.

На последнем гилларском посту у ручья Ардор не стал принимать бой. Он оставил ложный след на камнях, заставил собаку уйти к старой повязке, а сам прошёл выше, по склону. Солдаты нашли кровь, подняли шум, дали зелёную ракету и начали смыкать поиск сильно в стороне. Через двадцать минут позади уже хлопали выстрелы по пустому бурелому, а Ардор лежал в зарослях можжевельника и смотрел на шардальский пограничный знак в низине.

Серый столб с гербом Шардала стоял на каменной площадке у старой дороги вмурованный в железную бочку. На нём висела табличка с предупреждением, а ниже шла тонкая линия сигнальной проволоки, уходившая к двум невысоким башенкам по краям просеки. Дальше начиналась территория королевства. Десять метров камня и мокрой травы отделяли его от земли, где гилларская армия уже не могла действовать открыто без войны.

Но Ардор не пошёл сразу.

Сначала он почти полчаса смотрел на дорогу, башенки, линию проволоки и склон за ними. Шардальский патруль должен был знать о нём. Талис не мог не поднять границу после пропажи, а Логрис лично объявил протокол «Пламя». При нормальном порядке его должны были ждать. Не с оркестром, конечно. С медицинской группой, егерями, запасной машиной и приказом не стрелять по человеку, идущему с гилларской стороны в состоянии куска мяса, но с нужным лицом.

Но на дороге было тихо.

Слишком тихо.

Ардор спустился не к самому знаку, а ниже, через каменный сброс, где вода за годы промыла узкий ход между плитами. Там он пересёк сигнальную проволоку не ногой, а снятым с мёртвого гилларца ремнём с металлической пряжкой, чтобы проверить реакцию. Проволока дрогнула, в левой башенке щёлкнул слабый звонок, но сирена не включилась. Значит, сигнал ушёл на пост тихо.

Необычно и непонятно хорошо или плохо.

Он поднялся на шардальскую сторону, удерживая карабин низко, стволом к земле, чтобы не выглядеть атакующим. На открытой площадке останавливаться не стал, дошёл до камня у дороги и только там поднял левую руку.

— Шардал! — сказал он достаточно громко. — Подполковник Ардор Таргор-Увир. Протокол «Пламя». Требую связи с Королевской Канцелярией.

Ответом стал выстрел.

Пуля ударила в камень у правого плеча. Не предупредительная в воздух, не в землю перед ногами. Работали по корпусу, просто стрелок взял чуть выше из-за дождя и расстояния.