Я медленно кивнул, мол, что-то слышал, а сам переваривал услышанное. Иби пока ничего не говорила.
— Ты это всё помнишь? — спросил я. — Ну… про Ингу и проект…
— Конечно, — пожала плечами Женя. — У меня это профессиональное. Я же про неё писала.
— И что именно? Поподробнее расскажи.
— Сейчас покажу.
Она пролистала туда-сюда ленту в телефоне, нашла нужный пост и повернула экран ко мне. На фотографии была та самая девушка: только в белом халате, на фоне лаборатории с холодным светом приборов и экранов. Красивая, и взгляд умный. В общем, совсем как Иби.
У меня на мгновение сбилось дыхание, я отвёл взгляд, затем снова посмотрел на экран, будто надеялся, что вот сейчас она покажется мне совсем другой, но изображение оставалось прежним, и сходство было точным. Я ничего не сказал, а Женя продолжала внимательно смотреть на меня. Она начала понимать, что эта история для меня куда сложнее и глубже, чем я готов был признать вслух.
— Ну что там ещё? — спросил я.
— Ну слушай… вот статья моя…
Женя, повернув телефон снова к себе, тем временем уже читала строки поста. Речь шла о переносе эмоциональных реакций человека в алгоритмы машинного обучения, и это, как подчёркивалось в тексте, уже не выглядело фантастикой или сказкой. Упоминалась молодая, но явно далеко не случайная в науке ученая-нейрофизиолог — Инга Беловская, в её работах были якобы уже не только теоретические выкладки. Дальше говорилось, что она подключила к системе собственный так называемый нейроинтерфейс, фактически использовав в качестве объекта исследования своё собственное сознание. Впрочем, на момент написания статьи работа была в процессе: сканировали её когнитивные структуры, чтобы перевести их в цифровое поле, с фиксацией, как писала Женя, не только памяти и логических связей, но и эмоциональных реакций, поведенческих паттернов и индивидуальных особенностей личности.
— Ну ни фига себе… — проговорил я. — Ну а дальше?
— Все, — нахмурилась Женя. — Исследования, как я поняла, так и не были завершены.
Она вздохнула и, убрав телефон, резко повернулась на спину.
— Почему?
— Так Беловская попала в ДТП. Ее сбила машина, — произнесла блогерша, глядя в потолок.
* * *
Я позвонил в дверь квартиры. Открыл парень с уставшим, вымотанным видом, таким, какой бывает у людей, которые давно перестали ждать хороших новостей от жизни.
— Беловский Андрей Леонидович? — спросил я, уже понимая, что не ошибся. — Моя фамилия Фомин, уголовный розыск.
Он молча кивнул.
— Я хотел бы поговорить с вами насчёт вашей сестры, Беловской Инги.
— А что про неё говорить, — тяжело вздохнул он, не отводя взгляда. — Я уже смирился с этой трагедией.
— Я занимаюсь делом, связанным с деятельностью вашей сестры, — сказал я. — И мне нужны некоторые детали.
— Да какой смысл? Я не хочу об этом говорить, — отмахнулся он и уже собирался закрыть дверь.
— Всё же я пройду, — сказал я и шагнул вперёд, отодвинув его руку и оказавшись в прихожей.
Он поморщился, но сделать ничего не смог, не решился. Просто отступил в сторону, пропуская меня внутрь. Я мельком отметил, что квартира просторная, с дорогим ремонтом, явно не из разряда тех, что берут в ипотеку на двадцать лет.
— Ну, спрашивайте, — сказал он и встал напротив, скрестив руки на груди, приняв закрытую, защитную позу.
А я в этот момент подумал, что могу ничего и не спрашивать, потому что Иби уже нашла всю доступную информацию о своём прототипе. Но этот разговор мне всё-таки нужен: не столько для фактов, сколько для того, чтобы увидеть реакцию родственника Инги и кое-что прояснить. Потому что картина, которую напарница нарыла, была совершенно безрадостной. По ее словам, Инга как раз занималась разработкой нового проекта искусственного интеллекта совместно с МВД, когда вдруг попала под машину. Неизвестный водитель сбил её и скрылся с места происшествия, а она оказалась в больнице и, так и не приходя в сознание, долгое время находилась в коме. Потом её перевезли в какую-то платную клинику. Во всяком случае, так сообщили в больнице, куда я недавно ездил.
— Где сейчас ваша сестра? — спросил я.
— Где и была. В больнице.
— А вы сами когда там были в последний раз?
Он поморщился.
— Я стараюсь туда не ходить. Мне больно на это смотреть. К тому же… — он запнулся. — Её хотят отключить.
— Вот как, — сказал я. — А вы разве не знаете, что её там нет?
Он уставился на меня так, будто я сказал что-то совершенно нелепое.
— Как это — нет? Ну не ушла же она…
— Вот так, — ответил я. — В больнице сообщили, что родственники её забрали.
— Родственники? — он резко напрягся. — Какие ещё родственники? Это, получается, я? У неё больше никого нет.
— Значит, вы её забрали? — переспросил я, надеясь сбить его с толку.
— Никого я не забирал, — Андрей дёрнулся. — Она там. Что вы вообще несёте?
— Странно всё это, — сказал я. — Неужели вам не хочется, чтобы ваша сестра поправилась?
Он резко отвернулся.
— Какие-то у вас странные выводы, — голос у него подскочил и тут же осел. — Но вообще-то… Я уже в это не верю. Послушайте, отстаньте от меня. Мне и так больно.
Он нахмурился, зашмыгал носом, явно стараясь взять себя в руки.
— Если вы мне не верите, — сказал он уже глухо, — сами сходите в больницу и проверьте подписи. Я никого не забирал. Инга там. Там и будет, потому что…
Он не смог договорить и просто замолк.
— Уже проверил, — ответил я. — Её там нет. И по данным ЗАГСа она не числится умершей. Значит, что?
— Что? — снова вскинулся Беловский.
— Значит, она жива, — произнёс я, внимательно за ним наблюдая. — Значит, вашу сестру похитили.
— Что за бред, — вспыхнул Андрей. — Всё, разговор окончен. Я больше не могу это обсуждать. Это какая-то дичь.
Он снова дёрнулся, давая понять, что хотел бы уже закрыть за мною дверь. Но я пока за порог не собирался.
— Она что-нибудь вам говорила? — продолжил я расспросы. — Инга что-нибудь рассказывала о своей работе?
— Ничего она не рассказывала, — резко ответил Андрей. — При чём тут работа? Она просто попала в ДТП, как… как все люди. Несчастный случай. Теперь вот она в коме.
— Где именно в коме? — уточнил я.
— В больнице, — упрямо повторил он, глядя при этом в пол.
— Я вам ещё раз говорю, — сказал я, — её там нет.
— Возможно, её перевезли в другую клинику. Более продвинутую. Она всё-таки была не последним человеком в науке, мало ли. Это я ничего не знаю про её работу, а они…
— Перевезли и не поставили вас в известность? Очень сомнительно, — буркнул я.
— Егор, — проговорила Иби, — он врёт. Это считывается по моторике и реакциям.
— Угу, — отозвался я мысленно. — Согласен.
— Могу подключиться к камерам больницы.
— Давай.
— Уже. Есть видео. Загружаю тебе на смартфон.
Я включил экран, зашёл в файлы и повернул телефон к Андрею.
— А сейчас мы вместе посмотрим.
На записи было видно, как к зданию больницы подъезжает автомобиль с красным крестом. Не торопясь выходят люди в белых халатах и медицинских масках, лиц не разобрать. Они выкатывают каталку, аккуратно грузят девушку и закрывают двери.
Я нажал на паузу.
— Вот здесь, — сказал я.
Я растянул изображение пальцами. Даже без комментариев было ясно, кого вывозят.
— Узнаёте?
Андрей молчал. Потом выдохнул, медленно и тихо, как в последний раз, и опустил голову.
— Иби, пробей номер машины.
— Уже. Такого номера в базе ГАИ нет.
— Значит, поддельный, — сказал я мысленно.
А потом уже вслух.
— Что происходит? Андрей… Я хочу помочь.
— Нет! — он отшатнулся. — Вы хотите её убить. Вы тоже оттуда, вы с ними заодно.
— С кем — с ними?
— Отвалите, — зло бросил он. — Я вам ничего не скажу.
Он вытащил телефон и стал набирать номер.
— Я звоню адвокату.
— Егор, — тихо сказала Иби. — Лучше сейчас его оставить. Он тебе не верит. Не усугубляй.
