"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Юркина Женя

– Лишь то, что в Марбре люди охотнее помогают нуждающимся.

Оправдание Дуббса вышло неубедительным и нелепым. Следящие переглянулись и сдавленно гикнули.

– А похищать девочек из постелей – это марбровская традиция на удачу? – закипая от гнева, выпалил Дарт, и Дуббс, застигнутый врасплох, зашелся в притворном приступе кашля, чтобы выиграть время для раздумий или не отвечать вовсе.

Тодд мрачно присвистнул.

– Скольких забрали сегодня? – вмешался он.

– П-п-пятерых, – хрипло ответил Дуббс, давясь кашлем.

В глубине сознания хмельной гуманно предложил придушить его, чтобы не мучился. Но детектив, игнорируя его злобный сарказм, продолжил:

– Офелия Гордер среди них?

– Н-н-нет. Таких указаний не было. – Исцеление произошло мгновенно, как только Дуббс заполучил шанс оправдаться и отвести от себя подозрения. – Я должен был забрать девочку и устроить Гордер встречу с теткой. Я ждал, что ко мне придет старшая, но она предпочла прислать вас. – Он ткнул пальцем в сторону Дарта, как будто испытав внезапный прилив смелости. Не будь здесь следящих, хмельной сломал бы ему фалангу, чтобы навсегда отучить от дурных манер. – Я должен был всего лишь показать ей, что у нас есть полномочия передать девочку другому опекуну. Все для того, чтобы подстегнуть лучше выполнять свои обязанности. В педагогике это допустимый метод воздействия.

– Шантаж? Угрозы? Похищение? Как насчет этого, дерьма ты кусок? – Дарт почувствовал ярость хмельного всем телом. Метнулся вперед, выкинул руки и почти дотянулся до Дуббса, но командир преградил ему путь и оттеснил назад, не позволив добраться до цели.

– Эй, полегче! – пробасил он предупреждающе. Стальной хваткой вцепившись в его локоть, Тодд повел Дарта за собой, на ходу отдав своим мундирам приказ проверить спальни наверху.

Среди тех, кто ждал за пределами кабинета, где разворачивалось основное действо, оказался Дес, и он вызвался сопроводить следящих. Они ушли, а двое других остались присматривать за Дуббсом. На какое‑то время коридор опустел, что позволило Тодду завести открытый разговор.

– Послушай-ка, Холфильд. Хочешь моей поддержки – не веди себя, как истеричка. Понял? – Дождавшись, когда Дарт кивнет, он продолжил: – Определись уже, зачем позвал меня: чтобы разобраться с приютом или поднять всех на уши из-за твоих Гордер.

В его интонациях не звучало вопроса, однако Дарт сообразил, что должен ответить.

– Я прошу помощи и в том, и в другом.

– Тогда послушай меня. Внимательно. – Тодд наклонился, дохнул ему в лицо табачной горечью. – Раз власти используют младшую как рычаг влияния, для чего им похищать старшую? Без зрителя нет представления. А твоей Гордер отводилась важная роль добропорядочной опекунши: биться за сестру и пойти на любые жертвы, чтобы их оставили в покое. И что в итоге? Она вновь отказалась играть по их правилам, и, давай будем честны, ее таинственное исчезновение вам на руку. – Он сделал паузу, чтобы проследить за реакцией на его слова. – Заметь, я не спрашиваю, что ты делаешь здесь, потому что и так все очевидно. Ты пришел за мелкой, чтобы забрать у властей самый простой инструмент манипуляции.

Дарт выдержал суровый взгляд, хотя каждый нерв в его теле был натянут, как струна.

– Как видите, она исчезла без моей помощи. Есть идеи, как так вышло, командир?

– Ошибка, случайность, стечение обстоятельств… Что угодно. – Тодд невозмутимо пожал плечами. – По пути сюда Дес рассказал, что одна из воспитанниц видела на этаже кого‑то подозрительного, напугавшего ее. Не удивлюсь, если твоя девчушка тоже струсила и спряталась. Обойди приют, быстрее ее найдешь.

Тодд совершенно не представлял, о ком говорит. Офелия бы позвала на помощь, подняла шум, дала отпор, но не стала бы в страхе забиваться в темный угол. Это не убедило бы командира следящих, и потому Дарт прибегнул к другим аргументам.

– Вы упускаете один важный нюанс, – отчеканил он, обретая уверенность. Когда детектив начинал козырять фактами, Дарт чувствовал себя шулером, достающим из рукавов припрятанные карты. – Все воспитанницы пропали из одной спальни. Их сложили, как груз, в одну коробку. Похоже на отлаженную схему, чтобы удильщики не тратили время. Какова вероятность, что Офелия попала в эту же комнату случайно? – Он замолчал, но, так и не дождавшись от командира ответа, подытожил: – Дуббс врет и выгораживает власти. Надавите на него. Иначе это сделаю я.

Брови Тодда поползли к переносице, выражая его раздражение и недовольство.

– Я согласился помогать, а не рисковать мундиром, – сдавленно прорычал он. – Еще раз бездоказательно обвинишь власти, и я лично арестую тебя, как должен поступить командир следящей гвардии.

– А если доказательства будут?

– Тогда и поговорим. А сейчас не путайся под ногами, – зло сверкнув глазами, ответил Тодд. – И не пытайся вить из меня веревки. Так и в петлю угодить можно.

Он вцепился в удильщиков мертвой хваткой и видел только их: бандитов, чья круговая порука делала их всех одинаково виновными в смерти его наследника. Поймать их, наказать, свершить месть – вот чего хотел Тодд, как будто это могло вернуть его единственного сына или ослабить горечь утраты. Дарт был на грани того, чтобы высказать все ему в лицо, однако от ошибки его уберегло возвращение следящих.

Вместе с ними был Дес. «Все в порядке?» – спросил он обеспокоенно, пока мундиры докладывали командиру о положении дел. О пустых кроватях в спальне, о маленькой девочке, испугавшейся незнакомца в приюте, и о том, что младшие дети спят беспробудным сном под действием сонной одури, которую в приюте называют сиропом. Лицо Тодда все мрачнело и мрачнело, пока не обратилось в застывшую гримасу, сделавшую его похожим на каменную горгулью. Дарт отстраненно следил за тем, как укрепляется решимость Тодда. Он слушал, сцепив зубы, так что выпирающая линия челюсти стала казаться слишком массивной. Даже не зная его истинных мотивов, можно было предугадать, что Дуббсу грозит тюрьма. Пособника удильщиков, человека, запятнавшего свою совесть, не могли спасти ни грязные деньги, ни связи, ни выслуга перед властью. И Тодд, с презрением взглянув на взмокшего от напряжения директора, который мямлил что‑то, тщетно пытаясь спасти свою шкуру, ответил ему короткой фразой: «В камере трепаться будешь». Его ледяной тон остудил пыл арестанта, и он, поникнув, зашагал по коридору, подгоняемый одним из синих мундиров.

Процессия двигалась в молчании, только грохотали ботинки следящих. И сердце Дарта отбивало чеканный ритм. Когда они вышли в холл, их встретили десятки любопытных глаз. У лестницы столпились воспитанники в белых ночных одеждах, словно рой мотыльков, слетевшихся на свет. Это были мальчишки и девчонки постарше – те, кого не опоили ночным сиропом, и кто проснулся от переполоха в спальном крыле. Смотрительница, которая могла бы призвать их к порядку и разогнать по комнатам, тихо посапывала под той же лестницей, где они толкались и мялись, измученные любопытством и тревогой. Глядя на них, Дарт невольно задался вопросом, сколько искалеченных жизней было на совести Дуббса, скольких воспитанников отослали в Марбр и другие города, где не гнушались использовать детский труд.

Тодд поручил двум следящим остаться здесь, чтобы тщательно осмотреть приют и поговорить с его обитателями. Дарт был уверен, что толку из этого не выйдет, но благоразумно промолчал. Он уходил последним и видел, как дети бросились к окнам, облепили стекла и вытаращили глаза, силясь понять, что случилось и почему господина Дуббса уводят под конвоем. На миг Дарт ощутил себя одним из них: растерянным, встревоженным ребенком. У этого ребенка были чувства Тринадцатого, его воспоминания и обиды. От боли в затылке он зажмурился, а когда открыл глаза, то со всей очевидностью понял, что должен сделать.

Дарт вылетел на улицу, и холод обжег его пылающее лицо.

На вытянутых руках Дуббса, похожих на дубины, уже гремели цепи кандалов. Спина его сгорбилась, голова поникла, точно провалилась в плечи под собственной тяжестью, и при своих внушительных габаритах он вдруг превратился в маленького человека, которого придавило к земле. Но единственное сказанное слово вынудило Дуббса оторвать подбородок от груди и поднять полные бессильной ярости глаза.