Чёрный внедорожник без номеров уже уходил. Тот самый! На нём приезжали убивать Фомина в гараж, на нём же тогда сумел уйти Серый, его старый коллега, лысый чёрт.
Кирпич опустил взгляд и только сейчас почувствовал, что ладони липкие. Это была кровь. Он провёл пальцами по коже, защипало.
Твою налево!
Либо рассёк руку, когда падал, либо порезался о разбитый фужер. Наверное, о стекло зацепил. Мысль мелькнула и тут же ушла. Зато пришла другая.
Ну и наследил же я там.
Следы рук, следы крови. Самый лучший подарок для экспертов. Кирпич это знал прекрасно. Свежая кровь — идеальный объект для ДНК-исследования. Концентрация ДНК такая, что её почти невозможно «загрязнить», затоптать, перемешать с чужими следами, как это иногда прокатывает с отпечатками пальцев.
Если на месте происшествия есть твоя кровь — всё, считай, попался.
И совсем скоро здесь будет наряд. Соседи выстрелы наверняка слышали, а если и не слышали, Серый сделает анонимный звонок в ментовку и направит сюда легавых. Он умел работать эффективно и чужими руками, а уж в том, что это был именно Серый, Кирпич не сомневался ни на секунду.
Почерк был слишком узнаваемый. Времени почти не осталось, нужно было действовать быстро и без колебаний.
Кирпич вернулся в коттедж, схватил кочергу для камина и стал вытаскивать из него горящие поленья, разбрасывая их по паркету и ковру, одно из них подтолкнул к тяжёлым портьерам, и те вспыхнули почти сразу, лениво, но жарко, занимаясь пламенем снизу вверх.
Газ, мелькнуло у него в голове, нужно включить газ, и он рванулся на кухню, чертыхаясь, на ходу соображая, где она здесь может быть, потому что дом был большой и не самый логичный по планировке.
И тут он заметил камеры видеонаблюдения, скрытно вмонтированные в коридоре глазки, почти незаметные, но всё же различимые, если знать, куда смотреть.
Сука. Значит, этот хрен всё ещё и писал. Ничего, подумал Кирпич, сейчас всё взлетит к чертям, и не останется ничего, но тут же по спине пробежал холодок — а если регистратор пишет не локально, а в облако, если данные уходят сразу? Тогда пожар уже ничего не решит.
Он включил на кухне газ, все четыре конфорки на полную, и бегом вернулся в зал, наклонился к трупу в халате и вытащил из его кармана телефон. Нужно будет пробить через Фомина, понять, какие приложения там стоят, есть ли доступ к облачному хранилищу с камер наблюдения, можно ли через аккаунт подчистить записи, если регистратор действительно пишет в сеть. Телефон оказался заблокирован, и тогда Кирпич, не раздумывая, вытащил нож и сделал то, что потом позволит его разблокировать.
Он подошёл к трупу и хладнокровно отрезал палец, завернул его в кухонное полотенце и сунул в карман. Коттедж был большим, газ ещё не добрался до зала, он заполнял дом постепенно, как живой, подбираясь к комнате, и даже запах пока не чувствовался, но времени становилось всё меньше, и торопиться теперь нужно было вдвойне.
Кирпич выскочил из дома и на мгновение задержался, решив переждать и убедиться, что всё сработает, что коттедж действительно взлетит на воздух и скроет тело. Но мысль эта ещё не успела оформиться до конца, как раздался мощный взрыв.
Ба-бах!
Газ дошёл до очага возгорания раньше, чем Кирпич рассчитывал, и буквально через несколько секунд после того, как он покинул дом, ударной волной вынесло окна, сдвинуло крышу, а изнутри всё заполыхало, будто дом вспыхнул сразу целиком. Всё, валить поскорее мелькнуло у него в голове.
Он рванул к машине и прыгнул в угнанную «девятку», которую заранее подобрал под эту миссию, под допрос Верёвкина и под быстрый отход. Всё так хорошо начиналось, и тот уже был готов назвать имя тайного манипулятора, хозяина, на которого сам Кирпич до недавнего времени работал, даже не зная, кто он такой. Но Серый опередил. Как и раньше, как всегда по прошлой работе, он оказался на шаг впереди, и Кирпич это отлично помнил и еще больше злился от этого.
"- Не потерял хватку, старый козёл, — прошипел он зло, выруливая на дорогу, а где-то уже разливался по ночному городу вой сирен, всё ближе и настойчивее.
— Черт! Бодрая ночка!.. — хмыкнул Золотарев.
* * *
Народ собирался на утреннюю планёрку, да ещё и общую, сегодня подняли весь офицерский состав разом. Такие сборы обычно проводили раз в неделю, но на этот раз планёрку назначили внеплановую, экстренную, и по тому, как сотрудники переглядывались и перешёптывались, было ясно, что повод серьёзный.
Во главе зала, в президиуме, сидел Пиявцев. Когда не было Верёвкина, именно он почему-то всегда исполнял обязанности начальника отдела, хотя в других ОМВД такие функции, как правило, брали на себя замы, связанные с оперативной работой: либо начальник следствия, либо, в крайнем случае, зам по общим вопросам, у которого в подчинении штаб, аналитика и вся эта бумажная история. Начальник кадров в роли ВРИО — редкость, если не сказать нонсенс. Но у нас было иначе. Видимо, Верёвкин настолько спелся с кадровиком, что доверял отдел только ему.
Феликс Андреевич Пиявцев, подполковник внутренней службы, сидел, сияя звёздами, ведомственными значками и петлицами на кителе, и смотрел на личный состав слегка сверху вниз. Однако сегодня он постарался придать взгляду не пафосность и оттенок превосходства, а печаль и даже траурность.
— Все вы знаете, — начал он, выдержав паузу, — что трагический несчастный случай унёс жизнь нашего руководителя, полковника полиции Верёвкина Ильи Константиновича.
В зале стало совсем тихо.
— Много лет он стоял на страже закона, находился у истоков нашего отдела и руководил им почти десять лет, — продолжил Пиявцев. — Взрыв бытового газа, пожар… К счастью, в доме больше никого не было. Тело настолько сильно пострадало, что не подлежит идентификации, но сомнений нет… это был Илья Константинович.
Он сделал ещё одну паузу, давая всем время переварить услышанное.
— До назначения нового начальника, — произнёс он уже более официальным тоном, — временно исполнять обязанности руководителя ОМВД по Красногвардейскому району буду я. Соответствующий приказ уже подписан.
По залу прошёл едва заметный шорох. Не слишком, правда, скорбный. Он больше напоминал студенческие шорохи на экзамене.
Не сказать, чтобы народ сильно расстроился из-за того, что Верёвкин сгинул. Как бы кощунственно это ни звучало, всхлипнула по-настоящему только одна тётенька из штаба. Когда-то Верёвкин крутил с ней шуры-муры, ещё в те времена, когда она была молодой лейтенантшей. Сейчас это была уже бывалая и располневшая майорша, потрёпанная жизнью и службой, но, видно, память у неё оказалась крепче обид, и грустила она искренне.
* * *
После планёрки к нам в оперской кабинет завалился Румянцев и с порога заявил:
— Так, гоните по тысяче рублей на похороны начальника. Скидываемся.
— А можно перевести на карту? — спросил Эльдар.
— Не откажусь, — кивнул Степаныч. — Но потом все равно тыщу наличкой гони.
Шеф собрал мзду наликом, сунул деньги в конверт, а потом подошёл ко мне отдельно и тихо сказал:
— Давай выйдем, переговорим.
Мы прошли к нему в кабинет. Румянцев сел на подоконник, достал сигарету и закурил, выдохнув дым прямо в фикус. Тот стоически выдержал выхлоп. Годы тренировок и службы, видно, сделали его только зеленее и выносливее.
— Фомин, — начал Румянцев без прелюдий, — что за хрень происходит? Расскажи мне.
— А что такое? — прикинулся я невинной овечкой.
— Я тебе буквально на днях говорил, что Верёвкин тобой интересуется, — продолжил он, не сводя с меня взгляда. — Что в городе какая-то муть творится. Выстрелы, непонятные типы. И тут — бац, нету больше нашего Ильи Константиновича. Ничего не хочешь мне сказать?
— Ну… Газ. Это же несчастный случай, — спокойно ответил я. — Следственный комитет подтвердил, будет отказной материал. Сейчас там, конечно, пожаротехническая экспертиза проводится, но это уже дело времени просто.
